Язык и культурные ценности: этнолингвистическая модель[1] (стр. 1 )

Берт Питерс

Язык и культурные ценности:

этнолингвистическая модель[2]

Непонимание («прагматическая неудача»)

Если двое или более людей собираются, чтобы поговорить, задать вопрос, поспорить или убедить друг друга, обменяться идеями, мнениями и т. п., они тем самым участвуют в вербальной интеракции. В идеале они говорят по очереди: когда один говорит, другой (или другие) слушают. Главной обязанностью говорящего является сделать свою речь понятной, чтобы передать информацию (message). По большей части говорящие говорят только в тех случаях, когда у них есть что сказать: должна присутствовать коммуникативная интенция. Главной обязанностью слушающего является попытаться понять, что было сказано, идентифицировать коммуникативную интенцию говорящего с целью отреагировать эффективным и принятым способом. Усилия, обычно требуемые в результате этого «поиска смысла» («quest for meaning») (Dascal 1992: 110), не следует недооценивать, хотя в большинстве случаев слушающий избегает препятствий на пути к пониманию, даже не подозревая об их существовании. С некоторыми препятствиями справиться не так легко, как с другими: они буквально непреодолимы или могут быть преодолены только ценой значительных усилий (см. Питерс 2003a). Кроме того, проблемы, возникающие в ходе поиска смысла – любого поиска смысла, – имеют место как в эндоглоссных, так и в экзоглоссных ситуациях. Согласно Porquier (1984), эндоглоссная коммуникация имеет место, когда два человека, принадлежащие к одной и той же языковой и культурной группе, общаются на своем родном языке или на единственном языке, которым они оба владеют. Все остальные формы коммуникации являются экзоглоссными. Таким образом, два носителя английского языка, общающиеся на английском языке, участвуют в эндоглоссном речевом событии (если только, например, один из них не является американцем, а другой – австралийцем). С другой стороны, носитель английского языка, который обращается к носителю французского языка на французском, участвует в экзоглоссном речевом событии (или, например, носитель французского языка, который обращается к носителю немецкого на английском). Даже если при поисках смысла возникают одни и те же проблемы, независимо от характера речевого события (экзоглоссного или эндоглоссного), слушатель, по всей видимости, менее подготовлен к проблемам в экзоглоссной ситуации. Причина этого проста: как напоминает нам Wierzbicka (2003: 69) в первом из четырех «постулатов кросскультурной коммуникации», «в разных обществах и разных социальных группах люди говорят по-разному». Игнорирование этих различий чревато возможными неприятностями при поиске смысла, в частности, непониманием или тем, что именуется в литературе «прагматической неудачей»[3].

Непонимание или прагматическая неудача возникают тогда, когда слушающий приписывает говорящему коммуникативное намерение, которого у того не было. Признавая, что непонимание может произойти и в эндоглоссной ситуации, далее мы иллюстрируем данное явление на экзоглоссных контекстах. Начиная с Thomas (1983), принято разграничивать социопрагматические и прагмалингвистические неудачи, хотя провести четкую границу не всегда легко (Там же: 109). Последний тип неудач имеет место, когда неноситель языка приписывает высказыванию иные интенции, чем те, которые носитель языка намеревался передать посредством данного высказывания. Неносителю языка придется «отучиться» от ошибочных коммуникативных интерпретаций и взамен освоить верные. Так, неправильное использование merci в французском языке и thank you в английском (иллюстрации будут приведены ниже) приводит к прагмалингвистической неудаче. Что же касается социопрагматических неудач, они сложнее для восприятия и приводят к более серьезным последствиям: такая неудача происходит, когда критические культурные различия лингвистически кодируются, но не декодируются неносителем языка, который, возможно, даже отказывается их признать, что, в свою очередь, приводит к постоянному коммуникативному напряжению. Так, француз, отказывающийся использовать способ выражения побуждений, принятый в английском, рискует оказаться в ситуации социопрагматической неудачи.

Неносители языка, при условии, что они владеют глубокими знаниями о культуре своих речевых партнеров, как правило, будет успешно предотвращать большинство возможных неудач. Они сумеют объяснить, без особых проблем и с необходимой долей дипломатии, почему непонимание, которое произошло, не могло быть предотвращено. Они, как правило, имеют в своем распоряжении достаточное число «ноу хау», которые позволяют им сгладить многочисленные трудности, возникающие в межкультурной коммуникации: они продемонстрируют незаурядный талант в управлении пониманием и непониманием, в том числе – в урегулировании конфликтов, а также на пути сокращения трений в результате непонимания, которые не сглаживаются более или менее спонтанно.

