НЭП, контент-анализ и Князь Кропоткин (стр. 5 )

В прикладном плане весьма поучительным может стать моделирование (даже на умозрительном уровне) возможных вариантов развития СССР в 1920-1930-е гг. по пути, олицетворением которого могло бы стать иное отношение властей к кустарям на селе и в городе. Обозначенный выше фактор большевистской политики и идеологии задает спекуляциям на этом поле жесткие лимиты. Строить советскую экономику в 1930-1941-е гг. на базе кооперативно-кустарного сектора было возможно только на базе иной внутренней и внешней политики, иной идеологии развития страны (не по Сталину, а по князю ). Поэтому смысл подобного рода конструирования – не в ревизии прошлого или его осуждении, но в показе важности выверенных стратегических решений в политике для потомков. Важен методологический аспект: развитие на основе наличного, без разрушения его, дополненное новым строительством. Тем не менее: что было бы с Россией, скажем, в 1941 г., если бы индустриализация страны прошла на основе кустарной сельской промышленности, если бы усилия по стимулированию технологической эффективности промысловой сферы через соответствующую реструктуризацию экономики (имевшие место, как показано в книге) получили бы логическое продолжение? Имеющиеся данные показывают, что в этом случае, по меньшей мере, были бы иными отношения власти и большинства населения России - ее деревенской части; иными были бы траектории промышленного и сельскохозяйственного развития – по меньшей мере не столь болезненными. Более плавным было бы движение в сфере обеспечения персонала для поднимающейся промышленности, оттока населения из регионов с аграрным перенаселением. По меньшей мере, страна не лишилась бы сапог, шуб, одежды и обуви.

Правда, все это предполагает совершенно иные - и внутреннюю и внешнюю политику СССР, в контексте которых 1941 г. мог и не стать роковым. Известно, что Сталин мотивировал необходимость коллективизации и индустриализации страны внешними угрозами. Посмотрим на проблему с этой стороны. В ситуации, когда внутренняя политика понимается и поддерживается большинством населения, иным был бы моральный дух армии и флота в случае военного конфликта. Поскольку такая политика предполагала бы снижение усердия коминтерна в стимулировании классовых конфликтов в капиталистических странах, иными были бы и отношения с западными соседями СССР в случае угроз их западным границам (со стороны Германии). Во всяком случае, предложения об участии Красной Армии в прикрытии западных рубежей Чехословакии и Польши (имевшие место в 1938-1939 гг.) встретили бы положительный отклик. Да и германский рейхсвер едва ли бы мог к концу 30-х гг. серьезно угрожать соседям, если бы после 1922 г. ему не содействовал в этом Советский Союз.

Обсуждаемая проблема имеет выход и на вопрос о сути исторической социологии. Собственно, она начинается там, где автор обсуждаемой книги поставил точку – на основе выводов, относящихся к ядру проблемы. "Перебросив" суждения автора в современность, можно сделать определенные выводы. 1. Возможность строить социальную и экономическую политику на органичной для России основе была отвергнута в пользу идеологически обоснованным конструкциям; 2. В дальнейшем политическая система до своего конца не допускала вносить в эту политику коррективы, которые приблизили бы социально-экономические структуры страны к естественным основам функционирования; 3. Нынешнее тяжелое положение страны есть следствие такого в известной мере искусственного для страны пути развития после 1930 г.; 4. Другие страны показали возможность индустриализации, модернизации на основах, близких складывавшимся здесь естественным структурам социума и экономики; 5. Нынешним руководителям страны следовало бы извлечь уроки из прошлого и более настойчиво искать органичные для страны, ее регионов пути развития. И так далее – каждый из этих выводов может быть развернут, обоснован.

И здесь возникают вопросы, относящиеся к науковедению Прежде всего, речь может идти о жанре данной книги – исторической социологии. Историческая социология, по-видимому, не столько призвана а) использовать методы социологии в применении к прошлому, или б) выявлять социологически релевантные проблемы (семья, гендер, менталитеты и т. п.) на подобном материале, сколько в) устанавливать пространственный (в нашем случае - пространство социальное и экономическое) и временной (темпоральный) континуум конкретного социума. В данном случае - это актуально значимая методология выработки и проведения государственной политики в социальной и экономической областях.

