Кузнецкий острог 1618 года и его перестройка в 1620 году (стр. 4 )

Таким образом, археологические раскопки, проведенные на месте Кузнецкого острога 1620 г., дали достаточно весомый аргумент в пользу высказанного выше предположения о том, что Кузнецкий острог 1618 г. был построен на правом берегу р. Томи. Это, во-первых. Не менее важен и второй вывод — сооружение 1618 г. не было острогом в собственном смысле этого слова, а представляло собой небольшое зимовье, рассчитанное не более чем на 10 человек.

Подведем итоги нашего исследования и попытаемся восстановить ход событий в хронологической последовательности, чтобы объяснить некоторые темные моменты строительства Кузнецкого острога.

В самом конце XVI в. отряды русских служилых людей и промышленников, продвигавшиеся на Среднюю Обь, натолкнулись на мощное сопротивление объединения селькупских племен, известного в русских документах как Пегая (Пестрая) орда. Во главе ее стоял князец Воняя.

Для покорения Пегой орды в 1594 г. на земле князя Бардака, перешедшего на сторону русских, был построен город Сургут, который сразу стал важным стратегическим пунктом для расширения русского влияния в южном и восточном направлениях. В 1597 г. Пегая орда была разбита, и после смерти князца Вони племенное объединение распалось, селькупские племена были обложены ясаком45.

Из Среднего Приобья русские проникают в низовье Томи ив 1604 г. поставили здесь город Томск, который стал центром нового уезда46. В него вошли и земли Среднего и Верхнего Притомья. Однако продвижение русских в этот регион натолкнулось на встречное движение кочевых феодалов , телеутских и ойратских князей, которые также стремились обложить местное население данью47.

Первые попытки томских воевод обложить ясаком население Кузнецкой волости, отмеченные русскими документами, относятся к 1609-1611 гг. Они оказались не очень результативными48. Более того, в январе-марте 1616 г. отряд томских казаков во главе с И. Пущиным и Б. Константиновым, пришедший в Абинскую волость для сбора ясака, выдержал 10-дневную осаду со стороны напавших на них кыргызов, телеутов и ойратов49.

В этой ситуации было принято решение о строительстве в Кузнецкой волости острога, служилые люда которого должны были наладить сбор ясака с местного населения и одновременно защитить его от посягательств со стороны кочевых феодалов.

Предположительно, строительство Кузнецкого острога было возложено на Т. Бабарыкина. Об этом говорит как то, что в отписке он назван воеводою50, так и назначение на эту должность ещё до начала строительства острога51. Согласно вышеупомянутой отписке князя Куракина, до своего назначения воеводой в Кузнецк он, по всей видимости, служил в Туринске.

Отсюда во главе 10 туринских стрельцов он на судах, за которыми отправился в Верхотурье, должен был прибыть в Тобольск, получить от тобольского воеводы необходимые инструкции и далее по Оби, обычному маршруту того времени, отправиться в Томск. По неизвестной нам причине Т. Бабарыкин в Томск не прибыл. Возможно, этому помешала начинавшаяся зима 1617-1618 гг.

В свою очередь, томский воевода , не дождавшись своего родственника и имея на руках предписание о постройке в Кузнецкой волости острога, вынужден был принять действенные меры для его выполнения. В условиях уже начавшейся зимы («пошли из Томскова города поздно») в Абинский улус был срочно снаряжен и отправлен отряд томских пеших казаков во главе с О. Харламовым (Михалевским): «А пошли мы, холопи твои, на твою царскую службу в Кузнецы без твоего царскаго жалованья», отмечали казаки в своей челобитной, поданной царю Михаилу Федоровичу52.

Вероятно, суровые морозы заставили казаков остановиться на зимовку в Тюлюберской волости, что противоречило приказу томских воевод, которые отправляют им подмогу. Не ранее конца марта-апреля 1618 г. с посланным ему на помощь отрядом М. Лаврова и О. арламов поставил Кузнецкий острог, точнее зимовье, в котором остался в качестве приказчика.

Вспомним слова из «Сибирского летописного свода»: «А приказные люди ставили острог и седоками быть указано на время из Томскаго города»53. Мы не знаем, существовал ли письменный наказ о строительстве Кузнецкого острога или томские воеводы отдали устное приказание Харламову (Михалевскому) и насколько точны казаки в своем утверждении, что острог они должны были поставить на «усть Кондобы».

В известных нам подобных наказах формулировка несколько иная. Например, строителям Томска предписывалось «А пришед в Томскую волость... под город место высмотреть, где пригоже»54. Без сомнения, подобная формулировка была дана в Харламову - в устной или письменной форме. Кроме того, многие казаки бывали в верховье Томи и знали, что строить непосредственно в устье Кондомы нельзя. Место под строительство они выбрали на правом берегу Томи, напротив устья Кондомы, где и поставили острог, который всем своим видом и размерами скорее напоминал зимовье. Здесь следует заметить, что выражение «на усть Кондомы» историки понимали как в устье Кондомы. На самом деле, выражение «на усть» какой-либо реки есть не что иное, как указание на то, что данное место находится напротив устья реки.

