Опубликовано в: Вопросы германистики. Сборник научных трудов кафедры немецкой филологии – Вып. Х – Пятигорск: Изд. Пятигорского государственного лингвистического университета, 2010 – с. 64-77
ОДИН ВТОРОСТЕПЕННЫЙ ВОПРОС ОБ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII ВЕКА В КОНТЕКСТЕ ПЕРВОСТЕ-ПЕННОЙ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ ГРАММАТИКИ
Форма перфект, Present Perfect в терминологии английских грамматик, образуется с вспомогательным глаголом have; эта норма утвердилась в XIX веке. Ранее некоторые классы непереходных глаголов имели форму перфекта с вспомогательным be, а have начал конкурировать с ним в этих аналитических конструкциях в ранненовоанглийском языке и постепенно теснил глагол be, бывший до XIX века достаточно обычным, в частности, для перфекта / плюс-квамперфекта глаголов go и come. Сочетания форм He is gone и I am come вполне корректны в современной английской речи, но не считаются более «перфектом». Это общеизвестно и говорится здесь лишь потому, что образует необходимый фон для осуждения проблемы, которая будет сформулирована далее.
Менее тривиален другой момент существенного для нас фонового знания: в отличие от французского, немецкого и некоторых других языков, английский язык не допускает двойного перфектирования, что отмечалось рядом авторов, см. [11, 59-60], [13, 123], [9, 19-20], [2, 38-39], [12, 77], [16, 59-61]. Имеется в виду невозможность образований вроде *He had had made it; *He has had gone; *She is been gone. При этом возможно He had had it made и She has been gone. Грамматические определения не противоречивы, если считать, что She is gone не есть перфект, а описывает состояние после действия и может определяться как «результатив, а не перфект», как в [6], [7], [15, 3]. Равным образом конструкция He had it made, отличная в порядке слов от плюсквамперфекта He had made it, обозначает состояние в результате действия (если подлежащее совпадает с агенсом действия make) и может определяться как «посессивный результатив» по .
В поиске контрфактов мы можем обнаружить в современных английских и американских текстах примеры последовательности have – had – PPart, напр.:
(1) The low winter sun cast his shadow before him, ominously against the door which Mr Harkness had had painted green. (E. Waugh)
(2) He was already out of the car; he opened the tool box Grandfather had had made on the running board… (W. Faulkner)
Последовательность форм здесь является результатом передвижения объекта в образовании придаточного определительного. То же самое в простом предложении должно иметь дополнение в позиции между have и причастием:
(1`) Mr H. had had his door painted green.
(2`) Grandfather had had a toolbox made on the running board of his car.
(примеры и трактовка из работы [16, 60-61]).
Итак, введя понятие «результативной конструкции», мы объясняем кажущиеся исключения и определённо говорим, что в английском языке «нет двойных перфектных образований», и это действительно начиная с XIX века. А что было действительно до этого, например, в конце XVIII века? Сегодняшний язык грамматист представляет как непротиворечивую систему, а историю его – как всё то, что составляет истоки всего, составляющего данный язык как систему; это обыкновение лингвиста обсуждалось в моей статье [5]. С этой точки зрения язык романа Энн Радклифф «Удольфские тайны», опубликованного в 1794 году, это «ещё не полностью этот самый язык». Но заменим точку зрения историка на точку зрения грамматиста и типолога, и тогда мы скажем, что это – просто другой язык, английский язык конца XVIII века, и он, конечно, на своём «синхронном срезе», тоже «система» и должен быть в грамматике непротиворечиво описан. Возможны ли двойные перфектные образования в ранненовоанглийском? Возможны ли они в английском конца XVIII века?
• Исследование
Роман Радклифф мы берём в выверенном университетском издании (Radcliff 1980). Объём текста, подвергнутого сплошной выборке интересующих нас конструкций с глаголами движения – 672 страницы. Примеры из этого романа даются с пометой “R” перед номером страницы.
