Эволюция модели повествования в творчестве Гайто Газданова (стр. 5 )

Основное повествование встроено в рамку, не имеющую к нему непосредственного отношения. В тексте присутствуют несколько отчетливых самоцитат: отплытие героя в Австралию за бывшей возлюбленной (так заканчивается «Вечер у Клэр» и начинается «История одного путешествия»), и сцена, когда герой, находясь между реальностью и сном, взбирается на отвесную гору и почти у самого верха срывается в пропасть.

Продолжением абсурдного сюжета в романе становится приключение героя в Центральном Государстве. Эти события - нападение, арест, а затем освобождение героя из тюрьмы - сюжетно не связаны с последующим повествованием и походят скорее на вставную новеллу. Но позже, в «реальной» жизни, эта история дважды дублируется, причем по отношению к разным героям. Первый раз, когда рассказчика арестовывают по подозрению в убийстве Щербакова, второй раз во время суда над подлинным убийцей – алжирцем Амаром. Отсылка к роману Франца Кафки «Процесс» здесь очевидна, но зачем она нужна Газданову именно в этом романе, тем более, что далее к этому сюжету Газданов не возвращается?

Первая, сама простая, версия такова: герой, пораженный душевным недугом, который неоднократно упомянут в романе, воображает сцены нападения, суда и тюремного заключения. Т. е. они являются плодом его больной фантазии.

Вторая причина кроется в общих свойствах газдановской прозы - алогичности и нарушении причинно-следственных связей. С этой точки зрения, и любые душевные проявления, и абсурдные события не нуждаются в логическом обосновании. Обе эти причины правомерны, и, скорее всего, Газданов предоставляет читателю выбор, как всегда, не навязывая одного единственного решения. Тем не менее, эта вставная история приобретает значение в контексте всего романа.

В «Возвращении Будды» возникают несколько новых для Газданова тем: проблема убийства, как уголовного преступления и социального феномена; тема правосудия – и юридического, и общественного; тема ответственности – и совершившего преступление, и общества, в котором преступление было совершено. Таким образом, эпизод нахождения героя в тюрьме Центрального Государства – не просто аллюзия на роман Кафки, а прямая с ним полемика. Газданов – в противоположность Кафке – иначе решает проблему вины и ответственности, и если убивают на выходе из тюрьмы, то газдановскому герою удается отстоять свою невиновность.

Параграф 2.3 «Проблемы справедливости, морали и социума» анализирует метаморфозу, произошедшую с одной из важнейших для его творчества тем – темой смерти. Впервые Газданов рассматривает убийство именно как уголовное преступление, как событие, нарушающее порядок и угрожающее обществу, в котором оно совершилось.

Таким образом, главное, что происходит в «Возвращении Будды» с точки зрения эволюции модели повествования – избавление от автобиографических мотивов (исключение – последний роман писателя «Эвелина и ее друзья»), и, следовательно, отказ от автобиографической и документальной эстетики и характерное для всего творчества разрушение жанрового канона.

Третья глава «Черты постмодернистской эстетики как основа модели повествования в позднем творчестве» обращается к трем романам писателя.

Параграф 3.1. Литературность текста «Пилигримов» посвящен анализу постмодернистских тенденций в творчестве Газданова.

«Пилигримы» написаны от лица абстрактного повествователя, занимающего последовательно разные пространственно-временные позиции по отношению к ситуациям и персонажам. Что касается плана психологии, то по отношению к персонажу повествователь занимает по большей части внутреннюю точку зрения, т. е. позицию всевидящего наблюдателя, позволяющую ему проникать во внутренний мир своих героев, изображать их мысли и чувства, пусть даже невысказанные вслух и неизвестны другим персонажам романа. Несмотря на то, что его точка зрения почти всегда оказывается надличностной, он никогда не опережает события, не показывает читателю заранее то, что произойдет с его героями. Таким образом, с точки зрения времени, он занимает синхронную позицию, оказываясь всегда в настоящем и никогда в будущем по отношению к развитию действия.

Весь текст романа пронизан литературностью, смешением реальной жизни и вымышленной, а любовная интрига романа строится Газдановым по канонам массовой литературы, которыми обусловлено поведение героев, а главное их судьба. В отношении них автор занимает позицию стороннего наблюдателя, что позволяет ему дать завершающую оценку их жизни.

Параграф 3.2. «Интерес к социальным проблемам» рассматривает эволюцию, которую претерпели социальные мотивы в творчестве писателя.

3.3. Обращение к постмодернистской эстетике

До сих пор оставались не совсем ясны причины столь настойчивого обращения Газданова к массовой литературе. Можно было бы предположить, что, исчерпав сначала все автобиографические вариации, а затем и социальные, детективные и криминальные, Газданов нашел новую нишу – мелодраму, любовный роман и пр. Этот ответ можно было бы принять, если бы в своем последнем романе он вновь не обратился бы к автобиографическим мотивам.

Мы же полагаем, что два романа «Пилигримы», а затем и «Пробуждение» стали шагом Газданова к постмодернистской эстетике, в которую вписываются и игра с различными штампами, и обращение к низким жанрам, и подчеркнутая литературность текста.

Параграф 3.4. «Пробуждение»: углубление социальных мотивов и проблемы морали» обращен к роману, во многом повторяющему «Пилигримов» основными чертами (игра с различными штампами, обращение к низким жанрам, подчеркнутая «литературность» текста).

Параграф 3.5. «Последний роман Газданова: возвращение к довоенной эстетике?»

С одной стороны, роман «Эвелина и ее друзья» возвращается к свободной композиции, изложению событий по ассоциативному принципу, «русская» тема, а также ярко выраженный автобиографизм; с другой, – в нем есть «кинематографичность» и выстроенный сюжет с двумя детективными интригами. Здесь, как и в дебютном романе, в заглавие вынесено имя героини, возлюбленной героя, от лица которого ведется повествование. Но, как и в «Вечере у Клэр» любовная линия отнюдь не самая главная. Эвелина становится связующим звеном, объединяющим разрозненные сюжетные линии, служит своего рода рамкой, обрамляющей произведение, формальным предлогом для всего повествования. Ее образ, как и образ Клэр, в большей степени сюжетный ход. Творческое начало рассказчика сближает рассказчика не только с Николаем Соседовым, но и Володей Рогачевым, который правда так и не написал задуманной книги.

Роман написан от первого лица в прошедшем времени. С самого начала угадываются многие любимые Газдановым образы и мотивы: мысль героя, скользящая от предмета к предмету, музыкальная тема, выражающая его чувства, отрицательный образ Парижа, ощущение душевной пустоты, иллюзорность счастья, преобладание чувственных впечатлений, попытки героя «уловить» свои постоянно сменяющиеся ощущения.

Рассказчик, он же автор книги об Эвелине и их компании, формулирует приемы, по которым строится «классическое построение всякой литературной схемы». Собственно, он почти в точности называет признаки, характерные для произведений самого Газданова: это и некоторое условное начало, и несколько параллельных сюжетных линий, смысловой центр, расположенный в любом месте произведения, без всякой логической обусловленности, а предшествовавшие и последующие события могут излагаться сколь угодно подробно.

Очевидно, что образ рассказчика близок автору не только взглядами, но и биографией, хотя он почти не касается своей жизни в России. В «Эвелине» Газданов совершенно не психологичен. Все персонажи романа – застывшие типы.

В Заключении подводятся итоги исследования и формулируются основные выводы работы.

В творчестве Газданова можно выделить три основных этапа, каждому из которых соответствует определенная модель повествования. Первый этап проходит под знаком автобиографической и документальной эстетики, второй связан с постепенным отказом от нее и обращением к жанрам детектива, социально-криминального, любовного романа и, наконец, для третьего этапа определяющим становится обращение к постмодернистской эстетике. Однако не следует забывать, что на каждом этапе творчество Газданова было слишком многообразным и неоднородным, чтобы его можно было заключить в строгие рамки какой-либо одной эстетики, жанрового направления или стиля, исследованию чего и посвящена основная часть настоящей работы.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1.  «»: смена художественных ориентиров // Вестник РГГУ. 2010. № 11 (54)/10. — С. 157—166 (0,4 п. л.).

2.  Традиции и новаторство в творчестве Газданова // Вестник Института цивилизации. Владикавказ. 1999. – С. 55 – 58 (0,2 п. л.).

3.  Тема смерти в ранних романах Газданова // Возвращение Гайто Газданова: Научная конференция, посвященная 95-летию со дня рождения. [4-5 декабря 1998].(Библиотека-фонд «Русское Зарубежье»: Материалы и исследования [серия]. Вып.1) /Сост. М.: Русский путь, 2000. - С. 164-168 (0,3 п. л.).

4.  Новейшие исследования о Газданове // РЖ Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 7. Литературоведение: ИНИОН РАН. М., 2001. № 2. С. 147-163 (0,7 п. л.).

5.  Мотив памяти в романах Газданова 30- годов//Гайто Газданов и «незамеченное поколение»: писатель на пересечении традиций и культур: Сб. науч. тр. ИНИОН РАН. Центр гуманит. науч.-информ. исслед. (отдел литературоведения). Б-ка-фонд «Русское Зарубежье» / Отв. ред. .; сост.: , , . М., 2005. – С. 170-177 (0,4 п. л.)

6.  Шаг к постмодернистской эстетике (Последний этап творчества Г. Газданова)//Дни аспирантуры в РГГУ: Материалы научной конференции. Материалы Круглого стола. Научные статьи. Переводы. Образовательные программы аспирантуры РГГУ. Вып. 4. –М.: РГГУ, 2010. С. 166-177 (0,6 п. л.)

7. Переписка – одготовка текста и комментарий //Газданов Гайто. Собр. соч: В 5 т. Т. 5. Письма. Полемика. Современники о Газданове. – М.: Эллис Лак, 2009. С. 164 – 194. (1,5 п. л.).

[1] Полную библиографию исследований творчества Г. Газданова см.: Газданов Гайто. Собр. соч.: В 5 т. Т. 5. Письма. Полемика. Современники о Газданове. – М.: Эллис Лак, 2009. – С. 538-690.

[2] Гайто Газданов. Жизнь и творчество. Пер. с англ. Т. Салбиев. - Владикавказ : Издательство Сев.-Осет. ин-та гуманитарных исслед., 1995. – 304 с.

[3] Там же. С. 215.

[4] Там же. С.21.

[5] Там же.

[6] . Поэтика проза Гайто Газданова 20-30-х годов. - СПб. : Петербургский писатель, 1998. - 336 с.

[7] Там же. С. 319

[8] Там же. С. 322.

[9] Там же.

[10] Там же. С. 325.

[11] Матвеева Ю. «Превращение в любимое»: Художественное мышление Гайто Газданова. – Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2001. – 100 с.

[12] . Гайто Газданов и творческие искания серебряного века. – Вологда: Русь, 2002. – 86 с.

[13] . Единство иносказания: о нарративной поэтике романов Гайто Газданова / Отв. ред. ; Ин-т филологии Сибир. отд-ния РАН. – М.: Новый хронограф, 2009. – 387 с.

[14] Экзистенциальный и утопический векторы художественного сознания Газданова // Вестник Института цивилизации. – Владикавказ. 1999. - С. 13-18.

[15] Там же С. 17.

[16] Там же С.18.

[17] . Парижский топос Газданова // Вестник Института цивилизации. - Владикавказ, 1999. - С. 19-26.

[18] Лермонтов, Газданов и своеобразие экзистенциализма русских младоэмигрантов // Гайто Газданов и «незамеченное поколение»: писатель на пересечении традиций и культур: Сб. науч. тр. ИНИОН РАН. Центр гуманит. науч.-информ. исслед. (отдел литературоведения). Б-ка-фонд «Русское Зарубежье» / Отв. ред. .; сост.: , , . М., 2005. - C. 27 – 49.

[19]   Газданов и Камю // Возвращение Гайто Газданова: Научная конференция, посвященная 95-летию со дня рождения. [4-5 декабря 1998].(Библиотека-фонд «Русское Зарубежье»: Материалы и исследования [серия]. Вып.1) /Сост. М.: Русский путь, 2000. – С. 67 – 80.

[20] Березин и массовая литература. // Вестник Института цивилизации. - Владикавказ, 1999. - С. 75-80.

[21] . A view to kill: от Родиона Раскольникова к Винсенту Веге. Криминальный герой у Газданова // Там же. С. 91-95.

[22] .«Сквозь туман и расстояние…»: Гайто Газданов: у истоков русского постмодернизма в изгнании // Гайто Газданов и «незамеченное поколение»: писатель на пересечении традиций и культур: Сб. науч. тр. ИНИОН РАН. Центр гуманит. науч.-информ. исслед. (отдел литературоведения). Б-ка-фонд «Русское Зарубежье» / Отв. ред. .; сост.: , , . М., 2005. - C. 74 – 95.

[23] . Гайто Газданов и постмодернизм (аспекты взаимодействия) // Гайто Газданов в контексте русской и западноевропейских литератур. М. : ИМЛИ РАН, 2008. – С. 33-43

[24] . Функция сновидений в прозе Гайто Газданова: На рубеже модерна и постмодерна // Труды «Русской антропологической школы»: Вып. 5. М. : РГГУ, 2008. – С. 90-109.

[25] Литературные направления и течения в русской литературе ХХ века. СПб., 2005. Вып.2. – С.3 – 13.

[26] Проблемы культуры, языка, воспитания / Отв. ред. . Архангельск: Поморский гос. ун-т, 2002. Вып.5. – С.207-211.

[27] Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира: Материалы Международной научной конференции / Отв. ред. . Архангельск: Поморский гос. ун-т, 2002. – С.149-151.

[28] . Введение в литературоведение: Теория литературы: Учеб. Пособие. М.: РГГУ, 2000. - С. 10.

[29] Литературный энциклопедический словарь (ЛЭС). М., 1987. С. 295-296.

[30] . Стилистика. Теория поэтической речи. М,, 1963. С. 184.

[31] Указ. соч. 10

[32] Там же.

[33] . Формы времени и хронотопа в романе // : Вопросы литературы и эстетики. – М. : Худ. лит., 1975. С. 402- 406.

[34] Указ. соч. С. 40.

[35] Термин .

[36] Завершенность по Бахтину.