Когда Толстой начинал работу над романом, он решил: «...не Наполеон и Александр, не Кутузов и Талейран будут моими героями, я буду писать историю людей более свободных, чем государственные люди»25.
В окончательном тексте Толстой делает героями и государственных деятелей, и частных лиц.
Его интересуют различие и общность в мироощущении тех, кто вершит судьбами людей, и самих этих людей.
— Как воспринимают войну, кровь, смерть одних и тщеславную радость других те «свободные частные лица», о которых собирался писать Толстой?
Ведь по мысли Толстого, именно благодаря тому, что эти люди свободны, им легче свободно же оценивать жизненные явления.
— Воплощением толстовских исканий смысла жизни является Андрей Болконский.
В небольшой период времени — в один день Аустерлицкого сражения — происходит в нем перелом;
в этот день — и высший взлет князя Андрея, и первое глубочайшее разочарование его (его презрение к свету мы не можем назвать «разочарованием», поскольку Толстой не показал, был ли князь Андрей «очарован» им).
— Чего ждал князь Андрей от предстоящего сражения?
— «Завтра же, может быть,— даже наверное завтра, я это предчувствую,— в первый раз мне придется, наконец, показать все то, что я могу сделать»;
«И вот та счастливая минута, тот Тулон, которого так долго ждал он, наконец представляется ему...» 357
Тулон — путь к славе, к торжеству над людьми.
В этот момент Андрей становится в мыслях своих на тот путь, который приводит людей, проникнутых бессознательным чувством единения с общим, к разрыву с этим общим.
Князь Андрей хочет стать над людьми. 358
Мечта о славе жила в юности и в душе писателя.
Расставание с этой мечтой отразилось на страницах «Войны и мира». (Толстой в дневнике 1851 года, обличая себя в разных грехах, чаще всего упоминает «тщеславие». Желание прославиться владело Толстым в первые годы после того, как он оставил университет. На Кавказе он уже записывает в дневнике: «Все меня мучит жажда... не славы — славы я не хочу и презираю ее, а принимать большое влияние в счастья и пользе людей»26.)
— Что становится для князя Андрея самым важным накануне Аустерлица?
— «...Хочу славы, хочу быть известным людям, хочу быть любимым ими... одного этого я хочу, для одного этого я живу».
— Чувствует ли Андрей Болконский свой отрыв от людей?
— Да, он чувствует, что то, что для него важно, другим безразлично. Он мечтает о славе и слышит в это время разговор кутузовского кучера с поваром:
«— Тит, а Тит?
— Ну,— отвечал старик.
— Тит, ступай молотить,— говорил шутник.
— Тьфу, ну те к черту,— раздавался голос, покрываемый хохотом денщиков и слуг».
У этих людей совсем другая жизнь, и полюбить его, князя Андрея, они не смогут: к разным мирам они принадлежат.
У него свой, личный мир; их мир, их жизнь — нечто непонятное и чуждое ему.
«И все-таки я люблю и дорожу только торжеством над всеми ими, дорожу этой таинственной силой и славой, которая вот тут надо мной носится в этом тумане».
Князь Андрей в первый раз сближается с тем миром, который олицетворяет собой Наполеон.
В это же время на высоте при деревне Шлапаниц стоял Наполеон и тоже, глядя на солнце, выплывающее из этого же тумана, видел, как оно осветит поле его торжества. Стр 368
И он тоже не думал о том, что его торжество будет следствием страданий и гибели людей.
Наполеоновское начало, как яд, проникло в кровь князя Андрея.
И вот эта минута настала.
— Прочитаем главку XVI третьей части первого тома.
— Да, князь Андрей несомненно проявил здесь героизм.
Стр 379 «Вот оно! — думал князь Андрей, охватив древко знамени и с наслаждением слыша свист пуль, очевидно, направленных именно против него». Слава достается нелегко, и в этом тоже ее сладость. —
Обратим внимание на внешнее и внутреннее движение и торможение.
— Князь Андрей стремится к славе, он рвется к ней. Схватив знамя, он «побежал вперед с несомненной уверенностью, что весь батальон побежит за ним. Действительно, он пробежал один только несколько шагов. Тронулся один, другой солдат, и весь батальон с криком «ура!» побежал вперед и обогнал его... Одни дрались, другие бросали пушки и бежали к нему навстречу».
Все это движение соответствует внутреннему порыву князя Андрея.
Но как раньше его мечты о славе притормаживались разговором кучера с поваром Титом, так и здесь он вдруг видит не все поле, а одну фигуру рыжего безоружного артиллериста, который дерется с французом. Француз даже невполне осознавал, что происходит.
«Что они делают?— думал князь Андрей, глядя на них.— Зачем не бежит рыжий артиллерист, когда у него нет оружия?» И он, раненный, уже чувствует, что и сам не может бежать. «Что это? я падаю? у меня ноги подкашиваются»,— подумал он и упал на спину».
C этим прекращением внешнего движения резко останавливается порыв его к славе.
Он видит небо.
И — по контрасту с прежним стремительным движением;
«Как тихо, cпокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, — подумал князь Андрей,— не так, как мы бежали, кричали и дрались...»
стр 380
В повествование вновь врывается небо. Оно заполняет взор князя Андрея, и в этом взоре уже нет места земным страстям.
«Да, все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба...» —
Что же включает князь Андрей в это «все»?
Случайно ли он пришел к выводу о тщете мирских страстей? —
Нет, Толстой мастерски подводил своего героя к этому выводу.
То, что накапливалось в его сознании в эти месяцы войны, получает теперь ясную форму:
князь Андрей наконец осознал страшную противоположность между суетой, ложью, борьбой тщеславий, притворством, озлоблением, страхом, царящими на этой бессмысленной войне, и спокойным величием «бесконечного неба».
Он приходит к отрицанию войны, военного дела, политики.
Лживость всего этого ему абсолютно ясна (вспомним; «ничтожество всего того, что мне понятно»), но где же правда, где величие — он не знает, хотя, как ему кажется, чувствует «величие чего-то непонятного, но важнейшего».
Эти мысли князя Андрея — вывод не только его самого и не только из исканий его на первом этапе развития, но и вывод Толстого из всего первого тома.
Важно, что Толстой подводит своего героя к мысли о ничтожности стремления к личному счастью, если оно, это счастье, не связано с чем-то большим, общим, «с небом».
И, наконец, увидишь ты,
Что счастья и не надо было,
Что сей несбыточной мечгы
И на полжизни не хватило,
Что через край перелилась
Восторга творческого чаша,
И все уж не мое, а наше,
И с миром утвердилась связь —
И только с нежною улыбкой
Порою будешь вспоминать
О детской28 той мечте, о зыбкой,
Что счастием привыкли звать!
А. Блок
—
[1] донесение о военных действиях и друг. происшествиях во время войны.
[2] тыловая охрана), орган походного охранения, предназначенный для охранения войск, совершающих отход или марш от фронта в тыл
[3] заносчивое поведение человека, уверенного в своем интеллектуальном превосходстве, Честолюбие
[4] подчинение младшего старшему, основанное на правилах служебной дисциплины
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
