Наконец, несмотря на, как правило, меньшую значимость, чем идиоматические фразы и ключевые слова, некоторые продуктивные синтаксические модели, несомненно, тоже должны привлечь внимание обучающегося языку – либо потому, что они отсутствуют в его родном языке или значительно менее распространены там, что автоматически увеличивает их значимость в иностранном языке, либо потому, что иначе функционируют. Один из наиболее ярких примеров, с которыми я сталкивался среди изучаемых мною языков, – французская формула «Un X peut en cacher un autre» ‘Один X может скрывать другого’, производная от хорошо известного предупредительного знака на железнодорожных переездах по всей территории Франции (Un train peut en cacher un autre), но в настоящее время используется практически неограниченно со множеством существительных, обозначающих людей, объекты, ситуации и абстрактные идеи. В Peeters (в печати) я сформулировал гипотезу, что эта продуктивная синтаксическая модель является непосредственным отражением французской культурной ценности méfiance (не столько «недоверие» или «опасение», как определяют большинство словарей, сколько «осторожность» – достоинство, а не недостаток), и я привел целый ряд лингвистических, а также нелингвистических доказательств в поддержку этой гипотезы.
Не исключено, что в некоторых случаях рассмотрение кандидата на катализаторы не приведет к ощутимым результатам. Это потому, что не существует объективных стратегий, которые способствуют идентификации катализаторов, а также потому, что не существует четкого списка катализаторов для каждого языка. Основываясь на случаях с неносителем языка, которому предлагается какой-нибудь напиток и который либо принимает предложение, говоря merci (в то время как правильной формулой было бы bien volontiers), либо отказывается, говоря thank you (в то время как правильной формулой было бы no, thanks), мы, по всей видимости, можем рассматривать merci и thank you как потенциальные обучающие катализаторы. Вместе с тем, какой урок о французских и английских культурных ценностях может быть извлечен из различных способов использования этих двух клише? При нынешнем состоянии наших знаний (или, по крайней мере, знаний автора этой статьи) ответ, скорее всего, разочарует: никакого. Когда кто-то высказывает гипотезу, нужно искать больше доказательств, так что гипотеза может быть либо подтверждена, либо улучшена в дальнейшем, либо отклонена.
Переосмысление этнолингвистики
В свете предыдущих замечаний мы можем идти дальше и составить список различных моделей, который может быть использован в программах углубленного изучения иностранных языков и, вероятно, внесет вклад в лучшее понимание культурных ценностей, которые, так сказать, главенствуют у тех, кто утверждает, что принадлежит к определенной языковой общности (например, французской, туареги, японской…). Каждой из моделей будет дано собственное имя, чтобы легче было ориентироваться в лабиринте того, что, за неимением лучшего термина и независимо от предыдущего использования, мы могли бы назвать этнолингвистикой. Целью «этнолингвистических моделей» является проиллюстрировать, как детальный анализ коммуникативного поведения, фраз, ключевых слов и продуктивных синтаксических моделей может привести к открытию предполагаемых культурных ценностей, которые затем станут предметом отдельного исследования, что приведет либо к подтверждению их такого предполагаемого статуса, либо к отказу от него; а также, посредством детального анализа коммуникативного поведения, фраз, ключевых слов и продуктивных синтаксических моделей, может быть выяснено, как культурные ценности связаны с определенной языковой общностью.
Предлагается пять различных моделей.
1. Этнопрагматика направлена на изучение культурных особенностей коммуникативного поведения и коммуникативных норм, с опорой на лингвистические, а также нелингвистические данные, с целью обнаружения каких-либо культурных ценностей, ранее известных или вновь открытых, являющихся основой такого поведения и норм. Ценности, которые ранее были известны, таким образом будут лучше поняты, реальность вновь открытых ценностей должна быть впоследствии доказана с помощью других средств. Определенная таким образом, этнопрагматика является «преемником» того, что называется (транс)культурной прагматикой (Peeters 2003b, 2004a) и полностью совпадает с «этнопрагматикой» в определении Goddard (2002)[5].
2. Этнофразеология (термин, введенный Вежбицкой – Wierzbicka 1999) направлена на изучение культурно-специфических фраз и идиом, с опорой на лингвистические, а также нелингвистические данные, с целью обнаружения каких-либо культурных ценностей, ранее известных или вновь открытых, являющихся основой этих фраз и идиом. Ценности, которые ранее были известны, таким образом будут лучше поняты, реальность вновь открытых ценностей должна быть впоследствии доказана с помощью других средств.
