Дело «Бордиков против России» (стр. 4 )

«Каждое арестованное в соответствии с положениями подпункта (с) пункта 1 данной статьи лицо … имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда…».

А. Замечания сторон

74. Власти утверждали, что заключение заявителя во время проведения следствия соответствовало требованиям пункта 3 статьи 5 Конвенции, которые предусматривают содержание под стражей лиц, обвиняемых в совершении особо серьезных преступлений, поскольку существует вероятность, что они скроются, а также необходимость предотвратить совершения ими иных преступлений. В ходе предварительного расследования заключение заявителя продлевалось несколько раз не только вследствие тяжести обвинений, предъявленных ему, но и по причине его неспособности выполнить обязательство о явке. Кроме того, имелись свидетельства о том, что заявитель продолжает заниматься торговлей наркотиками после предъявления ему обвинений. Власти также утверждали, что продолжительность заключения заявителя обосновывалась продолжительностью изучения его уголовного дела, учитывая также постоянную неявку заявителя в суд.

75. Заявитель утверждал, что его содержание под стражей было необоснованным, принимая во внимание плохое состояние его здоровья и характер его правонарушений.

B. Оценка Суда

1. Период, который подлежит рассмотрению

76. Европейский суд напоминает, что при определении длительности содержания под стражей до суда на основании пункта 3 статьи 5 Конвенции необходимо рассматривать период, начинающийся в день заключения обвиняемого под стражу и заканчивающийся в день, когда виновность установлена, даже если она установлена судом первой инстанции (см., помимо прочего, постановление по делу «Вемхофф против Германии» от 27 июня 1968 г., § 9, Серия A № 7, и по делу «Лабита против Италии» [БП], жалоба № 26772/95, §§ 145 и 147, ЕСПЧ 2000-IV).

77. В рамках настоящего дела предварительное заключение заявителя состояло из четырех отдельных периодов: (1) со дня его первого ареста 20 марта 1995 года до его освобождения 23 марта 1995 года; (2) с 29 апреля 1998 года, когда он был снова арестован, до 24 июля 1999 года, когда он был отпущен по истечении максимально допустимого периода содержания его под стражей во время проведения расследования; (3) с 14 декабря 1999 года, когда его снова поместили под стражу до суда, до 24 января 2000 года, когда суд приговорил его к условному наказанию, и (4) с 13 сентября 2001 года, когда заявитель был снова арестован до второго разбирательства, до вынесения ему обвинительного приговора 1 июля 2003 года.

78. Европейский суд отмечает, что первый трехдневный период заключения заявителя не входит в его компетенцию в соответствии с требованием ratione temporis (критерий времени), так как Конвенция вступила в силу в отношении России 5 мая 1998 года

79. Суд также отмечает, что второй и третий периоды заключения заявителя закончились, соответственно, 24 июля 1999 года и 24 января 2000 года, тогда как заявитель не подавал жалобу до 29 ноября 2002 года, то есть в течение более шести месяцев.

80. В обстоятельствах, когда заявители были лишены свободы продолжительный период времени во время проведения уголовных разбирательств по кассационным жалобам, Суд всегда рассматривал многочисленные следующие друг за другом периоды предварительного заключения в совокупности и устанавливал, что правило шести месяцев должно применяться только с момента окончания последнего периода предварительного заключения (см. помимо прочего, дело «Солмаз против Турции», жалоба № 000/02, §§ 34-37, ЕСПЧ 2007‑... (извлечения)).

81. Суд также придерживался данной позиции в рамках других дел, в которых заключение заявителя до проведения слушаний в суде первой инстанции не было продолжительным, однако без указания явных причин, почему он рассматривал данные периоды в совокупности (см. постановление по делу «Летельер против Франции» от 26 июня 1991 г., § 34, Серия A № 000; по делу «Смирнова против России», жалобы № 46133/99 и 48183/99, § 66, ЕСПЧ 2003‑IX (извлечения), и по делу «Митев против Болгарии» от 22 декабря 2004 г., жалоба № 000/98, § 102).

82. С другой стороны, Европейский суд отмечает, что в рамках более раннего дела он использовал иной подход (см. Постановление по делу «Ноймайстер против Австрии» от 27 июня 1968 г., § 6, Серия A № 8). В рамках данного дела Суд не суммировал или рассматривал в совокупности, а по отдельности два разных периода предварительного содержания заявителя в целях расчета продолжительности таковых. Суд отметил, что он не мог оценить, соответствовал ли первый период предварительного заключения заявителя Конвенции, с учетом того, что он не подавал жалобу после шестимесячного срока в связи с истечением данного периода. Суд лишь отметил, что он примет во внимание данный период при оценке обоснованности более позднего заключения заявителя, так как первый период, как правило, вычитается из установленного срока лишения свободы, в случае признания заявителя виновным и вынесения ему наказания в виде тюремного заключения (там же).

