Новочеркасск, 1962 г (стр. 4 )

Среди известных поименно убитых практически нет детей, в то время как многие очевидцы свидетельствовали, что немало мальчишек сидело на ветвях деревьев в сквере перед зданием горкома, и после залпов вверх они посыпались с них «как груши». Президент фонда «Новочеркасская трагедия» Бочарова утверждает, что во время расстрела дети погибли, но это были воспитанники детдомов, которых немало в Новочеркасске, и один из них находился в нескольких десятках метров от роковой площади, в том же самом квартале, где расположен и Атаманский дворец. По ее словам, «нам рассказывали, что под деревьями видели груду лежащих вместе ребячьих тел. Над ними стояли женщины и плакали. Я уточняла: “Рыдала ли какая-нибудь женщина над телом, касаясь его?” Нет, не было этой естественной материнской реакции. И потом малышей [из детдома] никто не искал».24 Повезло и мальчишке Саше Лебедю (будущему российскому генералу): пули просвистели мимо. О чем он потом вспоминал неоднократно.

Далеко не все раненные отважились обратиться в больницы. По официальным данным, всего пострадавших было 87 человек, а в больницы обратилось 45 человек с огнестрельными ранениями. Так что логично говорить о некотором количестве неучтенных смертей от ран.

Расстрел не запугал жителей города. Напротив, он вызвал новый взрыв возмущения и новые протесты. После 14 часов 2 июня к горкому КПСС начали собираться горожане: «Подобного возмущения не знал Новочеркасск  со времен своей истории и не узнает более… Площадь скандировала: “Хру-ще-ва! Хру-ще-ва! Пусть посмотрит!”».25 Только к вечеру ситуация в городе начала нормализовываться. В 21 час 30 минут по приказу Плиева был введен комендантский час.

Но и 3 июня протесты продолжались. Утром часть рабочих НЭВЗа вновь не приступила к работе и небольшими группами двинулась в город. У горотдела милиции и горкома КПСС собралась толпа в 500 человек. Циркулировала масса слухов, которые и были предметом обсуждения. Но во второй половине дня люди начали постепенно расходиться.

3 июня в 15 часов по городскому радио с обращением к населению Новочеркасска выступил член Президиума ЦК КПСС Фрол Козлов. До этого дважды (2 и 3 июня) транслировалась выступление Микояна. В своей речи Козлов сослался на переговоры «с группой представителей», что «они поставили вопрос о порядке в городе и на предприятии» и просили «выступить по местному радио и выразить наше отношение к беспорядкам, которые чинят хулиганствующие элементы». Партийный чиновник из Москвы пообещал то, чего хотели рабочие услышать от директора Курочкина и других чиновников, разобраться «с недостатками в установлении расценок» и принять «меры к улучшению торговли продуктами питания и широкого потребления». Тем не менее, речь Козлова была насыщена пропагандистскими штампами и заканчивалась словами: «Нормальный порядок в городе несмотря ни на что будет восстановлен. За работу, товарищи!»

Для усмирения в город были подтянуты воинские подразделения пяти дивизий. В связи с введением в Новочеркасске комендантского часа в ночь на 4 июня патрули задержали и проверили около 240 человек, среди которых оказалось немало студентов. Оперативный штаб по управлению группировкой внутренних войск возглавил заместитель министра внутренних дел РСФСР . В состав объединенного воинского контингента входили 98-й отдельный батальон из Каменска-Шахтинского, 566-й полк из Грозного, 505-й полк 89-й дивизии из Ростова. Из общевойсковых соединений привлекались части 18-й танковой дивизии Новочеркасского гарнизона, 92-я мотострелковая дивизия из Орджоникидзе (Владикавказа) и др.

4 июня в Новочеркасске состоялось собрание городского партийного актива, на котором, согласно стенограмме, присутствовало более 40 человек, в том числе – встреченные «бурными аплодисментами» Козлов, Микоян и Полянский (присутствовавшие здесь же первый секретарь обкома , председатель облисполкома , председатель совнархоза Ростовского экономического административного района ­нов оваций не удостоились). На собрании заслушивался и обсуждался единственный вопрос: «О фактах беспорядков и нарушений нормальной жизни города и задачи городской партийной организации по мобилизации города на успешное выполнение планов коммунистического строительства». В стенограмме не содержится текста речи Козлова, которой было открыто совещание, можно лишь догадываться: он должен был клеймить участников протестов, которые на этом партийном форуме именовались не иначе как «хулиганы» или «отдельные группы отщепенцев». Все присутствовавшие клялись в личной верности коммунизму и изощрялись в одобрении действий властей. Один из ораторов, доктор технических наук, профессор Новочеркасского инженерно-мелиоративного института ­дов, заявил, что именно эти хулиганы, а не кто другой, «организовали остановку железнодорожного движения, они убили (Sic! – авт.) солдат и офицеров славной нашей Советской армии».26

В течение последующих дней, 5–7 июня, жизнь в Новочеркасске постепенно нормализовалась, начинали работать предприятия, восстановилось движение транспорта, был отменен комендантский час, выводились войска; заметно улучшилось снабжение населения продовольствием. По итогам городского партийного актива, состоявшегося 4 июня, на заводах, в учреждениях и учебных заведениях прошли собрания, на которых осуждались преступные действия «хулиганских элементов, спровоцировавших беспорядки». Высшие партийные работники посетили НЭВЗ и другие предприятия. Директором электровозостроительного завода был назначен ,27 который в 1955–1957 гг. уже возглавлял НЭВЗ; кадровые рабочие его хорошо помнили и уважительно о нем отзывались. Новая заводская администрация приняла меры к устранению застарелых недостатков в организации труда, быта и общественного питания работников предприятия.

