Демьян Бедный и Сталин. По материалам переписки (стр. 1 )

Демьян Бедный и Сталин. По материалам переписки

Демьян Бедный [настоящее имя Ефим Алексеевич Придворов; 1/13 апреля 1883, д. Губовка Александрийского у. Херсонской губ. – 25 мая 1945, Москва] – поэт, публицист (основные факты биографии Демьяна Бедного взяты из [11]; см. также [4; 6; 28; 29]). Родился в крестьянской семье; в 1896 г. поступил в Киевскую военно-фельдшерскую школу. В это же время сам начал писать стихи. Как лучший ученик школы, проявлявший творческие способности, он был представлен инспектору-попечителю военно-учебных заведений великому князю Константину Константиновичу (К. Р.), который, оценив его способности, в виде исключения разрешил по окончании школы (1900) сдать экстерном экзамены за курс классической гимназии и продолжить образование – при условии обязательной службы в армии в течение 2 лет по окончании учёбы. Отбыв воинскую повинность в качестве фельдшера в военном лазарете Елизаветграда, Бедный в 1904 г. поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета; впрочем, университет он так и не окончил.

До 1908 г. его стихи и поэмы носили сугубо эпигонский характер; образцом для подражания первоначально были Лермонтов и Некрасов.

С весны 1911 г. Бедный стал активно сотрудничать с большевистскими изданиями «Звезда», «Правда», «Просвещение», весной 1912 г. вступил в РСДРП. Именно в большевистской печати появилось программное стихотворение «О Демьяне Бедном, мужике вредном» (1909; опубликовано: Звезда. 1911. 16 апреля).

Бедный сам с гордостью называл себя «присяжным фельетонистом большевистской прессы»; его рифмованная публицистика превратилась в ответственную партийную работу – агитационно-массовую, пропагандистскую. Эстетство, художественная взыскательность отвергались Бедным как интеллигентская «литературщина» и стилевая «буржуазность». Для большевиков «товарищ Демьян» был настоящей находкой; он брался за любую тему, становившейся актуальной и нужной для партии, «укладывая» её в сугубо традиционные, банальные формы. Как правило, сочинения Бедного на заданную тему носили иллюстративный и декларативный характер, однако это искупалось искренностью, героическим пафосом, остроумием.

Эпигонские тенденции поэтического творчества Бедного в дальнейшем не исчезли, но обрели новое стилевое русло и иную идейно-стилевую направленность.

Эффект воздействия поэзии Бедного на неподготовленных, малообразованных, не отягощённых культурой читателей превосходил все ожидания – как позитивные, так и негативные. Он целиком держался на популизме Бедного, совершенно сознательном и нередко весьма искусном. Среди читателей, разумеется, находились и те, кто критиковал Демьяна. Так, рядовой коммунист С. Г. Тер-Захаров, писавший Сталину (29 октября 1926 г.) о состоянии партии и в том числе о внутрипартийной демократии, полагал: «Необходимость дачи возможности высказаться в печати усугубляется тем, что методы идейной борьбы, применяемые большинством ЦК, подчас недопустимы. Весь тон партийной печати и стихи Демьяна Бедного, ей-богу, товарищ Сталин, похожи на “науськивание” кого-то на оппозицию» [20, с. 553].

В журнале «На литературном посту» за 1931 г. была опубликована статья Ю. Н. Либединского «Задача одемьянивания» [14]. В связи с этим Луначарский в речи «О творчестве Демьяна Бедного» [15, с. 501 – 513], произнесённой в Коммунистической академии 27 июня 1931 г. на вечере, посвящённом творчеству Демьяна, говорит о «лозунге, который выставляет РАПП об “одемьянивании” нашей литературы» [15, с. 502]. Луначарский имеет в виду партийность, массовость и художественность творчества поэта. «Надо не так ставить, чтобы Центральный комитет писал лозунги, а мы подыскивали иллюстрацию, а так, чтобы Сталин, Центральный комитет среди других информационных материалов, которые они получают со всех сторон, читали и писателей и получали импульсы для своих постановлений и лозунгов»; «…такие старатели писатели, такие искатели золотоносных жил нам особенно нужны <…> Если бы он на крестьянском языке говорил то, что Клюев и Клычков, которые тоже хорошо знают русский язык, – это одно. Если же он на крестьянском языке говорит то, что говорил Ленин, это уже другое дело» [15, с. 507]. «Сегодня не придёт в голову проводить “одемьянивание литературы”, тогда же серьёзно обсуждался вопрос о сведении всего многообразия литературы к одному образцу: к поэзии Демьяна Бедного» [13, с. 430].

В 1925 г. город Спасск (ныне – в Пензенской области) был переименован в Беднодемьяновск.

В. Д. Бонч-Бруевич вспоминал, что Ленин «замечательно чутко, близко и любовно … относился к фигуре Демьяна Бедного. Он характеризовал его произведения как весьма остроумные, прекрасно написанные, меткие, бьющие в цель» (цит. по: [6, с. 77)].

«Товарищ Демьян» стал культовой фигурой молодой пролетарской литературы. Официозная большевистская критика всячески раздувала эталонный характер творчества Бедного как главного представителя пролетарской литературы, хотя для многих пролетарских писателей его фигура в этом качестве была неприемлема.

Поэт-агитатор усвоил стандартный набор большевистско-ленинских идеологических лозунгов и пропагандистских штампов. Так, он продолжал изображать царскую Россию исключительно в мрачных тонах даже тогда, когда сталинская политики с конца 1920-х гг. была направлена на формирование советского культа власти, апеллирующего к традициям русского самодержавия.

