Кузнецкий острог 1618 года и его перестройка в 1620 году (стр. 3 )

Любопытно здесь другое, за скупыми строчками отписки кроется очень важная информация. Уже через год, после постройки Кузнецкого острога О. Харламовым в Тобольске принимают решение о строительстве нового острога в «Кузнецах». В связи с этим появляется новое действующее лицо - И. Пущин, томский стрелецкий сотник, под руководством которого томские казаки и служилые татары держали 10-недельную оборону в построенном ими в Абинском улусе городке в январе-марте 1616 г. от многократно превосходящих сил кыргызов, телеутов и ойратов35 . Но характер Пущина был, видимо, не из приятных, если даже видавшие всякое казаки отказались служить под его началом.

Только после этого Куракин обращается к Т. Бабарыкину, который в это время находился, судя по отписке, в Томске. Последний берет у своего родственника, томского воеводы , томских служилых людей и направляется в Кузнецк для выполнения царского указа и боярского наказа.

Зачем строили на старом месте острог Т. Бабарыкин и О. Аничков, если там он уже был, и что же тогда было построено в 1618 г.? И где все это время находились Т. Бабарыкин и О. Аничков?

Мы помним, что еще в 1617 г., согласно отписке , строителем Кузнецкого острога был назначен Т. Бабарыкин, который в это время находился на Верхотурье36. Отписка Куракина подтверждается и указанием Разрядной книги, в которой сказано, что в «1617-1622 г.» воеводами Кузнецкого острога были «Тимофей Иванов сын Бобарыкин и Осип Герасимов сын Аничков»37.

Авторы «Сибирского летописного свода», опиравшиеся на документы «из архивов Тобольской съезжей избы и Дома св. Софии»38, также отмечают, что «того ж 125 (1616-1617) году при боярине и воеводах при князе Иване Семеновиче Куракине поставлен вновь по Томе реке Кузнецкой острог новой. А приказные люди ставили острог и седоками быть указано на время из Томскаго города. И во 126 (1617-1618) году велено быть в Кузнецком новом остроге первым московским воеводам Тимофею Стефанову сыну Бабарыкину да Осипу Герасимову сыну Онискову»39 . Правда, хронология построения острога этих источников не совпадает с рассмотренными нами выше.

Но это противоречие легко можно объяснить (см. ниже).

Итак, анализ имеющихся в нашем распоряжении документов, несмотря на их противоречивость, дает нам право сделать предварительный вывод о том, что Кузнецкий острог 1618 г. был построен на правом берегу р. Томи, напротив устья р. Кондомы. Летом 1620 г. на его месте был построен другой острог. Зачем по прошествии двух лет строить на старом месте новый острог?

Причин может быть несколько, например, в связи с пожаром или наводнением. Письменные источники ответа на этот вопрос не дают. Лишь указание на количество годовалыци-ков (8-10 чел.), направленных в Кузнецкий острог, косвенно говорит о том, что он был очень небольшим. Не здесь ли кроется причина перестройки острога?! Вопрос могли бы прояснить материалы археологических раскопок, которые проводятся на месте Кузнецкого острога 1620 г. с середины 80-х гг. XX в.

Один из поздних вариантов Кузнецкого острога (он перестраивался неоднократно на протяжении XVII в.) изображен на чертеже Семена Ремезова40. Эти укрепления находились на высокой надпойменной террасе, где ныне стоит Спасо-Преображенский собор, построенный в конце XVIII-начале XIX вв. взамен обветшавшего деревянного острожного храма. Осенью 1986 года во время исследовательских работ томскими реставраторами у фундамента Спасо-Преображенского собора были заложены шурфы. В одном из них были найдены керамика, предположительно XVII - начала XVIII веков; осколки слюдяных окон; розовые пищальные кремешки; резная кость. Так начались практически ежегодные археологические раскопки Кузнецкого острога.

В 1987-88 годах были исследованы культурные напластования внутри храма. Там были выявлены остатки трех домов XVII в., датированные по находкам в их погребах серебряных копеек периода правления Михаила Федоровича и Алексея Михайловича. Одновременно были начаты раскопки и жилой застройки Кузнецка XVII-XVIII вв., располагавшейся вне острога41. В 1989 году археологические раскопки на Кузнецком остроге проводила . Среди сделанных находок следует отметить костяную шахматную фигурку42.

В связи с передачей Спасо-Преображенского храма православной церкви и активизацией его реставрации серьезно ухудшились возможности археологического исследования Кузнецкого острога. Бесконтрольные действия строителей на землях, отведенных церкви, начиная с 1989 года, стали причиной медленного, но неуклонного разрушения остатков уникального археологического памятника. Тем не менее, в 1990 и в 1991 годах нам вновь удалось провести обширные охранные раскопки на всех незанятых церковными сараями и строительным материалом участках острога.

Эти раскопки позволили скомплектовать обширные коллекции по русским старожилам Притомья XVII в. и ранней истории Кузнецка не только в Новокузнецком краеведческом музее, но и во вновь созданном Историко-архитектурном музее «Кузнецкая крепость». Среди новых редких находок следует отметить золотую наградную копейку периода правления Михаила Федоровича. Эти же раскопки показали, что на территории Кузнецкого острога располагались в древности поселения и могильники аборигенов Притомья. Самому древнему поселенческому комплексу на этом месте более 3,5 тысячи лет43.

