Поэзия и проза : проблематика и поэтика (стр. 4 )

Дай взглянуть в Твое небо, Боже!

Было в прежние дни голубое оно, как эмаль!

Я, смотря в него, вновь могла бы молиться Тебе, отчего же

Боюсь взглянуть в эту даль?[18]

Образ Бога не только знаков и индивидуален в лирике поэтессы, но и развивается на протяжении всего ее творчества. В юношеских стихах звучат молитвенные обращения к Богу: лирическая героиня Ильиной этого периода, в поисках ответов на извечные вопросы, в попытке постичь «безликую тайну мирозданья», обращается к небу, к «Святой Матери Христа», наконец, к самому Богу («Господи, помоги!», 1911; «Последних дней счастливое теченье…», 1917 и другие). В этих поэтических обращениях к Богу как первооснове бытия обнаруживаются грани философской лирики Ильиной, направленные на постижение вечных истин. В период революции возникает образ Бога-судьи, с которым связаны мотивы «Божьего гнева» и «Божьего взора», страдания и испытания («Дай взглянуть в Твое небо, Боже!», 1921, «Молния», б. г.). Бог для поэтессы – это не только сосредоточение вечных ценностей, но и Вседержитель. Он решает судьбу человека, всего народа в целом. В эмиграции с новой силой прозвучит образ «Бога забытых и усталых», существенно определяющий психологическое состояние героя-изгнанника:

Мы тебя создали сами,

Старый русский Бог исконный,

Бог лампадный, Бог иконный

С Васнецовскими глазами[19].

Образы кораблей в одноименном стихотворении Ильиной, написанном в 1916 году, их движение являются метафорой душевных стремлений человека, направленных на обретение смысла и истины существования. В образе единственного из десяти кораблей Ильина рассматривает философско-этическую идею глубокой веры, стремления к цели и нежелание вопреки судьбе и неминуемой гибели изменять намеченному пути.

В третьей главе «Проза : проблематика романов «Канун Восьмого дня» и «The St. Petersburg» рассмотрена художественная концепция «русской темы» в прозе писательницы; взаимосвязь ее эмигрантского творчества с произведениями Т. Уайлдера; проанализированы образная и мотивная системы, особенности жанра, название и история создания ««The St. Petersburg Affair».

Эмиграция вносит свои коррективы в творческое сознание Ильиной, что нашло выражение не только в переходе писательницы от поэзии к прозе, но и в поэтике и проблематике ее произведений, в обращении к жанру воспоминаний.

Прозаическое наследие Ильиной достаточно разнообразно – это романы, повесть, биографические очерки. Потеря родины и близких наложила своеобразный отпечаток на все творчество Ильиной в эмиграции, которое отличает ностальгический характер, все произведения проникнуты болью утраты Дома и Родины. Однако основными читателями прозы Ильиной были не русские эмигранты, а образованные американцы.

Наибольшую популярность в США получили три произведения писательницы на английском: «Канун Восьмого дня», «Санкт-Петербургский роман», «Белый путь». Их сюжеты непосредственно связаны с образом родины, а одной из главных тем становится тема памяти.

В романе «Канун Восьмого дня» эта тема не только наполнена глубоким философско-этическим смыслом и трагическим звучанием, но и получает развитие в обращении писательницы к мотивам дома, семьи, детства. Неслучайно произведения эмигрантского периода отмечены высокой долей автобиографичности, часто главным местом действия становится прошлое.

В романе Ильиной «Канун Восьмого дня» образ Дома осмысливается как животворящая среда для формирования духовно-нравственных ценностей, необходимых для постижения автобиографической героиней Нитой всех жизненных явлений. Это центр сплочения всех членов семьи, ядро, вокруг которого движутся мельчайшие атомы мироздания, соединяющее воедино всех своих обитателей и дающее им духовную силу для настоящей творческой реализации. Образ Дома является знаковым в романе, с ним сопряжен мотив возвращения, проходящий курсивом через все произведение: «Как странно вернуться домой… Так все знакомо и такое настоящее…! как будто дом – это то, к чему можно всегда вернуться. Даже после смерти»[20]. Особенно ярко в романе показан хозяин Дома - Александр Львович Огарин, отец главной героини Ниты. Этот образ автобиографичен, его прототипом стал отец писательницы , расстрелянный осенью 1918 года.

Тему памяти поддерживает мотив детства в первой части «Кануна Восьмого дня», «Присказке», который сопровождается элементами сказочности и звучит максимально приближенно к национальным фольклорным традициям. Язык «Присказки» музыкален и выразителен, насыщен эпитетами, сравнениями и метафорами, эмоционально-окрашенной лексикой, он ярко обрамляет повествование и передает весь колорит детских впечатлений: «Над детской косым столбом пролилось солнце, в нем крутятся искры, красные, изумрудные, разные …кусты сирени и акации, толпящиеся у балкона, несут мне в детскую свою буйную утреннюю радость»[21].

Присутствие формулы сказки и ее важных сюжетообразующих и композиционных элементов – зачина, волшебного помощника, диалогов – сближает в композиционном плане «Присказку» Ильиной с одноименным жанром устного народного творчества, что подчеркивает самостоятельность первой части в составе целого произведения и ее обособленность от последующих частей. «Присказка» намечает существенный эмоционально-смысловой контраст во всем произведении: светлое и сказочное начало романа, сотканное из моментов счастливого детства Ниты, предваряет страшное необратимое будущее, отраженное в последующих частях романа.