В тексте романа Радклифф отмечаются все случаи современного употребления перфекта и плюсквамперфекта, а также практически все случаи результатива с be и have. Конструкции непассивного характера с глаголом be и причастием от глаголов движения (go, come, return и т. д.) по частотности превосходят перфектные формы с have этих глаголов в соотношении примерно 7 : 1. Примеры употребления:
(3) I rode to La Vallйe this morning, and heard that the new tenant was arrived, and that Theresa was gone (R 194)
(4) Now, that futurity, so anxiously anticipated, was arrived, she was returned – but what a dreary blank appeared! (R 581)
Современный читатель прочитывает их как формы результатива во всех случаях, где такое прочтение не исключается контекстом. Граница между значением перфекта и результатива вообще является нечёткой, поскольку результативность – одно из стандартных значений перфектных форм. Сравним:
(5) O Valancourt! thou art gone – forever gone! and I – I have murdered thee! (R 622)
Различие в значении конструкций с be и have при глаголах движения более или менее чувствуется в тех пассажах текста, где они соседствуют; напр.:
(6) Many things, that have passed of late years, are gone quite from my me-mory… (R 491)
(7) Her mood was very unequal, sometimes she was sunk in calm melancholy, and, at others, as I have been told, she betrayed all the symptoms of frantic madness. It was one night in the month of October, after she had recovered from one of those fits of excess, and had sunk again into her usual melancholy, that she retired alone to her chamber, and forbade any interruption. (R 290)
(8) …and that he may have come among the armies, which, they say, are come from our country, to fight against this state… (R 391)
Согласно [7, 179-180], в современном языке результативная конструкция be + PPart несовместима с обстоятельствами места; правильно The maid and the boy had gone home, но не: *The maid and the boy were gone home. В языке романа Радклифф эта конструкция вполне обычна и с обстоятельствами места/направления, и с обстоятельствами цели, и по этому критерию такие предложения – случаи перфекта be + PPart. Сочетание to be gone to bed встречается многократно. Другие примеры:
(9) …enough to enable Morano to discover, that Montoni was gone to the castle on the Apennine (R 273)
(10) …but she is most probably gone to her apartment… (R 431)
(11) God only is his judge, and to that judge he is gone! (R 567)
(12) …and is he come to Udolpho! (R 332)
(13) Signor Montoni is gone to acquaint Madame Clairval of our journey… (R 144)
(14) [Annette] learned, that he was come to inquire after herself… (R 434)
(15) But what can these ill-looking men be come about, if it is not to murder us? (R 299)
(16) Perhaps… I am come hither only to learn a dreadful truth… (R 323)
Сочетания be + PPart и have + PPart равно возможны при одинаковом управлении, напр.:
(17) …and, when Emily reached the shore, her mind had sunk into all its former depression. (R 224)
(18) The valley between was sunk in darkness. (R 229)
В первом из этих примеров выбор глагола have (натурального Past Perfect) может быть объяснён конструкцией с придаточным времени. Но в других случаях такие конструкции вполне возможны с be + PPart как в главном, так и в придаточном предложении:
(19) But the time was come, when her presence was necessary at La Vallйe… (R 590)
(20) When he was gone, Emily again came forward… (R 351)
Этого обзора достаточно, чтобы утверждать, что до конца XVIII века английские перфектные формы при глаголах движения могли быть образованы с вспомогательным глаголом be, и тем самым понятие результативной конструкции здесь избыточно. Но в этом случае оказывается возможным нетрадиционное утверждение, что в этот период в английском языке были допустимы двойные перфектные образования на службе временных конфигураций повествования, как для немецкого языка показано в диссертации [8]. Так могут быть интерпретированы следующие примеры:
(21) As Emily awaited anxiously some information from below, she now saw from her casements a body of troops pour over the neighbouring heights; and, though Annette had been gone a very short time, and had a difficult and dangerous business to accomplish, her [Emily`s] impatience for intelligence became painful: she listened… (R 398)
(22) The sun had now been set some time… (R 406)
Эти цепочки форм возможны в современном английском языке. Здесь грамматист скажет, что это – плюсквамперфект результатива, а не двойной плюсквамперфект, поскольку be + PPart – не перфектная форма. Но во второй половине XVIII века это была ещё и перфектная форма, и наши примеры – это несомненные примеры плюсквамперфекта результатива и одновременно – двойного плюсквамперфекта, как в немецких копиях этих выражений:
(21`) …und, obgleich Annette nur kurze Zeit gegangen gewesen war…
(22`) Die Sonne war jetzt eine Zeitlang untergegangen gewesen.