«В биографии Льва Троцкого есть одна малоизученная страница, а именно – его личные отношения с творческой интеллигенцией» [12, с. 72]. Автор цитируемого исследования имеет в виду не взгляды Троцкого на литературу, изложенные в его статьях, а именно личные контакты. Нам известно письмо Троцкого Демьяну от 7 июня 1923 г. [12, с. 74], в котором Троцкий даёт поэту небольшое «партийное задание»: «Сатире давно пора вмешаться и закрепить в памяти, по крайней мере, читателей “Крокодила”, как некий дипломат (итальянский представитель Амадори – Е. С.) за козни против Советской России вынужден был съездить в Ригу».

У Демьяна со Сталиным сложились прекрасные, почти дружеские отношения. Об этом свидетельствует целый ряд писем поэта вождю. Так, дружеское письмо Демьяна Сталину от 26 июня 1924 г. [2, с. 79 – 80] начинается обращением, необычным в разговоре с вождём: «Иосиф Виссарионович, родной!» и заканчивается подписями (после основного текста и после P. S.): «Крепко Вас любящий Демьян» и «Легкомысленный Демьян». В письме приводится описание того, как Демьян отдыхает и лечится в Ессентуках (см. воспоминания Н. Н. Накорякова в [7]). «Пролетарский писатель» говорит, что «име[ет] намерение сагитировать вас (т. е. адресата – Е. С.) приехать сюда хоть на месяц» и что «очень рад возможности поделится … (с вождём – Е. С.) радостным настроением», описывает курортную публику, свою встречу с чекистом Атарбековым, лечение, встречу, которую ему устроили местные работницы, о том, что в Ессентуках «шалят». Пишет Демьян и о делах общественных. Например, упоминает чтение газет – «Амнистиционные нотки вашего “доклада секретарям укромов” не без лукавства» (речь идёт о докладе Сталина «Об итогах XIII съезда РКП(б). Доклад на курсах секретарей укомов при ЦК РКП(б) 17 июня 1924 г.» [25, с. 234 – 260], беспокоится, что «урожай подведёт» из-за засухи, вспоминает «разъяснения Раковского о прахе Маркса» (вопрос о переносе праха Маркса из Лондона в Москву при Сталину обсуждался несколько раз).

15 июля 1924 г. Сталин отвечает Демьяну [25, с. 273 – 276]. Вождь начинает письмо с извинений: «Пишу Вам с большим опозданием. Имеете право ругать меня. Но Вы должны принять во внимание, что я необыкновенный лентяй насчёт писем и вообще переписки». И дальше – отвечает по пунктам. Сталин выражает удовольствие от того, что у Демьяна «радостное настроение»; советует лечиться, а не заниматься посетителями; реагирует на фразу из Демьянова письма об «[а]мнистионн[ых] нотк[ах] … доклада секретарям укомов не без лукавства» (вождь разъясняет, что «…тут есть политика (курсив автора цитируемого письма – Е. С.), которая, вообще говоря, не исключает и некоторого лукавства» и которая направлена на то, чтобы «[о]ставить генералов без армии», то есть лидеров оппозиции без сторонников); отвечает на вопрос Демьяна, «[н]е подведет ли нас урожай» (ответ таков: «Он уже подвел нас немножечко», при этом «Мы решили использовать обострившуюся готовность крестьянства сделать все возможное для того, чтобы застраховать себя в будущем (курсив автора цитируемого письма – Е. С.) от случайностей засухи, и мы постараемся всемерно использовать эту готовность в целях проведения (совместно с крестьянством) решительных мер по мелиорации, улучшению культуры земледелия и пр.»); на предложение Демьяна тоже приехать в санаторий Сталин отвечает, что не может, и советует поэту посетить Баку – «Баку даст … богатейший материал для таких жемчужинок, как “Тяга”» (имеется в виду стихотворение Демьяна). В самом конце письма Сталин рассказывает о «полосе съездов» в Москве, о встречах с зарубежными делегациями рабочих, мечтающих «устроить революцию по-русски» в своих странах и сильно любящих СССР.

27 августа 1924 г. датировано очередное письмо Демьяна Сталину [2, с. 84 – 85]. Оно начинается необычным обращением: «Родной!» Поэт называет вождя «“стержнев[ым]”, “осев[ым]” друг[ом]». Демьян говорит, что понравившуюся ему анонимную статью «К вопросу о диктатуре пролетариата» (автор – Г. Зиновьев) он приписал Сталину – «сомневался, но приписывал». И вот Демьяну стало ясно, что вовсе не вождь писал этот текст, и он «в полном одиночестве – занима[ется] второй день теорией, то есть сравнивает сталинские тексты – книгу «О Ленине и ленинизме» и доклад «Об итогах 13 съезда РКП(б)» со статьёй. Сталин и автор статьи цитируют взаимоисключающие Ленина – но «Ильич мог, например, сказать так и эдак…», в зависимости от интересов дела. Поэт задаётся вопросом: «кто гнёт и куда гнёт?» «Но так как я вам уже открыто сказал, что больше всего полагаюсь на ваше “чутье” и подхожу к вам “обнажённо”, то и пишу сие. Потому что все-таки думаю: мужика мы на словах, но объедем, и он хорошо знает, чья диктатура, и ему, собственно, не так важно, кто диктатурит, а важно, как его ублаготворяют». Одна из последних фраз письма – «Если далеко заедете на Кавказ, то привезите мне кабардиночку».