Международный лизинг (стр. 2 )

Но даже при наличии таких условий действие Конвенции может быть исключено по соглашению сторон договора лизинга и связанного с ним договора купли-продажи оборудования. К тому же, если упомянутые стороны не исключили применение Конвенции к их договорным отношениям, они в силу п. 2 ст. 5 Конвенции вправе отступить от тех или иных ее положений или вносить изменения относительно возможных их последствий. Вместе с тем, нельзя отступать от положения Конвенции, содержащегося в ее п. 3 ст. 8 об обязанности лизингодателя не нарушать гарантию «спокойного» владения предметом лизинга лизингополучателем, то есть владения, не обремененного вещными правами третьих лиц. При присоединении к Конвенции Российской Федерацией было сделано заявление, что Российская Федерация в соответствии со ст. 20 Конвенции вместо положений п. 3 ст. 8 будет применять нормы своего гражданского законодательства. Таким образом, будут, например, действовать положения п. 2 ст. 209 ГК РФ о праве собственника, оставаясь таковым, передавать права владения, пользования и распоряжения имуществом другим лицам и отдавать имущество в залог и обременять его иным способом и п. 4 этой статьи о праве собственника передать доверительное управление имуществом другому лицу. Будут действовать, в частности, и положения ст. 305 ГК РФ о вещно-правовой защите прав владельца индивидуально определенного имущества, являющимся законным владельцем в силу закона или договора, по отношению к нарушителям законного владения, включая собственника.

Нельзя отступать от положений Конвенции в ее подпункте «б» п. 3 и п. 4 ст. 13 о порядке возмещения убытков при существенном нарушении обязательств лизингополучателем и их соотношении с лизинговыми платежами: размер возмещения убытков не должен существенно превышать сумму таких платежей, как если бы лизингополучатель точно соблюдал условия договора; кроме того, при исчислении убытков при расторжении лизингодателем договора международного лизинга можно учесть будущие периодические лизинговые платежи.

Право сторон договора международного лизинга отступать в большинстве случаев от положений Конвенции и самостоятельно устанавливать последствия нарушения тех или иных условий договора является практически важным. При разработке Конвенции в УНИДРУА[5] были представлены государства с разными правовыми системами и положения Конвенции в результате явились в определенной мере компромиссными. Так, по англо-американской правовой системе при нарушении обязательств одной из сторон договора возможно расторжение договора и взыскание убытков с нее. Взимание штрафных же санкций является неправомерным. По континентальной правовой системе, к которой относится и Россия, допускается наряду с взысканием убытков применение штрафных санкций (взимание зачетной или полной неустойки). В этой связи, когда в Конвенции говорится только о праве стороны расторгнуть договор, например, в подпункте «а» п. 1 ст. 12, тем не менее по соглашению сторон могут быть установлены штрафные санкции за просрочку передачи (поставки) предмета лизинга лизингополучателю.

Целесообразность отступить от положений Конвенции может возникнуть в связи со специфическими особенностями товара, в частности, когда им является дорогостоящее мобильное оборудование, например, самолеты или космические аппараты. Так, в соответствии с п. 5 ст. 13 Конвенции требуется, чтобы лизингодатель предоставил лизингопролучателю возможность исполнить нарушенное обязательство до реализации права лизингодателя на расторжение договора. Однако на практике это положение может создать трудности. В договоре международного лизинга самолетов обычно содержится иное положение: в случае, если самолет не застрахован лизингополучателем (а это сразу же подвергает стороны в рискованную ситуацию), лизингодатель вправе расторгнуть договор без особого уведомления лизингополучателя. Это необходимо лизингодателю, чтобы иметь возможность задержать самолет в аэропорту, воспрепятствовать его полетам и избежать риск незастрахованного возможного ущерба.

Конвенция, кроме России, вступила в силу также для Беларуси с 1 марта 1999 года, Венгрии с 1 декабря 1996 года, Италии с 1 мая 1995 года, Латвии с 1 марта 1998 года, Нигерии с 1 мая 1995 года, Панамы с 1 октября 1997 года, Узбекистана с 1 февраля 2001 года и Франции с 1 мая 1995 года.

Может возникнуть вопрос: почему так мало государств стало участниками Конвенции?

Казалась бы, что, например, положительной стороной Конвенции является признание вещных прав лизингодателя на оборудование в соответствии с ее ст. 7 на тот случай, если в некоторых странах не будут безусловно соблюдаются права лизингодателя при банкротстве лизингополучателя.