Атмосфера волшебства наполняет ряд событий в жизни маленькой героини: встречу няни с лисичкой и «лисьи речи», само представление о времени суток, граничащее со сказочными фольклорными нормами. Лисичка в «Присказке» обладает всеми качествами человека: она не только «вежливо стучит лапкой», но и может говорить.

Анализ звуковых особенностей (системы согласных), проведенный в ходе исследования «Присказки», позволяет предположить, что ее звуковое наполнение играет существенную роль не только в создании напевного и мелодичного характера этой части, но и определяет ее высокую эмоциональность, особое настроение, навеянное детскими грезами маленькой героини. Само звуковое пространство слова «утро» сливается в «Присказке» Ильиной в своеобразную «симфонию утра», где каждый звук играет свою решающую роль: звонкие согласные [в] и [г] создают образ виолы, повтор глухих [п],[х],[с] и глухих шипящих [щ],[ч] выражает сиплое пение петухов, а бодрящий характер в пробуждающийся мир вносит сонор [р].

Композиционный разрыв между «Присказкой» и последующими частями романа намечен уже во второй его части, где все достовернее и реальнее описываются происходящие события, и намечается глубокий философский подтекст. Религиозно-библейские сюжеты и образы, распространенные еще в раннем творчестве Ильиной, в ее эмигрантском наследии приобретают еще большую весомость и звучат с еще большей силой и убедительностью. Библейский эпиграф предваряет роман «Канун Восьмого дня»: «И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел своих, которые делал» (Быт. 2:2). Эпиграф предопределяет главную тему произведения - тему Восьмого дня. Сходная проблематика присутствует в романе современника Ильиной американского прозаика и драматурга Т. Уайлдера «День восьмой» (1967), с которым писательница возможно была лично знакома.

Произведения Ильиной и Уайлдера имеют не только созвучные заглавия («Канун Восьмого дня» и «Восьмой день»), но и много сходных черт в художественно-композиционном и идейно-тематическом планах. Образ Восьмого дня для обоих авторов наполнен глубоким философским и религиозно-библейским содержанием, выражающим сущность поиска смысла человеческого существования и обретения смысла новой жизни.

Восьмой день у Ильиной – это новая эра мироздания, достижение которой предусматривает проникновение в «глубинный мир, еще не тронутый слой нашего существа»[22], очищение «пути к мудрому неистощимому потоку общей и вечной жизни»[23] и выполнение основополагающей цели поддержания связи «с этим глубинным миром», привнесения его «сиянья и смысла в эту нашу внешнюю жизнь»[24]. У Уайлдера - это сам новый день, который уже наступил после «сотворения мира Богом».

В произведениях обоих авторов значительное место отведено судьбе русской женщины в определенные периоды жизни – накануне эмиграции у Ильиной, и после нее – у Уайлдера. Обе героини символично наделенных общим именем – Ольга. Одна из них - героиня Уайлдера, Ольга Дубкова, другая - сама Ольга Ильина, ставшая прообразом Ниты Огариной.

Мотив остракизма играет определяющую роль в раскрытии основных психологических характеристик автобиографической героини Ольги Ильиной и уайлдеровской Ольги Дубковой. В романах обоих писателей этот мотив предопределяет также общий философский мотив духовного странствования и соответствующего ему образа странника, наиболее ярко обозначенного в русской философии начала XX века позицией , подчеркнувшего внутреннюю свободу странника, его неприземленность, постоянный поиск «невидимого града». Духовное странствование для героинь Ильиной и Уайлдера – это поиск главных жизненных ориентиров, смысла, истины, пути к Богу, происходящий на стыке двух эпох и двух реальностей – мира старых и новых ценностей, краха прежней жизни и обретения новой.

В романе Ильиной Нита Огарина сумела пронести через весь ужас происходящих событий тот «драгоценный свет», который помог обрести Смысл дальнейшей жизни. У Уайлдера русская эмигрантка Ольга Дубкова становится духовным наставником американца Джона Эшли, ложно обвиненного в убийстве, помогает ему обрести ответы на извечные бытийные вопросы о Боге. Духовный путь героини Ильиной, как и уайлдеровской мисс Дубковой, наполнен глубоким смыслом, верой в обретение высшего смысла и преодоление всех невзгод и испытаний. Бог в авторском сознании Ильиной становится новым пристанищем странника в процессе обретения духовных вершин.

В силу отсутствия литературного перевода второго прозаического произведения Ильиной «Санкт-Петербургский роман», восприятие и изучение его на родине вызывает ряд трудностей. С этим связано и непростое определение жанровой формы произведения, вобравшей особенности авантюрного романа (узнавание, мотив загадывания и разгадывания загадок, увлекательный сюжет и захватывающая интрига) и новеллы (замкнутость и сюжетность действия, острота заключительного эффекта). Роман стал одним из наиболее ярких и оригинальных произведений в творчестве Ильиной, увлекающих внимание читателя игрой, загадками маскарада.