Отличие английского языка от немецкого лишь в том, что сам глагол «быть» образует перфектные формы с вспомогательным «иметь» (как во французском).
• Размышление
Теперь мы можем перейти от второстепенного наблюдения над фактами к первостепенной проблеме грамматического знания.
Обратим внимание, что наш анализ не даёт нового знания об английском языке, хотя мы, конечно, решали проблему достаточной сложности. Сказать, что в английском языке XVIII века были допустимы двойные перфектные образования, означает в данном случае не обнаружение неизвестного свойства языка, а частичную рекатегоризацию уже известных явлений. Категории «субъектного результатива» () и «двойного перфектного образования» () позволяют интересным образом сравнивать английский язык с немецким или французским, а сравнение языков требует унификации тех категорий, в свете которых возможна корректная фиксация различий. Понятие двойного перфектного образования является необходимым для описания немецкого языка, как показано в диссертации [8], но избыточным для описания английского; хотя, если мы об этом ставим вопрос, то такие образования в более раннем английском обнаруживаются. А нужно ли ставить этот вопрос? Относительно чего он содержателен? (Какое дело английскому языку прежних веков до современного немецкого?)
Профессиональные языковеды, изготавливающие грамматические описания, легко делают утверждения о существовании или несуществовании в данном (каком-то) языке того или иного категориального явления. Практически никогда не ставится вопрос «Что это значит?»; грамматика живёт без герменевтики собственных положений. Но что значат утверждения следующего рода?
I a. В русском языке есть глагольный вид.
b. В турецком языке есть артикль.
c. В английском языке есть герундий.
II a. Во французском языке нет глагольного вида.
b. В турецком языке нет личного местоимения 3-го лица.
c. В баскском языке нет подлежащего.
Некоторые из этих утверждений считаются проблематичными. О «существовании» подлежащего в баскском Рене Лафон спорил с Андре Мартине, об артикле, «существующем» или «не существующем» в турецком, видимо, готовы дискутировать все тюркологи; отнюдь не все романисты считают французскую оппозицию passй simple – imparfait (т. е. аорист – имперфект?) «существующим» глагольным видом, но все русисты дружно согласны в том, что в русском глаголе вид безусловно «существует». Однако, в каком смысле? Требуется очень точно определить тот смысл, в котором «вид» в русском «существует», во французском «может быть существует», а в немецком «не существует». Реальный смысл таких утверждений внутри грамматических описаний отдельного языка не может определяться, хотя грамматисты какой-то смысл им приписывают. Я утверждаю, что их «смысл» не реален, именно как смысл; я пытался показать это в двух главах моего «Метаграмматического трактата» [4, 147-182].
Утверждения о существовании/несуществовании категориального явления б в языке L имеют смысл, если в общей грамматике (а это значит – в концептуальном аппарате грамматики, как общей) определена категория б, а язык L зафиксирован по времени и месту. Существование двойных перфектных образований в новонемецком языке, представленном текстами, необходимо признать, если в аппарате грамматики определён «перфект» с диапазоном его возможных проявлений в языках, как в статье [3], и, далее, если показано, что некоторые цепочки немецких форм hab - + PPart + gehabt и sei - + PPart + gewesen могут быть истолкованы только как результат применения правила образования перфекта к вспомогательному глаголу самого перфекта, а не, например, использования причастия второго в качестве предикатива при sein или сказуемного определения при haben. См. [16, 52-59]. Такого категориального вынуждения нет при описании грамматики языка «Удольфских тайн», где цепочка had been gone вполне может определяться как «только результативная в плюсквамперфекте», если запрет на двойное перфектирование важнее, чем критерий совместимости be + PPart с теми или иными классами обстоятельств в более простых конструкциях.