По мнению ряда иностранных юристов3, Конвенция по многим практически возникающим вопросам оставляет на усмотрение сторон договора международного лизинга детальное определение условий такого договора. Более того, ряд вопросов она регулирует таким образом, что это расходится с фактической международной коммерческой практикой. Международный лизинг почти неизменно имеет дело с дорогостоящим для пользователя оборудованием и в этом контексте разграничение ответственности и рисков между лизингодателем и лизингополучателем осуществляется иным, чем предусмотрено Конвенцией, образом. Это наглядно видно на примере ст. 14 Конвенции, в которой речь идет о передаче прав на оборудование по договору международного лизинга. Как считают западноевропейские юристы положения этой статьи чрезмерно упрощены. Так, в статье говорится, что Лизингодатель вправе передать все или часть принадлежащих ему по договору международного лизинга прав на оборудование и такая «передача не должна освобождать лизингодателя от его обязанностей по договору лизинга». На деле имеется целый ряд способов, чтобы осуществить такую передачу прав. Передача прав может быть осуществлена на основе цессии (уступки права требования) и при этом лизингодатель действительно не освобождается от выполнения его обязанностей по договору международного лизинга. Однако передача прав может произойти и в результате новации обязательств, при которой лизингодатель освобождается от выполнения таких обязанностей. Решение этого вопроса может быть детально урегулировано в конкретной договорной практике.

Примерами того, что на практике в договорах содержатся более детальные положения, чем в Конвенции, являются положения следующих ее статей.

Ст. 9 говорит об обязанности лизингополучателя содержать оборудование в хорошем состоянии. Однако в договорах международного лизинга обычно содержится более детальные положения на этот счет (например, ссылки на необходимость соблюдения конкретных технических требований при эксплуатации оборудования, являющегося предметом лизинга).

Положения статей 10 и 11 говорят об отношениях между продавцом, лизингодателем и лизингополучателем. Продавец и лизингополучатель обычно обеспокоены, в какой мере определяется имущественная ответственность продавца перед лизингополучателем, и вновь, как свидетельствуют зарубежные юристы, фактические условия, которые согласовываются между сторонами, оказываются более подробными, чем указано в Конвенции.

Теперь обратимся к положениям, которые регулируют договор лизинга в российском законодательстве.

В статьях 665 – 670 Гражданском кодексе Российской Федерации (ГК РФ) содержатся положения, которые регулируют отношения по договору финансовой аренды (лизинга) близко к тому, как они урегулированы в Конвенции.

Концептуально положения ГК РФ исходят из того, что в правовом отношении лизинг - не более, чем один из видов аренды, которой сопутствует купля-продажа определенного имущества у определенного продавца для последующей передачи арендатору во временное владение и пользование с уплатой им периодических арендных платежей. Поэтому договор лизинга назван договором финансовой аренды.

Общность лизинга с родовым понятием «аренда» согласно ГК РФ определяется тем, что арендодатель (лизингодатель) предоставляет арендатору (лизигополучателю) имущество (предмет лизинга) за плату во владение и пользование на определенный сторонами договора срок.

Специфика лизинга согласно ГК РФ содержится в предмете лизинга: лизингодатель, как правило, приобретает в собственность для целей последующего лизинга предмет лизинга, определенный лизингополучателем, и у продавца, также определенного лизингополучателем. Лизингодатель во всех случаях должен уведомить продавца, что приобретаемое имущество подлежит передаче в аренду (лизинг) конкретному лицу. Это важно в том отношении, что лизингополучатель наделяется правом предъявить требования по договору купли-продажи непосредственно продавцу, как если лизингополучатель был покупателем, например, предъявить претензии в отношении недостачи, некомплектности и дефектов оборудования, являющегося предметом лизинга. При непередаче в установленный срок предмета лизинга лизингополучатель вправе расторгнуть договор лизинга и потребовать возмещения убытков.

ГК РФ содержит ряд диспозитивных норм в отношении лизинга, что позволяет сторонам договора лизинга по иному решить тот или другой вопрос в договоре. Так, по соглашению сторон договора допускается:

осуществление лизингодателем вместо лизингополучателя выбора продавца и предмета лизинга;

передача предмета лизинга не в месте нахождения лизингополучателя, а в ином месте;

переход риска случайной гибели и случайного повреждения предмета лизинга не в момент передачи его лизингополучателю, а в иной момент;

возложение имущественной ответственности за выполнение требований, вытекающих из договора купли-продажи, не на продавца, а на лизингодателя (солидарно с продавцом).

Концепции арендного характера лизинга, отраженной в ГК РФ противостоит другая концепция: лизинговая сделка – это трехсторонняя сделка, которая обособленно стоит от иных видов сделок. Ей в комплексе присущи элементы договоров купли-продажи, аренды, займа, кредита, поручения и она к тому же сопровождается инвестиционной деятельностью. При этом регулируемые лизинговой сделкой отношения не сводятся однозначно ни к арендным, ни к кредитно-финансовым отношениям, ни к отношениям собственности.

Между тем, составители настоящего Комментированного модельного договора международного лизинга склонны в большей степени согласиться с мнением таких известных специалистов в области гражданского права, как и . Они указывают, что позиция сторонников подхода к лизингу как обособленно стоящего от иных видов сделок вытекает из «вывода о том, что лизинг представляет собой трехстороннюю сделку, порождающую единое обязательство с участием как лизингодателя и лизингополучателя, так и продавца… Однако … никакой трехсторонней сделки, порождающей некое единое лизинговое обязательство не существует. Вместо этого лизинговые отношения опосредствуются двумя договорами: договором лизинга (финансовой аренды и договором купли-продажи, последний из которых является договором в пользу третьего лица».4