Точкой конвергенции этих двух линий французской стратегии в области безопасности стало ключевое «пари» внешней политики Франции 1920-х гг. – Локарнские соглашения 1925 г. Как отмечает французский историк Ж. Барьети, «в Локарно Бриан заключил пари на будущее, пари, о котором он и в дальнейшем думал, что Франция, учитывая ее экономический и демографический вес, а также – об этом стоит сказать – общее настроение большинства населения, уставшего от уже свершенных действий, может вести лишь политику безопасности»[58]. При этом сложно не согласиться и с другим французским историком, Ж.-Ф. Сиринелли, который отмечает, что «дух Локарно и Женевы … в особенности были последствием признания слабости Франции, сделанным как Брианом, так и Эррио»[59].
Этот краткий очерк французской политики нейтрализации потенциальных угроз демонстрирует, что она постоянно строилась на ожиданиях изменений в будущем. Складывается ощущение, что французские политики понимали, что запас времени, данный Версальским договором, исчезает, но при этом он не материализуется в долгосрочное решение проблемы безопасности: будь то прочный союз с великой державой (Великобританией или США), решение проблемы разоружения в Европе, от которого зависела долгосрочность разоружения Германии, или осуществление того или иного интеграционного проекта. И хотя на каждом направлении были предприняты некоторые шаги (обращение Бриана к США в 1927 г., вылившееся в итоге в пакт Бриана-Келлога 1928 г.; поиск компромиссов в рамках работы Подготовительной комиссии к конференции по разоружению, в том числе англо-французский компромисс по морским вооружениям 1928 г.; наконец, проект Европейского союза 1929–1930 гг.), они не принесли желаемого французскими политиками результата.
На этом фоне весьма характерно выглядит другая ключевая идея, присущая достаточно разным французским политическим руководителям 1920-х гг., а именно, идея о том, что собственно может служить своеобразным ultima ratio, наиболее надежной гарантией против реванша со стороны Германии. Еще в июне 1920 г. в ясном виде ее выразил тогдашний председатель Совета министров А. Мильеран. Давая инструкции послу в Лорану, он писал: «… внешнеполитические шаги того или иного правительства есть лишь результат его внутренней политики. Тем не менее, в той сфере, где Ваше влияние законно может иметь место, выражаясь, к примеру, в советах или идеях по тем или иным вопросам, Вы приложите усилия для распространения убеждения в том, что экономические отношения, столь выгодные для улучшения общих взаимоотношений наших двух стран, рассматривались бы с нашей стороны с бóльшим доверием, если мы сможем констатировать развитие в Германии демократических идей. Одно лишь подобное развитие может убедить нас в известной степени в том, что мечты о реванше и гегемонии не вернутся, в том, что военный переворот или реставрация монархии не произойдут»[60].
Схожие идеи во внешней политике в 1924 г. развивал Эррио – противник Мильерана на французской внутриполитической арене. Можно согласиться с идеей о том, что внешняя политика Эррио имела целью «франко-германское примирение в рамках соблюдения Версальского договора и развития в Германии демократии французского типа»[61]. Наконец, упование на демократическое развитие Германии было одной из ключевых идей и в политике Бриана. Он постоянно напоминал своему немецкому коллеге Г. Штреземану: Франция не может быть спокойна, пока в Германии сильны националистические настроения[62]. Британский государственный деятель лорд Килмарнок верно отмечал в 1927 г., что пока та часть общественного мнения Германии, которая находится между крайне правыми и левыми политическими флангами не сделает свой выбор в пользу мира (фактически – в пользу сохранения Версальских постановлений), «едва возможно, что мрачные французские предчувствия исчезнут»[63].
Идея демократической Германии как одного из ключевых средств обеспечения политической безопасности указывала на основную угрозу этой безопасности и характеризовала особенности процесса селекции угроз со стороны определенного круга французских политиков. Чаще всего это были представители центристской и левой политической ориентации, среди знаковых фигур в этой среде – Эррио, Бриан, П. Пенлеве.
Одна из главных угроз безопасности для них – развитие германского национализма и разного рода антидемократических движений. Серьезную озабоченность, наряду с различными манифестациями правых и крайне правых организаций, вызывал общий политический настрой населения Германии, отражавшийся в результатах различных выборов. Так, большие опасения во Франции вызвала победа на президентских выборах 1925 г. генерал-фельдмаршала П. Гинденбурга. Французский военный министр Пенлеве был, по словам австрийского историка В. Раушера, просто «сражен» таким развитием событий[64]. Подобная его реакция вполне понятна, если учесть политические взгляды Пенлеве. Он ясно писал в апреле 1925 г. о том, что «без примирения Европы» «наша цивилизация рискует умереть». Для него, как и для Эррио, всегда существовало две Германии: империалистическая Германия, страна юнкеров, военных и тяжелой промышленности и Германия республиканцев, демократов, которых необходимо всячески поощрять[65]. Приход Гинденбурга на пост президента был для Пенлеве триумфом первой Германии, чуждой ему и казавшейся опасной.
