Что понимается нами под термином литературный микроязык? Сразу же хотелось бы обратить внимание на то, что появление на том или ином говоре или диалекте, не ставших базой того или иного литературного языка, отдельных сборников поэзии или прозы или же текстов других жанров еще не говорит о начале литературного языка. Контуры ЛМЯа вырисовываются лишь тогда, когда единичные акты рассматриваемого характера постепенно превращаются в процесс, который мы называем литературно-языковым, т. е. это организованный процесс, в конечном счете приводящий к созданию литературного языка.
В свете сказанного литературный микроязык – это такая форма существования языка (или диалекта), которая наделена письменностью, характеризуется нормализующими тенденциями, возникающими как следствие функционирования литературно-письменной формы в рамках более или менее организованного литературно-языкового процесса. Именно организованный литературно-языковой процесс диктует выбор письменности, ведет к унификации грамматических, лексических и проч. норм, заявляя тем самым о рождении нового литературного языка.
Термин (литературный) микроязык был предложен нами (при непосредственном обсуждении проблемы с нашим учителем акад. ) в начале 70-х гг. в. Предлагая этот термин, мы имели в виду прежде всего то, что он отражает в себе три важнейших параметра:
1) форму существования языка | 2) количественно-про-странственный фактор | 3) ранг объекта |
↓ | ↓ | ↓ |
литературный | микро- | - язык |
Таблица № 1
В указанные годы важно было определением литературный показать, что речь идет всего лишь об одной из форм существования языка – тем самым момент “языкового сепаратизма” как бы затушевывался или нейтрализовывался. Прежде всего по этой причине, работая в течение 70-х гг. над типологией СЛМЯов, мы прямо не включали в их состав серболужицкий, который, как известно, обладает самостоятельным генетическим статусом языка, имея при этом два литературных варианта – верхнелужицкий и нижнелужицкий, в то время как все остальные ЛМЯи сохраняют очевидные генетические связи с соответствующим этно-языковым корнем (исключение: разные точки зрения на генезис кашубского и югославо-русинского) и являются либо их периферийным продолжением, либо дистанционно отдаленными фрагментами (как результат переселения). Когда идеологические ограничения (после развала СССР) были устранены, стало возможным присоединение к ЛМЯам и серболужицких, а о кашубском – говорить, как это было принято в русской славистической традиции, как о самостоятельном языке (хотя всегда с оговорками о его тесных генетических связях с польским).
Точен ли и единствен ли термин литературный микроязык? Мы не считаем его идеальным или единственно возможным. Вскоре после появления термина литературный микроязык в откликах на нашу монографию и другие публикации были высказаны различные мнения о нем: одни авторы принимали, считая его емким, точным, удобным в содержательном и словообразовательном плане, другие считали недостаточным, но тем не менее, употребляя его, брали, например, в кавычки или прибавляли к нему выражение так называемые. Но никто – даже те, кому этот термин не пришелся, в конечном счете не предложили ничего взамен. Можно в какой-то мере согласиться с предложенным на варшавской конференции 2001 г. разграничением, отраженным в самом названии этой конференции, – языки этнических меньшинств и региональные языки (региолекты), по-польски języki mniejszości etnicznych и języki regionalne (regiolekty). Однако нетерминологичность первого – языки этнических меньшинств очевидна, а факт объединения и того и другого говорит о языковых образованиях, так или иначе связанных друг с другом.
Кроме того, термин региональный язык и его вариант региолект не отражают, по нашему мнению, существа вопроса: им можно обозначить, по нашей терминологии, периферийные литературные языки, поскольку они занимают крайние регионы в рамках единого языкового пространства, имеющего центр и периферийные ареалы. Языковое же пространство образуют диалекты и их подразделения – говоры. С некоторыми оговорками можно признать, что признаком региональности обладают также, в нашей терминологии, периферийно-островные литературные языки. Что же касается островных, то они удалены от своего исторического языкового пространства (resp. от языка-корня), непосредственного соприкосновения с ним не имеют и потому не могут называться региональными. В свете сказанного остается употреблять термин (литературный) микроязык – в расширительном смысле, пока не появится новый, отражающий всю специфику этой категории литературно-языковых образований.
Лингвонимический аспект СЛМЯовНет имени — нет объекта. Это правило, хотя и не без исключений.
