· Можно ли расчленить фразу или идиому, чтобы лучше понять условия их использования?
Шаг 4: Определение (ранее известной или неизвестной) культурной ценности, которая предположительно лежит в основе фразы или идиомы
Шаг 5: (может быть заменен полноценным этноаксиологическим исследованием): Итоговый список других языковых доказательств (он должен быть подвергнут последующему тщательному анализу), подтверждающих наличие ценностей, которые определены на предыдущем шаге
1.3. Этносемантика: исследование ключевых слов
Шаг 1: Поиск материальных доказательств статуса ключевого слова
· Есть ли соответствующие свидетельства или утверждения от внутренних или внешних наблюдателей?
· Существуют ли выражения, фразы, идиомы, понятия и т. п., в составе которых используется слово? Каковы их значения и как они используются?
· Есть ли другие (неязыковые) данные, указывающие на важность (т. е. культурную значимость) данного слова? Содержится ли такая информация в названиях или слоганах, рекламе, на плакатах и т. п.?
· Есть ли производные слова, которые подчеркивают важность ключевого слова в языке?
Шаг 2: «Перевод» фразы или идиомы на NSM
Шаг 3: Подтверждение с помощью независимых (языковых и неязыковых) доказательств
· Есть ли какие-либо культурно релевантные наблюдения, содержащиеся в словарях?
· Есть ли выражения, фразы, идиомы, которые могут быть связаны с ключевым словом (даже если оно не является их компонентом)? Каковы их значения и как они используются?
· Если ключевое слово обозначает культурно специфическое понятие, есть ли какие-либо наблюдения в данном сообществе о важности или даже объективной реальности этого понятия?
Шаг 4: Определение (ранее известной или неизвестной) культурной ценности, которая предположительно лежит в основе данного ключевого слова
Шаг 5: (может быть заменен полноценным этноаксиологическим исследованием): Итоговый список других языковых доказательств (он должен быть подвергнут последующему тщательному анализу), подтверждающих наличие ценностей, которые определены на предыдущем шаге
1.4. Этносинтаксис: изучение продуктивных синтаксических моделей
Шаг 1: Поиск материальных доказательств продуктивности синтаксической модели
· Есть ли соответствующие свидетельства или утверждения от внутренних или внешних наблюдателей?
· Есть ли другие (неязыковые) данные, указывающие на важность (т. е. культурную значимость) данной фразы или идиомы? Содержится ли такая информация в названиях или слоганах, рекламе, на плакатах и т. п.?
Шаг 2: Детальный анализ синтаксической модели и ее использования
· Как и когда эта синтаксическая модель используется в лингвистической интеракции?
· Можно ли расчленить модель, чтобы лучше понять условия ее использования?
Шаг 3: «Перевод» синтаксической модели на NSM
Шаг 4: Определение (ранее известной или неизвестной) культурной ценности, которая предположительно лежит в основе данной модели
Шаг 5: (может быть заменен полноценным этноаксиологическим исследованием): Итоговый список других языковых доказательств (он должен быть подвергнут последующему тщательному анализу), подтверждающих наличие ценностей, которые определены на предыдущем шаге
1.5. Этноаксиология: подтверждение культурных ценностей
Шаг 1: «Перевод» первого впечатления на NSM
Шаг 2: Напоминание о материальных (неязыковых) доказательствах статуса культурной ценности, например, соответствующих свидетельствах или утверждениях от внутренних или внешних наблюдателей, а также социальных феноменах, подчеркивающих ее значимость
Шаг 3: Дальнейшее подтверждение на основе лингвистических данных и поведения
· Есть ли какие-либо фразы, идиомы, пословицы, поговорки и т. п., которые поддерживают предположительную ценность, или подчеркивают нежелательность типа поведения, противоречащего ей?
· Есть ли какие-либо ключевые слова, которые могут быть уверенно связаны с предположительной культурной ценностью?
· Есть ли какие-либо коммуникативные нормы, которые могут быть уверенно связаны с предположительной культурной ценностью?