В некоторых случаях, однако, неправильное понимание может приводить к весьма серьезным социальным последствиям. Рассмотрим случай, когда носитель языка чувствует, что то, как с ним говорят, является грубым. Носители языка в этой ситуации могут осудить коммуникативное поведение, т. е. отсутствие вежливости, выраженное здесь/сейчас их иноязычными партнерами, отнестись к такому поведению с неодобрением и автоматически приписать возникшее в результате напряжение недостаточной культуре собеседника, отразившейся в форме его высказывания. Часто они идут еще дальше. Вместо того чтобы принять непонимание, которое произошло, за то, чем оно является, а именно: просто непониманием, они могут увидеть здесь доказательство персональных либо социальных недостатков неносителя языка или поведение, приближающееся к наглости или дерзости, что является доказательством нелояльности, низкого образования или отсутствия коммуникабельности. В худшем случае неносителя языка ждет обвинение в принадлежности к маргинальной культурной группе. Иными словами, осуждение будет сосредоточено на индивиде, а не на простом отсутствии языковой компетенции, при этом часто будет основано на банальных предрассудках и стереотипах. Объяснение причин неудач низким уровнем владения языком недостаточно; объяснение причин недоразумений с точки зрения культурных и национальных стереотипов («французы высокомерны», «австралийцы неискренни», «японцы подобострастны», «немцы грубы» и т. п.) утрированно. Стереотипы распространены среди тех, кто придерживается норм собственной культуры, воспринимает и стремится интерпретировать иностранные культуры с точки зрения своей собственной и становится жертвой непростительного этноцентризма. Такое положение вещей не собирается исчезать, и с ним нужно бороться на всех фронтах и любой ценой[4].

Культурные различия

Общепризнано, что усвоить инокультурные ценности и коммуникативные нормы лучше всего удается посредством длительных погружений, то есть ежедневных контактов, в которых неносители языка могут наблюдать, усваивать и более или менее успешно имитировать «иностранное поведение», свидетелями которого они становятся. Действительно, даже после длительного изучения иностранных языков (с преподавателем и без) неносители языка рискуют лишь поверхностно усвоить нормы и знаки изучаемой культуры. Коммуникативные нормы и культурные ценности, как правило, оказываются маргинальными на языковых курсах, и большинство учебников содержат очень мало соответствующих указаний (см. Dewaele & Wourm 2002). Как носители языка сами обычно мало подготовлены к педагогической деятельности – обучению или передаче своих ценностей и норм неносителям языка, – так и обучающиеся вынуждены развивать у себя особые навыки, называемые по-французски savoir-apprendre: готовность или когнитивные способности знакомиться с новыми знаниями, «расширять культурный кругозор» – самостоятельно, независимо от каких-либо официальных уроков. Savoir apprendre ‘знать, как учиться’ значит быть способным учиться, не будучи обучаемым (Gremmo 1995-96). Именно через погружение в чужую культуру приходит понимание, что «в разных обществах и разных социальных группах люди говорят по-разному». «Говорить по-разному» значит не просто говорить на другом языке, с другим лексиконом и другой грамматикой – это прежде всего вопрос уважения культурных ценностей и коммуникативных норм, которые различаются от одного языкового сообщества к другому. Как мы увидим ниже, основное внимание в положениях Вежбицкой уделяется именно коммуникативным нормам. Goddard (2000) говорит о них очень четко:

В некоторых частях света, например, разговоры вполне нормально могут быть громкими, полными жестикуляции, разногласий, в то время как в других люди предпочитают избегать разногласий, говорить гладкими, хорошо продуманными фразами, избегают выражать свой внутренней мир. В некоторых странах считается очень плохим говорить, когда другой человек говорит, а в других это ожидаемая часть «работы» собеседника. В некоторых местах молчание воспринимается как неловкость и люди спешат заполнить каждую паузу разговором, тогда как в других молчание приветствуется (Goddard 2000: 81).

Существование различных типов коммуникативного поведения от одного языка или одного социума к другому никогда нельзя недооценивать. Причина, по которой «способы говорения», т. е. коммуникативные привычки, в пределах одной группы отличаются от других групп, в конечном счете связана с тем, что разные группы придерживаются – или, скорее, стараются придерживаться – разных коммуникативных норм.

«Ты не должен хныкать», «Ты не должен стараться быть лучше, чем другие», «Ты не должен вести себя как идиот» – из трех «австралийских культурных заповедей», перечисленных McFadyen (1995), две представляют собой коммуникативные нормы, выраженные в глубоко культурно укорененном языке: глагол whinge ‘хныкать’, с одной стороны (Wierzbicka 1997: 214-217), и идиоматическое выражение carry on like an idiot ‘вести себя как идиот’, с другой стороны. Третья так называемая заповедь (вторая по McFadyen) охватывает гораздо более широкую область, чем коммуникация: она относится к более высокой категории, в которой коммуникативные нормы могут рассматриваться как составляющая и которую можно было бы назвать поведенческими или культурными нормами. Более детальный анализ показывает, что, в отличие от первой и третьей заповедей McFadyen, вторая (призыв не быть лучше, чем другие) не является нормой, которой следует большинство австралийцев. Лучше была бы формулировка «Ты не должен быть tall poppy», где термин tall poppy – австрализм, уже распространившийся на Новую Зеландию и быстро распространяющийся на другие регионы англоязычного мира.