В демократическую Германию как залог мира верили далеко не все французские политики. В данном случае речь идет в основном о людях право-центристской и правой политической ориентации, знаковые фигуры среди которых – Клемансо, Пуанкаре, Л. Барту. Их точка зрения в отношении того, может ли Германия измениться, была ближе позиции французских военных, один из которых в обзоре о разоружении Германии в 1919 г. подчеркивал: «Безопасность нашей страны не может быть основана на [пустых] надеждах» – «так называемая демократическая Германия» хочет разоружаться не больше, чем прусская армия в 1808 г.[66] Тардье выражал далеко не только свое мнение, когда настаивал в 1921 г., что Германия понимает только силу[67].
Недоверие этого круга политиков к Германии, постоянное опасение нападения с ее стороны, идея неизменного немецкого характера были при этом не только отражением хода развития послевоенной германской истории, но и «зеркалом» их собственные суждений, сформировавшихся еще до Первой мировой войны, суждений и стереотипов, которые были к 1920-м гг. частью их мировоззрения, изменить которое весьма нелегко. Возможно, лишь Пуанкаре в чем-то трансформировал свое отношение к Германии во второй половине 1920-х гг., но и то, вероятно, лишь отчасти[68].
Несмотря на различные подходы французских политиков к оценке роли идеи демократической Германии и возможности эволюции ее политики между ними есть что-то общее. Это общее – критерии, которыми они руководствовались при анализе ситуации в Германии. Можно согласиться с Фабр–Люсом, который писал: «Мы оцениваем наших врагов по собственным критериям, если бы они были французами, но с недостатками»[69]. К схожему выводу приходит и британский историк М. Александер на основе анализа работы французской разведки в межвоенный период[70]. Иными словами, то, как французские политики оценивали угрозы со стороны Германии, в неменьшей степени было связано с их собственным мировоззрением, чем с тем, что действительно происходило в Германии. Так, идея французских политиков о демократической Германии фактически имела мало связи с развитием политической ситуации в Веймарской республике. Как отмечает немецкий историк Х. Мёллер, «все без исключения выборы в рейхстаг начиная с 1920 г. показывали, что большинство населения не настроено демократически и прореспубликански»[71]. Сознательно сгущая краски, другой историк, К. Швабе, пишет о том, что победу правых сил на выборах в июне 1920 г. можно вообще считать «началом конца Веймарской республики»[72].
Итак, анализ проблемы восприятия угроз безопасности французскими политиками в 1920-е гг. подводит нас к ряду выводов. Во-первых, как показывает изучение того набора явлений, которые французские политики воспринимали как угрозы – возможность новой мировой войны, германский ревизионизм в отношении границ Франции, пересмотр сложившего международного порядка в Европе – механизм селекции угроз безопасности ими строился на парадоксальном сочетании идей, характерных для традиционного политического реализма, и анти-реалистских социально-культурных предиспозициях. Среди последних – идея об иррациональности войны, которая принесет Франции лишь гибель, и поиск новых средств обеспечения безопасности, которые бы отличались от дискредитировавших себя в 1914–1918 гг. средств традиционной дипломатии.
Во-вторых, селекция именно тех явлений, которые французские политики считали угрозами безопасности, способствовала тому, что они считали их существующими не в данный момент, но в среднесрочной перспективе. Наличие угроз в среднесрочной перспективе, а также ощущение относительной слабости собственного государства, позволяло, а в немалой степени и вынуждало французских политиков надеяться на средства обеспечения безопасности, чей эффект будет не сиюминутным, но проявиться через 10-15 лет. Этими средствами должны были стать система коллективной безопасности Лиги Наций, которую даже Бриан считал слабой в 1925 г.[73], упование на демократическую Германию и союзников Франции. Ключевой проблемой в использовании этих средств был тот факт, что Франция имела лишь ограниченные возможности по влиянию на их эволюцию.
Наконец, в-третьих, анализ механизма селекции и реагирования на угрозы демонстрирует, что они строились далеко не только, а возможно и не столько, на анализе реальной ситуации и внешнеполитических планов Германии. Скорее, они отражали социально-культурные предиспозиции самих французских политиков, причем как «пацифистов», так и сторонников «жесткой линии».
Таким образом, определение тех явлений, которые французские политики воспринимали в качестве угроз безопасности Франции и способов реагирования на них говорит нам не столько об этих угрозах как таковых, сколько об особенностях мышления и культуры самих французских политиков, а также сложностях международного положения Франции в 1920-е гг. В немалой степени, французские политики воспринимали в качестве угроз именно те явления, которые они хотели и могли воспринять в данном качестве.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
Основные порталы (построено редакторами)