Хотя авторы «Свода» и опирались на официальные документы, но надо иметь в виду, что самая ранняя редакция «Свода» относится к 80-м гг. XVII в55. Часть документов могла быть к этому времени утрачена. Поставленное в верховье р. Томи укрепление было названо острогом, но фактически это было небольшое зимовье, рассчитанное на проживание в нем одного, максимум двух десятков служилых людей. Томские, - да и тобольские власти наверняка знали об этом. В противном случае трудно объяснить указание тех же кузнецких воевод Т. Бабарыкина и его помощника О. Аничкова, что по распоряжению в 128 (1619-1620) году «ставить острог в Кузнецкую землю» посылался И. Пущин56. ущин, понятно. Он хорошо знал эти места, и именно он держал 10-недельную осаду от превосходящих сил кочевников. Когда было принято это решение?

Согласно указанию самих воевод, распоряжение И. Пущину было написано в 128 г. Мы знаем, что занимал должность тобольского воеводы до мая 1620 г. 10 мая в Тобольск ему на смену приехал . После передачи дел новому воеводе 25 мая 1620 г. покинул Тобольск57 . Принимая во внимание расстояние между Тобольском и Томском, пути и средства передвижения того времени58, можно считать бесспорным, что распоряжение о назначении Т. Бабарыкина и О. Аничкова строителями Кузнецкого острога было написано еще до окончания его воеводства, т. е. до начала мая 1620 г. В начале мая 1620 г. в Томске уже были Шаховской и Радилов, Снаряжал служилых людей в Кузнецк еще старый воевода . Значит, наказ Куракина в Томске могли получить в пределах января-марта. В начале июня 1620 г. Т. Бабарыкии и О. Аничков уже находились в Кузнецке, прибыв туда из Томска с наказом о построении нового острога. В то время путь из Томска до Кузнецка составлял 6-7 недель лыжным и пешим ходом59. Отправиться в путь они могли не позднее второй половины апреля 1620 года.

Как следует из документов, проанализированных , томские воеводы хотели со строительством нового крупного острога решить проблему и бесперебойного снабжения его хлебом из местной пахоты60. Именно это было главной причиной стремления перенести острог «за Томь за реку», где это было сделать удобнее. Но желание администрации активизировать сельскохозяйственное освоение края натолкнулось на сопротивление служилых людей, в основном, томских "годовалыциков", которые не желали надолго оседать в Кузнецкой земле. Этот мотив социальной обусловленности поведения кузнецких служилых хорошо заметен в событиях 1620-х годов61. Воеводам, видимо, пришлось пойти на компромисс.

Они сделали вид, что и не собирались переносить острог, но первые пашни были заложены сразу же после строительства новых укреплений на прежнем месте. Правда, запашку пришлось сделать на значительно стесненной территории правобережья. О «бабарыкинской пашне», названной так по имени воеводы Тимофея Бабарыкина, руководившего работами по постройке острога в 1620 году, писал известный историк Сибири, коренной кузнечанин, 62 . Эта пашня располагалась сразу же под стенами острога «у камня».

Томские воеводы исходили из того непреложного факта, что кузнецкая пашня будет развиваться. Обеспечить всех кузнечан пашней непосредственно под стенами острога было практически невозможно. Уже через семь лет после постройки Кузнецкого острога 1620 г. воевода Ф. Голенищев-Кутузов в своей отписке в Москву отмечал: «В прошлом... во 134 (1625/26) году, в Кузнецком остроге устроил я … ивою государеву пашню», что пахали прежние воеводы, Тимофей Бабарыкин, да Осип Оничков, да Авдоким Баскаков под острогом на левой стороне, подле „Камень; а впредь, государь, твои государевы пашни в том месте прибавить негде (Курсив наш. - В. Д., Ю. Ш.): по обе стороны твоей государевой пашни, пашня кузнецких служилых людей, конных и пеших казаков, да пашня попа Ивана Иванова; а те казачьи пашни и попова пашня с твоею государевой пашней смежна с одного под острогом, и кроме тех казачьих пашен и поповы пашни близко острогу устроить твоей государевы пашни негде»63.

Ни кузнецкие, ни томские власти уже не ставили вопроса о переносе острога на более удобное для развития пашни место. По всей видимости, не хотелось разрушать с таким трудом налаживавшийся быт кузнечан. В Москве же, имевшей смутное представление о конкретной ситуации, которая сложилась в этом регионе, смотрели на дело просто. На отписке Ф. Голенищева-Кутузова московские дьяки поставили резолюцию: "А Федорову писму верити нечему, потому что пишет враждуя с теми попы"64.

Теперь становится окончательно ясно: куда и почему хотели перенести Кузнецкий острог (зимовье) 1618 г. томские власти. Левый берег Томи был гораздо удобнее для заведения как служилой, так и государевой пашни. Однако практика посылки в Кузнецкий острог небольшой группы годовальщиков не могла обеспечить ни нормального сбора ясака, ни создания такой пашни.

Кузнецкие воеводы были вынуждены согласиться с требованиями казаков и выполнить лишь часть задуманного плана - заменить небольшое зимовье новым и более надежным острогом на старом месте. И хотя присылка годовалыциков на службу в сибирские города сохранялась еще достаточно долго, но с этого времени служилое население Кузнецка стало формироваться на постоянной основе, а вскоре здесь появились и первые пашенные крестьяне.