Дело «Бордиков против России» (стр. 3 )

52. Таким образом, на данном этапе разбирательства Власти лишены права на предварительное возражение относительно предполагаемой неспособности заявителя подать жалобу в прокуратуру. Следовательно, предварительное возражение Властей в данной части отклоняется.

2. Замечания сторон по существу жалобы

53. Власти не оспаривали утверждение заявителя о том, что камеры, в которых он содержался под стражей, были переполнены. Однако они утверждали, что самого такого факта не может быть достаточно для Европейского суда для установления нарушения права заявителя, изложенного в статье 3. Они оспаривали описание следственного изолятора, представленного заявителем, утверждая, что санитарные условия в СИЗО были удовлетворительными.

54. Заявитель настаивал на своей жалобе, возражая, что информация и документы, предоставленные Властями, являются неточными. В подтверждение своей позиции он представил заявление Ш., который находился в заключении вместе с ним в камере № 6 в соответствующее время и подтвердил описание камеры заявителем. В отношении свидетельства, подписанного К., заявитель указал, что указанное лицо не работало в СИЗО во время его нахождения там.

3. Оценка Суда

55. Суд отмечает, что стороны расходятся во мнениях относительно большинства условий заключения заявителя в СИЗО ИЗ-61/1. Однако у Европейского суда нет необходимости устанавливать достоверность каждого утверждения, поскольку в досье дела имеется достаточно доказательств в поддержку утверждений заявителя о серьезной переполненности следственного изолятора, что само по себе является достаточным для признания нарушения его прав, закрепленных в статье 3.

56. Европейский суд отмечает, что стороны согласились с тем, что камеры в СИЗО были переполненными, однако они не согласны с площадью камер, количеством кроватей и человек в них. В этой связи Европейский суд также отмечает, что информация, предоставленная Властями в 2006 году отличается от той, которая указана в дополнительных возражениях от 2008 года (см. пункты 35, 37 и 39 выше). Суд также отмечает, что Власти ни разу не предоставляли оригиналы соответствующих документов. Они утверждали, что записи СИЗО, относящиеся к периоду содержания заявителя под стражей были уничтожены в мае 2007 года по истечении срока их хранения. Комментируя описание следственного изолятора заявителем, Власти ссылались только на сведения, предоставленные руководством СИЗО в 2005 и 2007 гг.

57. Что касается уничтожения соответствующих документов вследствие истечения срока их хранения, Европейский суд не может не учитывать то, что они были уничтожены после того, как он направил уведомление о настоящей жалобе в адрес Властей. В данных обстоятельствах Европейский суд не может принять ненадлежащее обоснование Властей о невозможности предоставить оригиналы записей относительно количества человек, находившихся в камере с заявителем.

58. Что касается сведений, представленных руководством СИЗО, на которые ссылались Власти, Европейский суд отмечает, что данные документы были подготовлены по прошествии более двух и четырех лет, соответственно, после заключения заявителя в СИЗО. Несколько раз, когда Власти не предоставляли оригиналы записей, Европейский суд постановлял, что документы, составленные после рассматриваемого периода, не могут рассматриваться в качестве достаточно достоверных с учетом времени, которое прошло (см., помимо прочих недавних постановлений, постановление по делу «Новинский против России» от 10 февраля 2009 года, жалоба № 000/02, § 105). Суд считает, что данные доводы являются справедливыми в рамках настоящего дела. Свидетельства, предоставленные властями Российской Федерации по прошествии более двух и четырех лет после рассматриваемых событий, не могут быть отнесены к достаточно достоверным источникам информации.

59. С учетом вышеуказанного Европейский суд напоминает, что в определенных случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, которая может подтвердить или опровергнуть утверждения заявителя в рамках статьи 3 Конвенции, и что неспособность со стороны Властей представить подобную информацию, без удовлетворительных объяснений, может говорить об обоснованности утверждений заявителя (см. постановление по делу «Ахмет Озкан и другие против Турции» от 6 апреля 2004 года, жалоба № 000/93, § 426). Таким образом, Европейский суд рассмотрит вопрос относительно предполагаемой переполненности камер на основании замечаний заявителя.

60. Суд соглашается с заявителем в части того, что камеры в СИЗО, где он находился до суда, были постоянно переполнены. Площадь на каждого человека не превышала 2 кв. м. Иногда она доходила до 0,9 кв. м. на человека. Кроме того, количество спальных мест было недостаточным, и сокамерникам приходилось спать по очереди. Заявитель провел около полутора лет в таких условиях.

61. Суд напоминает, что, не принимая во внимание причины переполненности, обязанностью государства-ответчика является организация своей системы содержания под стражей таким образом, чтобы обеспечить уважение достоинства задержанных, независимо от финансовых или материально-технических трудностей (см. постановление по делу «Мамедова против России» от 1 июня 2006 г., жалоба № 7064/05, § 63, и по делу «Бенедиктов против России» от 01.01.01 г., жалоба № 000/02, § 37).

62. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в связи с несоответствующей площадью личного пространства на одного заключенного (см., помимо прочего, постановление по делу «Калашников против России», жалоба № 000/99, § 97 и посл., ЕСПЧ 2002-VI, по делу «Худоеров против России», жалоба № 000/02, § 104 и посл., ЕСПЧ 2005-X, по делу «Лабзов против России» от 16 июня 2005 г., жалоба № 000/00, § 44 и посл., по делу «Майзит против России» от 20 января 2005 г., жалоба № 000/00, § 39 и посл., и по делу «Новоселов против России» от 2 июня 2005 г., жалоба № 000/01, § 41 и посл.).

63. Учитывая свою прецедентную практику по данному вопросу и представленные материалы, Суд отмечает, что Власти не представили никаких фактов или доводов, которые бы убедили Суд принять иное решение по данному делу.

64. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции ввиду условий содержания заявителя под стражей с 14 сентября 2001 года по 2 июля 2003 года в учреждении ИЗ-61/1 города Ростова-на-Дону, которые, по мнению Суда, были бесчеловечными и унижающими достоинство в значении статьи 3 Конвенции.

Б. Медицинское лечение

1. Замечания сторон

65. Заявитель утверждал, что предоставляемое ему медицинское лечение было неэффективным. В частности, он ссылался на следующие примеры. Он страдал легкой артериальной гипертонией, которая за время его заключения стала более серьезной. В июле 2002 года у него случился инфаркт. Ему не оказали неотложной медицинской помощи и перевели в больницу только через два дня. Несколько раз суд отказывал санкционировать его перевод в больницу, несмотря на рекомендации врачей. С 14 ноября по 24 декабря 2002 года ему не оказывали медицинскую помощь, что противоречило рекомендациям врачей больницы. 5 марта 2003 года у него случился инсульт по причине гипертонии, но помощь врачей не была предоставлена. 10 марта 2003 года его артериальное давление составило 295/150, и его необходимо было отвезти в больницу. Вместо этого его лечили в СИЗО. Он также утверждал, что некоторые записи в его медицинской карте были неточными. Что касается лекарств, прописанных в медсанчасти следственного изолятора, то большинство медикаментов, которые ему давали, были с истекшим сроком годности.

66. Власти оспорили доводы заявителя. Ссылаясь на медицинскую карту заявителя, они утверждали, что ему оказывали неотложную и соответствующую медицинскую помощь. Власти отрицали, что у заявителя был инфаркт в июле 2002 года, указывая на отсутствие какой-либо информации в этой связи в карте.

2. Оценка Суда

67. Суд напоминает, что статья 3 Конвенции налагает на государство обязательство по обеспечению, с учетом практических требований тюремного заключения, чтобы здоровье заключенного поддерживалось посредством, помимо прочего, предоставления ему необходимой медицинской помощи (см. дело «Кудла против Польши» [GC], жалоба № 000/96, §§ 93-94, ЕСПЧ 2000‑XI).

68. В самом начале Суд отмечает, что стороны не оспаривали того, что заявитель страдал гипертонией.

69. Суд также отмечает, что медицинские документы, которые предоставили Власти, свидетельствуют о том, что во время нахождения под стражей заявитель постоянно нуждался в медицинской помощи и получал таковую. Его осматривали врачи и оказывали лечение в соответствии с его состоянием здоровья (см. пункты 43-47). Дважды его переводили в больницу для оказания специальной помощи (там же).

70. Европейский суд также отмечает, что, хотя заявитель оспаривал соответствие его лечения, он не предоставил медицинского заключения, подтверждающего его точку зрения. Что касается инфаркта, который у него предположительно случился в июле 2002 года, в медицинской карте заявителя нет записей, которые доказывали бы его утверждения, как нет и никакой информации, свидетельствующей о его переводе в больницу в последующие дни. Его жалобы на то, что с 14 ноября по 24 декабря 2002 года и 5 марта 2003 года он не получал лечения, противоречат информации, указанной в его медицинской карте. Очевидно, остальная часть его утверждений являются предположениями, не подтвержденными какой-либо конкретной информацией.

71. Следовательно, учитывая имеющиеся материалы, Суд считает, что в рамках данного дела не установлено, что медицинская помощь, оказанная заявителю в период его предварительного заключения с 2001 по 2003 гг., была несоответствующей, или что состояние его здоровья ухудшилось помимо естественного протекания его болезни, или что он сильно пострадал в результате недостаточной медицинской помощи.

72. Таким образом, нарушения статьи 3 в связи с предполагаемым несоответствием медицинского лечения, которое получил заявитель во время предварительного заключения, не было.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

73. Заявитель жаловался на продолжительность его предварительного заключения, и на то, что решения, продлевающие его предварительное заключение, не имели обоснованных причин. По существу, он опирался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, которая предусматривает следующее: