Эволюция модели повествования в творчестве Гайто Газданова (стр. 4 )

Временная организация «Истории одного путешествия» гораздо проще, нежели в «Вечере у Клэр». В романе всего два времени – настоящее и прошлое, при этом последнее однородно и не «расслаивается» на множество пластов, как в «Вечере у Клэр».

Воспоминания, возникающие в начале и эпизодически в середине романа, занимают в нем довольно незначительное место. Из романа исчезает личная автобиографическая память и как двигатель сюжета, и как предмет рефлексии героев и соответственно автора.

В «Истории одного путешествия» появляются первые отсылки к поздним романам Газданова, в которых игровая поэтика станет основой модели повествования. В этом романе пока остается приоритет за реальной жизнью, а также за героем, обладающим, пусть мнимой, но самостоятельностью.

Итак, во втором романе Газданова модель повествования постепенно меняется. В первую очередь, это происходит на уровне жанровой структуры. Память в романе представляет сочетание между той, что была в «Вечере у Клэр» и определила его жанровое своеобразие и той, что мы увидим в «Ночных дорогах», т. е. личной и исторической памятью; возникает множественная точка зрения; в плане пространственно-временной организации, психологии и фразеологии автор не занимает точку зрения, совпадающую с одним из персонажей, а последовательно сближается с каждым из них; почти исчезает авторская рефлексия над собственным текстом.

Параграф 1.4 «Полет»: первая попытка обращения к фикшн»

«Полет» стал первой пыткой окончательного ухода от автобиографических мотивов и обращения к фикшн (под «фикшн» (fiction) мы понимаем отрефлексированное обращение к вымышленной реальности, осознанно противопоставленное документальной эстетике. Не имеет общего с понятием «вымысел», которым является любое художественное произведение).

Роман не ориентирован на прошлое, поэтому тема памяти вовсе исчезает из этого романа, – герои, слишком поглощены настоящим, изредка будущим, чтобы думать о прошлом, которое не имеет для них никакой самостоятельной ценности.

Если в первом романе мы видим постоянные качества, сформировавшийся характер главного героя, то в «Истории одного путешествия», и особенно в «Полете» внимание писателя привлекают процессы, происходящие в характере или сознании тех или иных героев. Возможно, поэтому героями обоих романов стали совсем еще юный Володя и подросток Сережа. Именно поэтому жанр романа-воспитания, а также рассуждения о воспитании важны для романа.

В «Полете» Газданов переходит от одной точки зрения, когда оценки автора и героя совпадают, к нескольким, не всегда совпадающим с авторской.

Временнáя структура романа еще более упрощается, а система точек зрения, напротив, усложняется. Слово автора приобретает все большее значение, именно его точка зрения становится завершающей для всего романа. Поэтика монтажа сменяется линейным повествованием. На этом этапе модель повествования переходит от субъективной прозы, сосредоточенной сначала на внутреннем мире героя-протагониста, как в «Вечере у Клэр», от некоторого, но не окончательного, дистанцирования от своего героя, как в «Истории одного путешествия», к интересу к человеческой судьбе, к постановке и решению глобальных вопросов о смысле существования, о механизмах, управляющих человеческой жизнью, об иерархии истинных и ложных ценностей.

Параграф 1. 5. Документальная эстетика «Ночных дорог» рассматривает последний довоенный роман Газданова.

Композиционно (т. е. сочетанием двух сюжетных схем – циклической и кумулятивной), а также использованием приема монтажа этот роман напоминает «Вечер у Клэр».

В этом романе основополагающим становится мотив встречи, а, следовательно, актуализируется введенное понятие «хронотоп», помещающее роман в определенный литературный контекст.

Для «Ночных дорог» становится особенно важной документальная точность. Город представляет собой декорации спектакля, события разворачиваются как на театральной сцене, а рассказчик является одновременно и их зрителем, и участником; в городе происходит сосуществование нескольких культурных и исторических пластов.

Впервые в творчестве писателя затронуты проблемы исторического развития и взаимодействия человека со средой его обитания. Население Парижа представляется безликой массой, не заслуживающей сострадания, а все персонажи «Ночных дорог» относятся к типам, а не к характерам, обитатели парижского дна лишены какой-либо индивидуальности, и более того, автор не дает им на нее права.

Обращаясь к теме социума, Газданов избегает говорить о социальной проблематике, к которой он обратиться в «Возвращении Будды» и в «Пилигримах».

«Ночные дороги» представляют собой как бы модель мироздания: образ города, его обитатели, судьбы людей, – все это становится отображением всего остального мира. И заглавие романа, и театральность городского пространства говорят об универсальности изображаемого мира. Обращаясь к документальной форме и делая образ Парижа, его топос фактически основным предметом своего изображения, писатель стремится к некоторым обобщениям, хотя и предупреждает в начале романа, что старается их избегать.

В довоенной прозе Газданов обращается к разным жанрам, но во всех романах он тяготеет к разрушению жанрового канона. При этом основными темами его произведений всегда остаются темы памяти, смерти, поиска и обретение счастья.

На первом этапе Газданов довольствуется статичным описанием характера («Вечер у Клэр»); позднее он обращается к осмыслению развития, динамики, к изучению механизмов управления человеческими характерами («История одного путешествия», «Полет»). Его творчество поначалу несет глубоко личностный и автобиографический смысл, впоследствии он обращается к общечеловеческим вопросам, к мощным обобщениям действительности (финал «Полета», «Ночные дороги»); при этом сохраняется интерес к внутреннему миру человека.

Но главное, что происходит в довоенном этапе творчества – это переход от личной памяти в «Вечере у Клэр» к исторической в «Ночных дорогах». «История одного путешествия» сочетает эти два вида памяти и с этой точки зрения является «переходным» романом. Именно это позволяет рассматривать «Вечер у Клэр», «Историю одного путешествия» и «Ночные дороги» как единый текст, начинающийся надеждой на преодоление смерти и победой над временем и заканчивающийся ее абсолютным крушением.

Вторая глава «Смена модели повествования: между реальностью, мистикой и детективной интригой» состоит из трех параграфов.

В параграфе 2.1. «Смена ориентиров: постепенный отказ от автобиографической темы» рассмотрена переходная модель повествования. В романе «» Газданов предпринимает вторую попытку (после «Полета») окончательно изжить автобиографическую тему из своего творчества и обращается к чистому фикшн, к тривиальным сюжетам массовой литературы, к жанровым и стилистическим экспериментам, а, следовательно, к иной эстетике и, возможно, к иному мировоззрению. Но отказ от фактологической автобиографичности не означал отказ от столь свойственной его довоенным произведениям автобиографичности психологической.

В романе довольно много общего с эстетикой довоенных романов: время действия – Гражданская война и первое десятилетие после эмиграции; место, где происходит основное действия – Париж, среда – русская эмиграция; повествование от первого лица; герой, чей биографический, а главное психологический портрет во многом совпадает с автобиографический героем «Вечера у Клэр»; заявленная с первых строк обращенность в прошлое, мотивы памяти и смерти.

Газданов обращается к жанру детектива, который гораздо ближе западной литературной традиции, нежели русской.

Несмотря на то, что в нем присутствует детективная сюжетная линия, некоторая тайна, которая требует разгадки, с первых страниц становится очевидно, что от детективного жанра осталось не так уж много. В «» отсутствует главная примета детективного жанра: собственно расследование преступления. Герой стремится к разрешению детективной коллизии, но она происходит как бы помимо его воли. Таким образом, мы можем говорить о том, что и для этого этапа характерно разрушение жанровых канонов и авторская игра с ними, но в «» и позднее в «Возвращении Будды» этот прием станет еще более существенным и определяющим модель авторского повествования.

Едва ли не главное, что происходит в «Призраке» с точки зрения эволюции модели повествования – это первые, пока еще эпизодические, обращения к постмодернистской эстетике. Выражены они в разбросанных по всему тексту указаниях на близость литературы и жизни, в рефлексии над текстом, который больше не модель мира, а собственно литературный текст.

Итак, модель повествования в «» является переходной, т. е. объединяет в себе черты довоенного периода и привносит новые. Самое существенное, что происходит на данном этапе – это постепенный отказ от привычной для себя эстетики, заключающийся в обращении к прежним темам, с одной стороны, и их нивелировании в системе собственных ценностей, с другой. К этим темам относятся память, прошлое героя, образ Гражданской войны.

Еще одной характерной чертой модели повествования данного романа является его условность: подчеркнутая «литературность», «сконструированность», установка на «неподлинность».

Параграф 2.2. «Социально-криминальный роман и детективная интрига как основа сюжета» посвящен произведению, на которое как современники Газданова, так и сегодняшние литературоведы почти не обратили внимания, и чье место в ряду других его произведений определить, на первый взгляд, довольно затруднительно.

Между тем, «Возвращение Будды» – даже своей непохожестью на другие произведения – достаточно четко вписывается в общую логику газдановского творчества.

Роман написан от первого лица в прошедшем времени, в нем есть жанровая и стилистическая размытость, характерная для всех романов писателя. Жанровую структуру он перенимает у «», но, в отличие от последнего, усиливает детективную интригу, привносит жанр социально-криминального романа, добавляет абсурдистские мотивы, а любовную линию, в отличие от «Призрака», делает второстепенной. Обе наррации – психологическое повествование и динамичная интрига – связаны фигурой русского-эмигранта и студента Сорбонны, от лица которого ведется повествование. Как и в других романах от первого лица, именно его образ объединяет повествование в единую художественную систему; его внутренний мир, и мир других персонажей романа мы видим с его субъективных позиций; его точка зрения является единственной и в плане психологии, и в плане оценки, и в плане пространственно-временной характеристики.