Возмущение горожан перешло в скрытые формы. Среди писем граждан, направляемых в органы власти, сотрудники госбезопасности обнаружили анонимный документ под названием «Первый ультиматум», под которым стояла подпись «Народный комитет». В этом анонимном послании предъявлялось требование властям допустить родственников к раненым, сообщить родным место захоронения трупов, а также содержалась угроза, что в случае невыполнения указанных требований информация о происшествии будет передана иностранцам. В одном из цехов НЭВЗа была обнаружена антисоветская листовка. Ее написала и вывесила 20-летняя токарь-револьверщица . На Триумфальной арке по спуску Герцена (через которую и двигались демонстранты) неизвестные лица начертали надпись «Да здравствует забастовка!»

12 июня партийный комитет НЭВЗа рассмотрел наболевшие вопросы: 1) о расстановке и использовании деловых и политических качеств командного состава заводоуправления, цехов, отделов завода и института электровозостроения; 2) о создании комиссии по проверке и уточнению тарификации, нормированию работ и по вопросам быта; 3) утверждение комиссии по проверке воспитательной работы на заводе. Решением парткома формировался кадровый резерв. Среди выдвиженцев оказались начальник обмоточно-изоляционного цеха , начальник машинного цеха , начальник электроцеха (позднее он стал директором научно-исследовательского и проектно-конструктор­ского института электровозостроения при заводе и добился на этом поприще значительных успехов), начальник отдела техники безопасности . Были созданы три комиссии: по проверке и уточнению тарификации, нормированию работ и установлению дополнительных отпусков в цехах завода (эта комиссия работала ежедневно с 10 до 16 часов), по улучшению бытовых условий трудящихся и по проверке состояния воспитательной работы на заводе. На заседании парткома НЭВЗа новый директор Аброскин выступал в качестве основного докладчика по первым двум из вышеназванных вопросов.28

Таким образом, дабы несколько успокоить рабочих НЭВЗа, представители власти начали усиленно демонстрировать свое внимание к улучшению их материально-бытовых условий. 12 сентября состоялось собрание партийно-хозяйственного актива Новочеркасска с повесткой дня «Об улучшении бытовых условий трудящихся города».29 За плохое руководство коллективом завода и невнимание к вопросам воспитания, бездушное отношение к нуждам и запросам рабочих решением обкома был исключен из партии и снят с должности непосредственный виновник беспорядков директор завода Курочкин. За неудовлетворительную постановку партийно-организационной и массово-политической работы, слабое руководство цеховыми партийными организациями и партийными группами освобожден от обязанностей секретаря парткома и получил строгий выговор с занесением в учетную карточку Перерушев.30 Ростовский обком КПСС 2 августа принял постановление «О серьезных недостатках в организаторской и массово-политической работе партийной организации Новочеркасского электровозостроительного завода». Курочкин, говорилось в постановлении, «неудовлетворительно руководил предприятием, крайне мало бывал в цехах, не опирался на партийный и хозяйственный актив, мало советовался с ним, не всегда считался с мнением и рекомендациями парткома, пренебрежительно относился к бытовым нуждам и культурным запросам рабочих, допускал факты бюрократического, бездушного отношения к людям».31 Посыпались и другие чиновничьи головы. Волна разбирательств затронула и первого секретаря обкома Басова (первым предложившего военный путь разрешения конфликта). 15 августа 1962 г. он был освобожден от должности и оказался советником при правительстве Кубы по вопросам животноводства, возвращаясь к своей первоначальной сфере профессиональной деятельности. С этого времени началась его довольно успешная дипломатическая карьера.

Но одной пропагандой, демонстрацией отеческой заботы о трудовом народе и порицанием «хулиганов», своеобразной «поркой» местных начальников дело, естественно, не ограничилось. Новочеркасский бунт попортил немало крови партийным «вождям», и они желали жестоко наказать виновных. Над участниками беспорядков было устроено показательное судилище. «Выполняя заказ верховной власти, суд вынес приговоры, в том числе расстрельные, ни в коей мере не соответствовавшие тяжести содеянного и основанные на фальсифицированных уликах».32 Семь человек: Александр Федорович Зайцев, Андрей Андреевич Коркач, Михаил Алексеевич Кузнецов, Борис Николаевич Мокроусов, Сергей Сергеевич Сотников, Владимир Дмитриевич Черепанов, Владимир Георгиевич Шуваев были приговорены к расстрелу; 82 человека получили различные сроки заключения, в большинстве 10-12 лет; 25 человек репрессированы за злостное хулиганство. Часть дел возбудили по месту жительства, поскольку на НЭВЗе работали не только коренные горожане. В общей сложности к уголовной ответственности было привлечено до 200 человек. «Декабристы из Новочеркасска» попали в «Устимлаг» в (Коми АССР) и ряд сибирских лагерей, при этом женщин направляли в Мариинские лагеря.