gratitude (X felt gratitude.)
благодарность (Х почувствовал благодарность.)
= (a) X felt something because X thought something
Х почувствовал что-то, потому что Х подумал что-то
(b) sometimes a person thinks like this about someone else:
Иногда человек думает так о ком-то еще:
(c) “this person did something good for me
“этот человек сделал что-то хорошее для меня
(d) this person didn't have to do it
этот человек не должен был делать это
(e) this person did it because this person wanted to do something good
for me
этот человек сделал это, потому что этот человек хотел сделать
что-то хорошее для меня
(f) I want to say to this person: I think good things about you
because of this”
я хочу сказать этому человеку: я думаю хорошие вещи о тебе
из-за этого
(g) when this person thinks like this
когда этот человек думает так
this person feels something good because of this
этот человек чувствует что-то хорошее из-за этого
(h) X felt something like this because X thought like this
Х почувствовал что-то такое потому что Х подумал так
compassion (X felt compassion.)
сострадание (Х почувствовал сострадание)
= (a) X felt something because X thought something
Х почувствовал что-то, потому что Х подумал что-то
(b) sometimes a person thinks like this about someone else:
иногда человек думает так о ком-то еще:
(c) “something bad happened to this person
“что-то плохое произошло с этим человеком
(d) this person feels something bad because of this
этот человек чувствует что-то плохое из-за этого
(e) I don't want this person to feel like this”
я не хочу, чтобы этот человек чувствовал так”
(f) when this person thinks like this
когда этот человек думает так
this person feels something bad because of this
этот человек чувствует что-то плохое из-за этого
(g) X felt something like this because X thought like this
Х почувствовал что-то такое, потому что Х подумал так
В книге “Эмоции в разных языках и культурах” (Emotions across Languages and Cultures) [Wierzbicka 1999] этот подход применялся на нескольких десятках терминов эмоциональной сферы английского языка и на значительном количестве терминов, выражающих эмоции, из других языков. В ряде работ, посвященных ЕСМ, этот подход использовался для анализа языкового материала многих языков. Так, например, Клифф Годдард использовал его применительно к малайскому языку, Рай Хасада – на материале японского языка, Джин Харкинс – на материале английского языка австралийских аборигенов, Павел Корнаки и Женгдао Ие – на материале китайского, Роберт Бугенхаген – применительно к австронезийскому языку мбула, Уве Дурст – применительно к немецкому языку, и др. (см, например: [Harkins and Wierzbicka eds. 2001; Enfield and Wierzbicka eds. 2002]).
Следующая часть данной статьи будет посвящена иллюстрации объяснительной силы предлагаемого метода анализа на примере контрастивного анализа немецкого слова Reue и его предполагаемого английского эквивалента remorse ‘раскаяние’. Одновременно будет продемонстрировано, как отсутствие соответствующего анализа эмоциональных слов часто приводит к спорам – в философии, психологии и других сферах – вызванным исключительно случаями непонимания семантического значения.
5. “Reue” vs “Remorse”
Немецкое Reue обычно переводится на английский язык или словом repentance ‘раскаяние, сожаление, покаяние’, или словом remorse ‘угрызения совести, раскаяние’. Например, немецко-английский “Словарь стандартного немецкого языка” (Langenscheidt’s Standard German Dictionary) [1993] предлагает двойное толкование – repentance, remorse. На самом деле немецкое Reue не соответствует значению ни одного из этих слов, и неудивительно, что, когда, например, говорящие по-английски читают знаменитое эссе Макса Шелера (1954/1920) на тему Reue и Wiedergeburt, они запутываются и не могут понять смысл. Так, английский философ Габриель Тейлор [Taylor 1985] считает, что Шелер был неправ в трактовке Reue, в частности он ошибался в том, что придавал большое значение этому эмоциональному состоянию, полагая, что Шелер говорил о remorse. На самом деле Тейлор неправильно понял Шелера, потому что Шелер говорил не о remorse, а о Reue, а эти два концепта не совпадают.