Если есть проблема, её надо решать; но есть ли здесь проблема познания языка, или – только проблема адекватного аппарата грамматики? Спросим, что значит более обычное утверждение, что в английском языке «есть перфект» (Perfect как принципиальная возможность перфектирования). Нетрудно представить себе, что чисто формальная грамматика в духе Фортунатова или Хомского может интерпретировать те же явления текста без этого понятия, просто как цепочку словоформ:
[Susan [had [been [gone away]]]],
с последовательным образованием сочетаний:
gone away –
been gone away –
had been gone away –
Susan had been gone away,
последнее из которых является предельным и в этом смысле, как сказал бы Фортунатов, выражает законченную мысль. Механизм её образования должен быть описан через семантическую интерпретацию комбинируемых словоформ.
Если мы пишем грамматику без категорий «перфекта», «пассива» и т. п., тогда вопрос о «существовании двойного перфектного образования» не имеет смысла ни для какого языка. Научный вопрос не размещается в чужом для него логическом пространстве. Обратим внимание, что, хотя удвоение перфектных форм отмечалось начиная с самых ранних немецких грамматик XVI века [14, 343-344], но аккуратнейший немецкий грамматист Герман Пауль «не заметил» их в начале ХХ века, потому что аналитические формы глагола он рассматривал в синтаксисе как сочетания форм [17, 64-160]; он употреблял термин «перфект», но немецкие аналитические формы регистрировал как синтаксические «Umschreibungen des Perfekts».
Разные формы грамматики могут оцениваться по их пригодности для разных применений. В частности, традиционная грамматика частей речи и членов предложения с полными парадигмами глагольных категорий залога и времени, непременным отличием аналитических форм глагола от составного глагольного сказуемого и т. д. важна для практических грамматик, в том числе грамматик иностранного языка. Но кому нужна, и для каких применений, практическая грамматика языка готического романа раннего английского романтизма?
Здесь не место углубляться вопрос о типологии грамматик; об этом достаточно сказано в [1] и [4, 62-73]. Поскольку мы встретились с парадоксом теоретической проблемы, решение которой не даёт нового знания, нам следует обсудить теоретический тип грамматики. Теория должна объяснять, т. е. делать понятными, явления языка. Язык при этом понимается как парадигматическая система, гарантирующая порядок речи и текста в коммуникации. Парадигматическая система «язык», если она корректно определена, принадлежит объективному порядку речи, но в теории абстрагируется от речи и интерпретируется как отдельная действительность. Пока грамматика была только формой представления языка («языка» как специфического порядка речи в отличие от других «языков» других континуумов речи), она ничего не должна была объяснять. Начиная с XVII века, с «Грамматики Пор-Рояля», грамматика претендует на теоретичность. Она является теорией самой себя, по сути схоластической, пока не ставится вопрос об онтологии объекта: «Что такое язык?» и не обнаруживается (в мышлении В. фон Гумбольдта), что это не то (или не совсем то), что показывала грамматика. Исторически значимо, что этот вопрос «Что такое язык?» поставлен через 150 или 200 лет после того, как возникла «наука о языке».
Чрезвычайно важно для самопонимания лингвистики то обстоятельство, что приверженность лингвиста традиционной грамматике, как «самой правильной», проистекает не из ошибки плохо подумавших языковедов, а оправдана самим ходом культурно-исторического процесса. Научная лингвистика, именно как «наука о языке», могла возникнуть только как новая интерпретация издавна существовавшей грамматики, потому что не было другого языка, кроме грамматических терминов-понятий, на котором можно было обсуждать язык. Получилось, что способ абстрагирования языка от «слова человеческого» ( де Куртенэ) стал самим объектом. Когда же «оказалось», что язык – не совсем то, что показывает грамматика, к этому надо было долго и трудно привыкать. Через 150 или 200 лет после Гумбольдта вопрос, как писать теорию языка, теорию, эффективную в качестве средства познания реального языка, признаётся актуальным. Но язык (и как langue, и как langage, т. е. «слово человеческое») - это материя совершенно особого рода, такого, что, видимо, любое его теоретическое представление придётся называть «грамматикой». Так говорит Ж. Деррида о возможности теории знака, и так действует Н. Хомский, исследующий врождённую человеку способность к языку. Значит, вопрос не в том, должна ли теоретическая лингвистика быть грамматикой, а в том, какой грамматикой она в принципе может быть.