В течение 1990-х годов вокруг Спасо-Преображенского собора шло строительство, его окружали леса, на рельсах стоял башенный кран, были проложены дороги для подвоза стройматериалов. Раскопки на Кузнецком остроге проводить было негде. Оставалось ждать. Но вплоть до последних дней разрушение памятника продолжалось - то авральной прокладкой теплотрасс и кабелей, то не менее поспешным благоустройством.

Надежд на возможность нового исследования Кузнецкого острога к концу 1990-х годов оставалось все меньше и меньше. Летом 2000 года, с начавшимся благоустройством территории вокруг Спасо-Преображенского собора, мы могли потерять и последнюю возможность такого исследования. К счастью, нам удалось уже на начальной стадии этих работ добиться понимания важности археологических раскопок со стороны исполнителей - строителей ЗСМК. Их оперативная техническая помощь позволила в кратчайшие сроки провести изучение полуразрушенных остатков Кузнецкого острога. Результаты этих раскопок превзошли все ожидания!

И дело не только в очередных находках, хотя и они, как всегда, дали много интересного - резная кость, орнаментированная керамика кузнецких татар, китайский фарфор, осколки стеклянной посуды с разноцветной эмалевой росписью, серебряные копейки, железные и костяные наконечники стрел, бытовая утварь, кожаная обувь, а также остатки древних захоронений. Кроме всего этого было исследовано основание единственной из выявленных башен Кузнецкого острога (постройки конца XVII - начала XVIII вв.), а самое главное - в самом центре площадки острога были обнаружены остатки еще одного, весьма необычного сооружения.

Здесь, на уровне погребенной под культурным слоем Кузнецкого острога почвы, были выявлены участки канавок шириной 30-40 см и глубиной 50-60 см. Эти канавки ограничивали прямоугольник 5,5x9,5 м, ориентированный, так же, как и большинство построек Кузнецкого острога, с ЮЗ на СВ (по рельефу вершины занимаемого пригорка). Параллельно юго-восточной стороне прямоугольника, на расстоянии чуть более 2 м от нее, проходила еще одна канавка. длиной 15 м, выступающая на 2-3 м за северовосточную и юго-западную торцевые стороны прямоугольника (рис.1). Периметр прямоугольника прослежен не полностью, так как культурный слой Кузнецкого острога разрушен многочисленными траншеями. Характер канавок полностью соответствовал основаниям бревенчатых тынов, известных по русским укреплениям XVII в. Внутреннее пространство прямоугольника было выстлано берестой, на которую настилались плахи. Подобный прием гидроизоляции деревянных настилов был отмечен и при изучении Сосновского острога.

Первое, что можно было бы предположить, - это тюрьма для аманатов, которая внутри острога могла быть дополнительно обнесена тыном. Но стратиграфические наблюдения не позволяют отнести исследованное сооружение к числу объектов, функционировавших внутри Кузнецкого острога. В нескольких местах канавки частокола прорезаны могильными ямами ранних погребений Кузнецкого острога, которые, в свою очередь, перекрыты жилыми объектами, в которых найдены монеты периода правления Алексея Михайловича. Неясно и назначение дополнительной стены с юго-восточной стороны прямоугольного тына. Более того, выявленные тыновые стены были разобраны в начале XVII в. Об этом можно судить на основании того, что в исследованных канавках не обнаружены торцевые части столбов от частокола (в виде гнилого дерева). В заполнении канавок, на самом их дне, найдены фрагменты керамики кузнецких татар, а также гончарной керамики русского производства. Подобный мусор мог попасть в эти канавки только в том случае, если бревна частокола были извлечены из них, а не обветшали или сгорели.

Не остается ничего другого, как предположить, что перед нами остатки острога 1618 года. Дополнительная стена могла служить прикрытием ворот из острожка, в котором находилась изба для годовальщиков и не было ни одной башни. Возможно, что избы находились и вне острога.

В таком случае, многое из того, что вызывало вопросы в документах XVII в., становится возможным благополучно разъяснить. Тогда становится понятным, почему постройка нового (большого) острога взамен старого (маленького, рассчитанного на 8-10 годовальщиков) была не только объективно необходима, но и могла произойти на старом месте. Острог не обветшал - он перестал соответствовать новым задачам, которые в одночасье были возложены на это передовое русское укрепление в южных сибирских землях.

Кузнецкий острог 1618 г. не был острогом в собственном смысле этого слова. С точки зрения военно-инженерного и архитектурного искусства того времени, он соответствует другому типу сооружений, применявшихся на Руси в XV-XVII вв. Известно, что в Сибири «возникали различного типа укрепленные поселения, от самых простейших - зимовий, до более сложных - острогов, рубленых городов и городов с острогами».

Как правило, тип укрепленного поселения «определялся, в основном, географическими и стратегическими факторами, поэтому многие из укрепленных пунктов, строившихся казаками... впоследствии были заброшены, другие же, расположенные в выгодных экономических и стратегических условиях, превращались в города»44. С большой долей вероятности можно предположить, что выявленное в ходе археологического обследования сооружение не что иное, как остатки зимовья, построенного в 1618 г.