Тот факт, что Шелер постоянно говорит об “акте Reue” (“der Reueaktus”), подчеркивает отсутствие соответствия между двумя этими концептами. В обычных условиях никто не станет говорить об “act of remorse” ‘акте раскаяния’, как никто не будет говорить об “акте вины” (“act of guilt”): remorse человек обычно переживает, это не акт, который можно совершить. В отличие от Reue, значение этого понятия не связано с личной волей человека. Безусловно, в этом кроется причина того, что Reue часто переводится на английский язык как repentance (этот вариант использует, например, Бернард Нобл, английский переводчик Шелера). Но понятие repentance, зависящее от воли человека, не содержит внутреннего компонента “чувство”, который является доминирующим в Reue: человек не может “чувствовать” repentance. Шелер (1954/1920) говорит о Reue как о “боли” (Schmerz, p. 48), и о “неудержимых слезах” ("die unversieglichen Trдnen", p.52) Reue; но никто не будет говрить о repentance как о “боли”.
Меня интересует не шелеровская теория Reue как таковая, но значение обычного немецкого слова Reue, на котором строится эта теория. Обсуждение понятия Reue Шелером проясняет значение Reue в обычном языке, а ошибочная критика Шелера Тейлором непреднамеренно проливает свет на различие между Reue и remorse.
Я бы предложила для Reue следующее эксплицитное толкование:
Reue (X felt Reue.)
Reue (Х почувствовал Reue.)
(a) X felt something because X thought something
Х почувствовал что-то, потому что Х подумал что-то
(b) sometimes a person thinks like this about something:
иногда человек думает так о чем-нибудь:
(c) “I did this
“я сделал это
(d) I know now that when I did it I did something very bad
я знаю теперь, что, когда я сделал это, я сделал что-то очень плохое
(e) I don't want to do things like this”
я не хочу делать такие вещи”
(f) when this person thinks likes this
когда этот человек думает так
this person feels something very bad because of this
этот человек чувствует что-то очень плохое из-за этого
(g) X felt something like this because X thought like this
Х почувствовал что-то такое, потому что Х подумал так
Я думаю, что Reue может восприниматься как некий “акт”, поскольку в его значении присутствует как признание ( “I did something very bad” ‘я сделал что-то очень плохое’), так и компонент волеизъявления (“I don’t want to do things like this” ‘я не хочу делать такие вещи’). Кроме того, понимание “I know now” ‘я знаю теперь’ предполагает изменение в мышлении человека. С учетом этих компонентов идея Шелера о том, что Reue “есть самая революционная сила духовного мира” [Scheler 1960: 56] и что Reue “влияет на духовное обновление” [Scheler 1960: 42], представляется верной и последовательной.
Шелер находит идеальную модель Reue в образе Блудного Сына в Евангелии от Луки (Лука 15: 11-32); при этом не тогда, когда он решает вернуться домой, а “когда он видит, пораженный, любовь отца” [Scheler 1954/1923: 162]. Прежде чем сравнивать значение Reue со значением remorse, будет полезно сопоставить образ Блудного Сына и образ Иуды, который, по “Новой версии Библии короля Джеймса” (the New King James Version), чувствовал “remorse” (Matt. 27: 3)2 и в результате повесился. Историю Иуды можно было бы использовать как доказательство мнения Тейлора и других о том, что “remorse” не всегда ведет к духовному обновлению и росту.
Следует заметить, что в Библии Лютера и современных немецких переводах, основанных на тексте Лютера, в истории Иуды используется именно слово Reue. Например, в Die Gute Nachricht in heutigem Deutsch читаем об Иуде, что “ packte ihn die Reue” (‘и раскаявшись’) (Матф. 27: 3). Но это не соответствует греческому оригиналу. В греческом тексте используется слово metamelomai. По мнению исследователей греческого текста Нового Завета, оно имплицирует изменение в мышлении, которое “может привести либо к бессмысленному раскаянию (“remorse”) Иуды, либо к изменению в поведении” [Leon-Dufor 1980, Dictionary of the New Testament]. В [Louw and Nida 1989: 373] metamelomai трактуется следующим образом: “изменить свое решение, передумать, возможно со скрытым сожалением, раскаянием”. Исследователи отмечают, что в Послании к евреям это слово употребляется по отношению к Богу: “клялся Господь и не раскается” 3 (Евр. 7: 21).
Все комментаторы подчеркивают, что metamelomai очень отличается от ключевого концепта Нового Завета – metanoia, который трактуется как “repentance” ‘раскаяние, покаяние’ и “conversion” ‘обращение (грешников)’. В Теологическом Словаре Нового Завета Киттеля (Kittel’s Theological Dictionary of the New Testament) об Иуде говорится следующее:
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