Поскольку же нашим вопросом имплицирована не задача для разового решения, а масштабная проблема для сегодняшней лингвистики в целом, то и решать её следует с систематической проверкой оснований, с критикой грамматического разума и развитием культуры метаграмматического мышления.
И, надо полагать, бесперспективно делать такую работу на материале отдельного языка.
Источник примеров
Radcliff Ann. The Mysteries of Udolpho – Oxford University Press, 1980
Библиографический список
1. Литвинов грамматика и её отношение к грамматике теоретической и нормативной [Текст] / // Вопросы теории и методики преподавания немецкого языка / ПГПИИЯ – Пятигорск, 1975 – с.64-70
2. Литвинов категории времени в немецком языке (давление семантики на грамматику) [Текст] / // Проблемы семантического синтаксиса / ПГПИИЯ – Пятигорск, 1978 – с.33-41
3. Литвинов теоретического понятия (на материале «перфекта») [Текст] / // Методологические и философские проблемы языкознания и литературоведения – Новосибирск: Наука, 1984 – с.176-185
4. Литвинов трактат [Текст] / – Пятигорск: Изд. ПГЛУ, 1998
5. Литвинов понятия для истории языка [Текст] / // Текст, речь, коммуникация. Вып. IV... Посвящается юбилею – Владикавказ: Изд. СОГУ им. К. Хетагурова, 2006 – с.50-58
6. О соотношении результатива и статива с пассивом и перфектом в английском языке [Текст] / // Лингвистические исследования 1981 / АН СССР. Институт языкознания – М., 1981 – с.180-193
7. Английский субъектный результатив (статив) и интранзитивный перфект [Текст] / // Лингвистические исследования 1982 / АН СССР. Институт языкознания – М., 1982 – с.177-190
8. Радченко перфектные образования в немецком языке. Дисс... канд. филол. наук [Текст] / – ПГПИИЯ, Пятигорск, 1988
9. Akmajian Adrian, Steele Susan M, Wasow Thomas. The Constituent Structure of VP and AUX and the Position of the Verb be [Text] / A. Akmajian et al. // Linguistic Analysis – vol.1, n.2, 1975 - p.205-245
10. Bernt Rolf. A History of the English Language [Text] / R. Bernt – Leipzig: VEB Verlag “Enzyklopдdie”, 1984
11. Bosker A. Het gebruik van het imperfectum en het perfectum in het Nederlands, het Frans en het Engels [Text] / A. Bosker – Groningen: Wolters, 1961
rie Bernard. Tense [Text] / rie – Cambridge: Cambridge University Press, 1985
13. Defromont Hubert J. Les constructions perfectives du verbe anglais contemporain [Texte] / H. J.Defromont – The Hague & Paris: Mouton, 1973 / JL. Series practica 185
14. Eroms Hans-Werner. Die doppelten Perfekt - und Plusquamperfektformen im Deutschen [Text] / H. W.Eroms // Studia linguistica et philologica. Festschrift fьr Klaus Latzel – Heidelberg: Carl Winter, 1984 – S.343-351
15. Litvinov V. P., Nedjalkov V. P. Resultativkonstruktionen im Deutschen [Text] / V. P.Litvinov u. a. – Tьbingen: Gunter Narr, 1988 / SDG 34
16. Litvinov V. P., Radиenko V. I. Doppelte Perfektbildungen in der deutschen Literatursprache [Text] / V. P.Litvinov u. a. – Tьbingen: Stauffenburg, 1998 / SDG 55
17. Paul Hermann. Deutsche Grammatik. Band IV. Syntax (Zweite Hдlfte). 4. Aufl. [Text] / H. Paul – Halle (Saale): Max Niemeyer, 1958