Заключительные замечания
В подходе, основанном на использовании NSM, который является базой представленной здесь этнолингвистической модели, термины этнофразеология и этносемантика были использованы один или два раза, термины этнопрагматика и этносинтаксис имеют четкое определение, а термин этноаксиология является новым. Это не означает, что за пределами NSM эти термины, уже вошедшие в лингвистический обиход, понимаются так же, как здесь: этносемантика, этнопрагматика и этносинтаксис являются относительно широко распространенными наименованиями, которые нормально используются в других областях, будь то в области лингвистики или в таких областях, как психиатрия, психология, антропология и этнология. Поэтому необходимы были определения. Они показывают, среди прочего, что «пять этнонаук», составляющих модель, отнюдь не исключают друг друга. Они дополняют друг друга, тем более что ничто не препятствует исследователю воспользоваться ими всеми по очереди. Ни одна из моделей не является логически первичной по отношению к другим, и ни одна не имеет привилегированного статуса. Один и тот же человек может быть этнопрагматиком, этнофразеологом, этносемантиком, этносинтаксистом и этноаксиологом, начинать и заканчивать в любом месте, переходить к другим моделям в любое время. Как уже говорилось, этнолингвистика является развивающейся наукой, это дает надежду на то, что как преподаватели иностранных языков, так и исследователи могут найти что-то ценное для себя в этнолингвистических моделях, и это может облегчить им изучение иностранных культурных ценностей через посредство языка, которым они овладевают, как и языка, который они изучают.
ЛИТЕРАТУРА
Bigelow, J. (1998). Valuing humanities research. In Knowing Ourselves and Others: The Humani-ties in Australia into the 21st Century. Vol. 3: Reflective Essays. Canberra: National Board of Em-ployment, Education and Training. 37-57.
Blum-Kulka, S. & Olshtain, E. (1986). Too many words: length of utterance and pragmatic failure. Studies in Second Language Acquisition 8: 165-180.
Dascal, M. (1992). Models of interpretation. In M. Stamenov, (ed.) Current Advances in Semantic Theory. Amsterdam: John Benjamins, 109-127
Dewaele, J.-M. & Wourm, N. (2002). L‟acquisition de la compétence sociopragmatique en langue étrangère. Revue française de linguistique appliquée 7,2: 129-143.
Gitterman, A. & Miller, I. (1989). The influence of the organization on clinical practice. Clinical Social Work Journal 17: 151-164.
Goddard, C. (1997). Cultural values and „cultural scripts‟ of Malay (Bahasa Melayu). Journal of Pragmatics 27: 183-201.
Goddard, C. (2000). „Cultural scripts‟ and communicative style in Malay (Bahasa Melayu). Anthro-pological Linguistics 42: 81-106.
Goddard, C. (2002). Ethnosyntax, ethnopragmatics, sign-functions, and culture. In N. J. Enfield, (ed.) Ethnosyntax: Explorations in Grammar and Culture. Oxford: Oxford University Press. 52-73.
Goddard, C (ed.) (2006). Ethnopragmatics: Understanding Discourse in Cultural Context. Berlin: Mouton de Gruyter.
Goddard, C (ed.) (2008). Cross-linguistic Semantics. Amsterdam: John Benjamins.
Goddard, C. & Wierzbicka, A. (eds) (2002). Meaning and Universal Grammar: Theory and Em-pirical Findings. Two vols. Amsterdam: John Benjamins.
Gremmo, M.-J. (1995-96). Savoir apprendre, pouvoir apprendre sans se faire enseigner. Verbum 18: 39-49.
Hall, E. T. (1998). The Silent Language. New York: Doubleday & Co.
Jay, M. (1998). Cultural Semantics: Keywords of Our Time. Amherst: University of Massachusetts Press.
Matoré, G. (1953). La méthode en lexicologie: domaine français. Paris: Didier.
McFadyen, I. (1995). Situations vacant: the strange case of the Aussie sitcom. Australian Journal of Comedy 1, 2: 31-52. 72
Peeters, B. (1997). Les pièges de la conversation exolingue: le cas des immigrés français en Austra-lie. Bulletin suisse de linguistique appliquée 65: 103-118.
Peeters, B. (2003a). La quête de sens. Semiotica 145: 201-216.
Peeters, B. (2003b). Le transculturel: sémantique, pragmatique et axiologie. La linguistique 39, 1: 119-133.
Peeters, B. (2004a). „Thou shalt not be a tall poppy‟: describing an Australian communicative (and behavioral) norm. Intercultural Pragmatics 1: 71-92.
Peeters, B. (2004b). Tall poppies and egalitarianism in Australian discourse: from key word to cul-tural value. English World Wide 25: 1-25.
Peeters, B. (2004c). Tall poppy stuff. In B. Lewandowska-Tomaszczyk & A. Kwiatkowska, (eds) Imagery in Language: Festschrift in Honour of Professor Ronald W. Langacker (613-623). Frank-furt: Peter Lang.
Peeters, B. (ed.) (2006). Semantic Primes and Universal Grammar: Empirical Evidence from the Romance Languages. Amsterdam: John Benjamins.
Peeters, B. (2007). Australian perceptions of the weekend: evidence from collocations and else-where. In P. Skandera, (ed.) Phraseology and Culture in English. Berlin: Mouton de Gruyter. 79-107.
Peeters, B. (в печати). Langue française, valeurs françaises: pour une approche des valeurs culturelles à travers la langue.
Porquier, R. (1984). Communication exolingue et apprentissage des langues. In B. Py, (ed.) Acquisi-tion d’une langue étrangère. Vol. 3. Saint-Denis: Presses de l‟Université Paris VIII – Vincennes. 17-49.
Riley, P. (1989). Well don‟t blame me! On the interpretation of pragmatic errors. In W. Oleksy, (ed.) Contrastive Pragmatics. Amsterdam: John Benjamins. 231-249
Thomas, J. (1983). Cross-cultural pragmatic failure. Applied Linguistics 4: 91-112.
Thomas, J. (1984). Cross-cultural discourse as „unequal encounter‟: towards a pragmatic analysis. Applied Linguistics 5: 226-235.
Vogel, K. & Cormeraie, S. (1996). Du rôle de l‟autonomie et de l‟interculturalité dans l‟étude des langues étrangères. IRAL 34: 37-48.
Wierzbicka, A. (1979). Ethno-syntax and the philosophy of grammar. Studies in Language 3: 313-383. 73
Wierzbicka, A. (1985). Different languages, different cultures, different speech acts: English vs. Polish. Journal of Pragmatics 9: 145-178.
Wierzbicka, A. (1997). Understanding Cultures through Their Key Words: English, Russian, Pol-ish, German, and Japanese. Oxford: Oxford University Press.
Wierzbicka, A. (1999). Emotions across Languages and Cultures: Diversity and Universals. Cam-bridge: Cambridge University Press.
Wierzbicka, A. (2001). Australian culture and Australian English. Australian Journal of Linguistics 21: 195-214.
Wierzbicka, A. (2003 [1991]). Cross-cultural Pragmatics: The Semantics of Human Interaction. Berlin: Mouton de Gruyter.
[1] Bert Peeters. Language and cultural values: the ethnolinguistic pathways model // Flinders University Languages Group Online Review. Volume 4, Issue 1, November 2009, http://ehlt. flinders. edu. au/deptlang/fulgor/
[2] Bert Peeters. Language and cultural values: the ethnolinguistic pathways model // Flinders University Languages Group Online Review. Volume 4, Issue 1, November 2009, http://ehlt. flinders. edu. au/deptlang/fulgor/
[3] Этот термин, по-видимому, был введен Thomas (1983, 1984). Впоследствии он был принят Blum-Kulka & Olshtain (1986) и в настоящее время широко используется во множестве контекстов.
[4] Хотя, с практической точки зрения, провести различие может быть трудно, на теоретическом уровне важно различать две основные формы коммуникативных неудач: непонимание (о нем шла речь выше) и простую неспособность понять. Носители языка, которые говорят слишком быстро, используют диалект, который является относительно малоизвестным, не заботятся о правильной артикуляции или используют слишком большое число сложных слов, несомненно, сталкиваются с бóльшими трудностями при передаче своих сообщений, чем неносители языка, которые говорят с относительно сильным акцентом или используют неправильную лексику. В обоих случаях опасность отсутствия взаимопонимания – и сопутствующий ей риск оказаться в неловком положении – приобретает угрожающие размеры.
[5] В последние годы Goddard опубликовал несколько других принципиальных статей, как и отредактированную книгу (Goddard 2006) с обзором новейшей литературы. Goddard исчисляет начало этнопрагматики серединой восьмидесятых годов, связывая его с публикацией Wierzbicka (1985), но термин принадлежит ему.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