3. Этносемантика направлена на изучение предполагаемых культурно специфических ключевых слов, с опорой на лингвистические, а также нелингвистические данные, с целью обнаружения каких-либо культурных ценностей, ранее известных или вновь открытых, являющихся основой этих слов. Ценности, которые ранее были известны, таким образом будут лучше поняты, реальность вновь открытых ценностей должна быть впоследствии доказана с помощью других средств. Определенная таким образом, этносемантика является «преемником» того, что называется (транс)культурной семантикой (Peeters 2003b, 2004a).
4. Этносинтаксис (термин, введенный Вежбицкой – Wierzbicka 1979) направлен на изучение предполагаемых культурно специфических продуктивных синтаксических моделей, с опорой на лингвистические, а также нелингвистические данные, с целью обнаружения каких-либо культурных ценностей, ранее известных или вновь открытых, являющихся основой этих моделей. Ценности, которые ранее были известны, таким образом будут лучше поняты, реальность вновь открытых ценностей должна быть впоследствии доказана с помощью других средств.
5. Этноаксиология направлена на подтверждение реальности предполагаемых культурных ценностей, обычно рассматриваемых как определяющие особенности сообщества, с которым они обычно связываются. Процесс этого подтверждения основан на поиске языковых и неязыковых данных, доказывающих реальность предполагаемой ценности. Определенная таким образом, этноаксиология является «преемником» того, что называется (транс)культурной аксиологией (Peeters 2003b, 2004a). Этноаксиологическому анализу часто будет предшествовать один из других подходов, но он также может осуществляться отдельно, независимо от любого предыдущего исследования.
Зависимость от подхода, использующего естественный семантический метаязык (natural semantic metalanguage – NSM) и связанного с работами Анны Вежбицкой, Клиффа Годдарда и других, видна в каждой из моделей и, следовательно, модели в целом. NSM является культурно нейтральным, строгим и максимально ясным описательным инструментом, который, благодаря эмпирически проверенной универсальной лексике и грамматике (переводимым на соответствующие NSM-ы других языков мира без потери или изменения смысла), позволяет описать значения более культурно специфических слов (в том числе тех, которые являются предметом этносемантики), а также других языковых фактов, таких как грамматические структуры (этносинтаксис), коммуникативное поведение и нормы (этнопрагматика), культурные ценности (этноаксиология) и т. п. Для получения дополнительной информации см. Goddard & Wierzbicka (2002), Peeters (2006) и Goddard (2008).
В дальнейшем мы предлагаем для каждой из моделей предварительную структуру и список контрольных вопросов, которые может быть полезно задать. Структура и вопросы, однако, будут меняться в зависимости от каждой конкретной задачи. Число моделей само по себе не является определяющим. Этнолингвистика, как она определяется здесь, по самой своей природе является развивающейся наукой.
1.1. Этнопрагматика: изучение коммуникативного поведения и норм
Шаг 1: Поиск материальных доказательств реальности предполагаемого типа коммуникативного поведения
· Есть ли соответствующие свидетельства или утверждения от внутренних или внешних наблюдателей?
· Есть ли другие (неязыковые) данные, указывающие на важность (т. е. культурную значимость) данного типа коммуникативного поведения? Содержится ли такая информация в названиях, объявлениях, лозунгах, слоганах, рекламе и т. п.?
Шаг 2: «Перевод» выводов из шага 1 на NSM
Шаг 3: Дальнейшее подтверждение на основе лингвистических данных
· Есть ли какие-либо ключевые слова, которые могут быть связаны с наблюдаемым типом коммуникативного поведения?
· Есть ли какие-либо фразы или идиомы, относящиеся к нему?
· Какие основополагающие коммуникативные нормы предположительно регулируют поведение и какие его аспекты (пространственный, временной…) они регулируют? На каком основании эти нормы могут быть идентифицированы?
Шаг 4: Определение (ранее известной или неизвестной) культурной ценности, на которой предположительно основывается коммуникативное поведение и соответствующая коммуникативная норма (нормы)
Шаг 5: (может быть заменен полноценным этноаксиологическим исследованием): Итоговый список других языковых доказательств (он должен быть подвергнут последующему тщательному анализу), подтверждающих наличие ценностей, которые определены на предыдущем шаге
1.2. Этнофразеология: изучение фраз и идиом
Шаг 1: Поиск материальных доказательств культурной значимости фразы или идиомы
· Есть ли соответствующие свидетельства или утверждения от внутренних или внешних наблюдателей?
· Есть ли другие (неязыковые) данные, указывающие на важность (т. е. культурную значимость) данной фразы или идиомы? Содержится ли такая информация в названиях или слоганах, рекламе, на плакатах и т. п.?
Шаг 2: «Перевод» фразы или идиомы на NSM
Шаг 3: Детальный лингвистический анализ фразы или идиомы и их использования
· Есть ли какие-либо культурно релевантные наблюдения, содержащиеся в словарях?
· Как и когда эта фраза или идиома используется в языковой интеракции?
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