Утверждаю: сделал открытие. Он показывает нам новое не как "основательно забытое старое", а действительно новое, неизвестное науке. Можно говорить также о теоретической новаторски конкретной разработке автором проблемы альтернативности как выбора пути, всегда сопровождающего действия властей. Вот в каких словах описана проблема альтернатив, встающих перед властями, и ситуаций их проявления. 1.Альтернативы – сущностно различные возможности последующего (относительно конкретного рубежа) развития процесса. 2. В ближайшей перспективе может быть реализована лишь одна из возможностей. То есть реализация альтернатив вероятностна. 3. Ситуации проявления альтернатив имеют место действительно. Иными словами, они есть историческая реальность; сами же альтернативы – это лишь потенции будущего. 4. Реализация определенной альтернативы означает, что та превратилась в действительность, стало быть, теперь альтернативой тому, чему была раньше, уже не является. 5. Отдельно взятая из исторического (ситуативного) контекста альтернатива (впоследствии реализованная или не реализованная) не может истолковываться ни как противоположение всей существовавшей – в конкретный альтеративно-ситуативный момент - реальности (то есть системе фактического положения вещей), ни как противоположение недавнему (от того момента) ретроспективно осмысливаемому историком будущему. 6. Альтернатива может быть противоположением только альтернативе, причем лишь тогда, когда обе рассматриваются в одном временном срезе (С. 199-200).

Здесь в науковедческом аспекте встает проблема отнесения подобных обобщений к ныне существующим научным дисциплинам. Действительно, к какой научной дисциплине отнести эти положения? Не называя возможные варианты, выскажу свое мнение. В данном случае речь идет, скорее всего, о несуществующей в номенклатуре специальностей "социальной науке", или, словами , "науке наук об обществе"1. Возможно, у наук об обществе действительно такая перспектива. Историческая фактура, социологические методы исследования, использование специального математического аппарата, правовая тематика и политическое значение проблемы невольно наталкивает на вывод о движении к некоему синтезу общественных наук. Возможно, этот процесс приобретает императивный характер с ростом компьютеризации сферы научного творчества. Во всяком случае, к такой характеристике работы следует отнестись внимательно, особенно исследователям, начинающим путь в общественных, гуманитарных науках.

Последнее соображение по поводу обсуждаемой книги связано с современной практикой публикации научных текстов. Текст работы С. Гребениченко выполнен несколько необычным для современной науки языком. Примером могут быть фразы "промысловая эволюция", "властное регулирование", "директирование" (помимо более естественно звучащего "декретирования"), "политика диктатуры" и др. Дело, однако, в том, что таким языком говорили и писали в начале 1920-х гг. Здесь, на мой взгляд, сказывается влияние происшедшей революции, гражданской и мировых войн и других катаклизмов. Они не могли не отразиться в тенденции радикально изменить языковую практику. Это наблюдение соотносится с современными новациями в данной сфере. Видимо, и здесь имеют место некоторые перехлесты, связанные с освобождением от длительное время сохранявшихся запретов на некоторые табуизированные сферы языка, на заимствования из других мировых языков и т. п. Язык книги Гребениченко - несет следы революции, как и сейчас язык науки меняется под влиянием происходящих в обществе перемен. Меняется, но отнюдь не сохраняет все новации, характерные для времен максимальных напряжений в социальной сфере. Важно видеть эти процессы и активно их формировать, – во всяком случае, в языке науки, высшего образования.

1 , Современные методы изучения исторических источников с использованием ЭВМ. МГУ, 1987, с. 12.

1 См., напр,: Hamilton G e. a. Neither States nor Markets: The Role of Economic Organization in Asian Development // Intern. Sociol. 2000,V.15, № 2, PP. 288-305.

 

1 , Современные методы изучения исторических источников с использованием ЭВМ. МГУ, 1987, с. 12.

1 См., напр,: Hamilton G e. a. Neither States nor Markets: The Role of Economic Organization in Asian Development // Intern. Sociol. 2000,V.15, № 2, PP. 288-305.

1 Социол. исслед. 2001, № 3, С. 19.