83. В рамках настоящего дела, как и в деле Ноймайстера, предварительное заключение заявителя разделено на несколько не следующих друг за другом периодов. Его дважды освобождали во время разбирательств, и он ожидал вынесения решения относительно обвинений, предъявляемых ему на свободе. Между периодами его предварительного заключения прошло значительное количество времени. Даже несмотря на то, что данные периоды были в итоге вычтены из срока лишения свободы заявителя, данный факт не позволяет Суду рассматривать его содержание под стражей в качестве непрерывного. Иной вывод нарушит значение правила о шестимесячном сроке.

84. Соответственно Европейский суд считает, что часть жалобы заявителя относительно второго и третьего периодов его предварительного заключения, которые закончились 24 июля 1999 года и 24 января 2000 года соответственно не может быть рассмотрена при данных обстоятельствах.

85. Таким образом, Европейский суд делает вывод о том, что рассматриваемый период в рамках настоящего дела начался 13 сентября 2001 года, когда заявитель был арестован и помещен под стражу до проведения второго разбирательства, и закончился 1 июля 2003 года, когда суд первой инстанции признал его виновным. Поэтому он длился почти один год и десять месяцев.

2. Имелись ли соответствующие и достаточные основания для содержания заявителя под стражей

(a) Общие принципы

86. Суд повторяет, что неизменность обоснованного подозрения в том, что задержанное лицо совершило преступление, является необходимым условием законности длительного содержания под стражей. Тем не менее, после истечения определенного срока данное условие больше не является достаточным. В таких случаях Суд должен установить, были ли у судебных властей другие причины, которые бы обосновывали лишение свободы. Если такие причины являлись «релевантными» и «достаточными», Суд должен также установить, проявили ли компетентные государственные власти «особую тщательность» при судебном разбирательстве (см. дело Лабита, выше, §§ 152 и 153).

87. Презумпция говорит в пользу освобождения. Согласно постоянным выводам Суда вторая часть пункта 3 статьи 5 не дает судебным властям выбора между осуществлением правосудия в отношении обвиняемого в разумный срок и условного освобождения до суда. До вынесения приговора обвиняемое лицо считается невиновным, а целью рассматриваемого положения является в основном обеспечить освобождение лица из-под стражи, как только дальнейшее содержание его под стражей перестанет быть обоснованным. Лицо, обвиняемое в совершении преступления, всегда должно освобождаться до суда, за исключением случаев, когда государство может доказать, что имеются «соответствующие и достаточные» основания для содержания под стражей (см., помимо прочего, дело «Кастравет против Молдовы», жалоба № 23393/05, §§ 30 и 32, 13 марта 2007 г.; дело «Маккей против Соединенного Королевства» [БП], жалоба № 543/03, § 41, ЕСПЧ 2006-X; дело «Яблонски против Польши», жалоба № 000/96, § 83, 21 декабря 2000 г.; и дело Ноймайстера, указанное выше, § 4). Пункт 3 статьи 5 Конвенции нельзя рассматривать как безусловно разрешающий содержание лица под стражей, если оно длится не больше определенного срока. Власти должны иметь убедительное обоснование любого периода содержания под стражей, независимо от продолжительности такового периода (см. дело «Шишков против Болгарии», жалоба № 38822/97, § 66, ЕСПЧ 2003-I (извлечения)).

88. Национальные власти обязаны установить наличие конкретных фактов, касающихся оснований продления срока содержания под стражей. Перекладывание бремени доказывания в таких вопросах на задержанное лицо равнозначно уничтожению [смысла] статьи 5 Конвенции, которая делает помещение под стражу исключительным случаем отступления от принципа уважения свободы личности, допустимым только в закрытом и строго определенном перечне случаев (см. постановление по делу «Рохлина против России» от 7 апреля 2005 г., жалоба № 000/00, § 67, и по делу «Илийков против Болгарии» от 26 июля 2001 г., жалоба № 000/96, § 84-85). Национальные судебные органы должны рассматривать все факты, свидетельствующие за и против наличия явного требования общественного интереса, оправдывающего, с должным учетом принципа презумпции невиновности, отступление от принципа уважения свободы личности, и изложить их в своих решениях об отклонении ходатайств об освобождении лица из-под стражи. Задачей Европейского суда не является устанавливать такие факты и заменять национальные власти, которые принимали решение о помещении лица под стражу. В основном, исходя именно из доводов постановлений судов государства-ответчика и обстоятельств, упомянутых заявителем в его жалобах, Европейский суд призван решать, имело место или нет нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. постановление по делу «Корчуганова против России» от 8 июня 2006 г., жалоба № 000/01, § 72, приведенное выше постановление по делу Илийкова, § 86, и приведенное выше постановление по делу Лабита, § 152).

(b) Применение указанных принципов к настоящему делу

89. Суд отмечает, что национальные суды привели три основных основания для содержания заявителя под стражей до суда, в частности, то, что он обвиняется в совершении серьезных преступлений, что он может скрыться в случае освобождения, и что он может вмешаться в осуществление правосудия, оказав давление на свидетелей.