Каждый славянский язык имеет наименование – лингвоним, которому всегда соответствует этноним, ср. русский язык ← русские, словенский язык ← словенцы, белорусский язык ← белорусы, украинский язык ← украинцы и под. Такое соотношение – этнонимическо-лингвонимическое – является непременным условием выделения объектов, каковыми в данном случае являются этнос и его язык. ЛМЯи современной Славии идут по тому же пути, хотя здесь ситуация характеризуется некоторой спецификой:
1) в определительном компоненте их лингвонимов отражается очевидная специфичность, ср.: руски язик ‘(югославо-)русинский язык’, ‘(южно)русинский язык’ (собственно ‘русский язык’ – велькоруски язик или росийски язик), kaszëbsczi jãzëk / kaszëskô mowa ‘кашубский язык’ и под.;
2) в определительной части их компонентов отражаются элементы лингвонима-корня, ср. banátsći-balgarsći jazić ‘банатско-болгарский язык’, vichod(no)slovenska reč ‘восточнословацкий язык/ - ая речь’, gradišćanskohrvatski jezik ‘градищанско-хорватский язык’, т. е. balgarsći, -slovenska, -hrvatski и под.;
3) в определительной части отражается их географическое нахождение – см. пункт 2).
Здесь следует заметить, что в реальном употреблении среди носителей ЛМЯов определительный компонент литературный часто может опускаться, что свидетельствует об углублении сознания языковой специфичности или отдельности, ср.: не только руски литературни язик ‘(югославо-)русинский литературный язык’, но и просто руски язик; далее rozajanski jazek / langač ‘резьянский язык’ и т. д.
Вот состав лингвонимов современных СЛМЯов:
группа | лингвоним | перевод |
I. Автономные | serbšćina/ hornjoserbšćina, hornjo-serbska spisowna rěč | ‘серболужицкий язык’, верхнелужицкий язык’, ‘верхнелужицкий лите-ратурный язык’ |
serbšćina/ dolnoserbšćina, dolno-serbska pisna rěc | ‘серболужицкий язык’, ‘нижнелужицкий язык’, ‘нижнелужицкий лите-ратурный язык’ | |
kaszëbsczi jãzëk/ kaszëbskô mowa | ‘кашубский язык, кашубская речь’ | |
II. Островные: | руски язик, руски литературни язик | ‘(югославо)русинский язык’, (южно)русин-ский язык ‘(югосла-во)русинский литера-турный язык’ |
gradišćanskohrvatski jezik, gradišćanskohrvatski književni jezik | ‘градищанско-хорват-ский язык’, ‘гради-щанско-хорватский литературный язык’ | |
po našu/ na našu, molizansko/ moliš-kohrvatski književni jezik (хорват.) | ‘(говорить) по-наше-му’, ‘молизско-хорва-тский литературный язык’ | |
rozajanski jazek/ langač | ‘резьянский язык’ | |
banátsći-balgarsći jazić | ‘банатско-болгарский язык’ | |
III. Периферийно-островные | русиньский/ русинськый/ руси-нскый язык, лемкiвскый язык, карпаторусскiй язык / karpato-russkij jazyk | ‘русинский язык’, лем-ковский язык’, ‘карпа-торусский язык’ |
македонска език от Егей/Егеj | ‘эгейско-македонский язык’ | |
ПОМАТΣKEΣ ГIEZIK/ POMATSKES GIE-ZIK | ‘помакский язык’ | |
beneškoslov(i)enski jezik / bene-ška slovenščina | ‘венецианско-словен-ский язык’ | |
IV. Периферийные | čakavština, čakavski književni jezik | ‘чакавщина’, ‘чакав-ский литературный язык’ |
kajkavština, kajkavski književni jezik | ‘кайкавщина’, ‘кайкав-ский литературный язык’ | |
prekmurščina, prekmurski knjiž-ni jezik (словен.) | ‘прекмурщина’, ‘прек-мурский литературный язык’ | |
laščina, lašsky spisowny jazyk | ‘ляштина’, ‘ляшский литературный язык’ | |
vichod(no)slovenska reč | ‘восточнословацкий язык/ речь’ | |
заходышнополiська лытыраць-ка волода/ мова | ‘западнополесский ли-тературный язык’ |
Таблица № 2
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
