Индивидуальные различия в психологической адаптации к условиям профессиональной деятельности у госслужащих (стр. 3 )

Вторая глава диссертации посвящена рассмотрению проблемы психологической адаптации к условиям профессиональной деятельности госслужащих ТО, которые определяются психологическими адаптационными механизмами, или психологическими особенностями, наиболее значимыми для регуляции психической деятельности (, 1997; , 1979; , 1988; , 2001; , 2003; , 2006 и др.).

В первом параграфе представлена общая характеристика государственной службы как сферы профессиональной деятельности.

Во втором параграфе рассматривается функциональное предназначение таможенных органов как особого вида государственной службы, позволяющее выявить особенности требований к специальным способностям в соответствии с системным субъектно-деятельностным подходом к психологическому изучению профессиональной деятельности (, 1992). Показано, что профессиональная деятельность таможенной службы относится к типу социономических профессий (, 1996; J. I. Holland, 1985).

В третьем параграфе дано описание ресурсной модели профессиональных способностей (спецспособностей) к социономическим профессиям (, 1997; , 1997), позволяющей объяснить индивидуальные различия в психологической адаптации госслужащих ТО.

В соответствии с ресурсной моделью спецспособностей, эффективность профессиональной деятельности в социономических профессиях тем выше, чем в большей степени совпадают требования профессиональной деятельности и индивидуальные особенности профессионала по когнитивному, мотивационному и личностному компонентам спецспособностей (, 1997).

В конце данного параграфа было сделано предположение, что в основе предрасположенности к развитию дезадаптации госслужащего ТО лежит низкий уровень развития практического социального интеллекта (когнитивный компонент спецспособностей), несформированная мотивационная черта доминантности как показатель низкой степени удовлетворения потребности в доминировании (мотивационный компонент спецспособностей) и, неадекватный требованиям государственно-управленческой деятельности, стиль межличностного взаимодействия (личностный компонент спецспособностей).

Четвертый параграф посвящен анализу механизмов психологических защит как форм преодоления дезадаптивных состояний у госслужащих ТО.

Подчеркивается, что в соответствии со “Структурной теорией защит Эго” (R. Plutchik) в основе дезадаптивных состояний госслужащих ТО лежит проявление деструктивных психологических защит. Особое место здесь занимает рассмотрение положительных и отрицательных последствий проявления психологических процессов компенсации (А. Адлер, 1993; ,1986; , 1974 и др.) для дальнейшего профессионального развития личности госслужащего ТО.

Пятый параграф посвящен анализу профессионального самосознания как следствия актуализации психологических защитных механизмов.

Подчеркивается, что психологические защиты являются механизмами, отражающими структуру самосознания профессионала. При высоком уровне напряженности психологических защит дезадаптивное состояние рассматривается как форма отражения деструктивного типа самосознания (Р. Бернс, У. Джеймс, , К. Роджерс, , З. Фрейд, К. Хорни, Э. Эриксон и др.).

В шестом параграфе рассматривается показатель эффективности профессиональной деятельности, свидетельствующий о степени адаптированности к условиям деятельности таможенной службы.

Третья глава диссертации посвящена описанию методического обеспечения и результатов эмпирического исследования индивидуальных различий в адаптации к условиям профессиональной деятельности госслужащих ТО.

В первом параграфе дано описание условий проведения исследования и особенности выборки.

Во втором параграфе изложена диагностическая процедура и методики изучения предрасположенности к развитию психологической дезадаптации госслужащих ТО.

Исследование проводилось в два этапа. На первом этапе (при первичном профессионально-психологическом отборе) выявлялась степень выраженности структурных компонентов спецспособностей к административно-государственному управлению: (1) практического социального интеллекта, (2) мотивационной черты доминантности и (3) стиля межличностного взаимодействия. На втором этапе (через один год работы в ТО) у той же экспериментальной выборки исследовались основные признаки психологической адаптации и дезадаптации: (1) механизмы психологических защит, (2) профессиональное самосознание и (3) эффективность профессиональной деятельности.

С целью выявления индивидуальных различий в степени выраженности спецспособностей к административно-государственному управлению, характере психологических защит, особенностях профессионального самосознания и эффективности профессиональной деятельности проводился сравнительный и корреляционный анализ групп с различной выраженностью степени адаптированности (по индексу адаптации, или соотнесенной фрустрационной напряженности, представляющим собой соотношение фактора С (эмоциональная устойчивость/неустойчивость) и фактора Q4 (фрустрационная напряженность) личностного опросника 16 PF (, 1988).

Выбор индекса адаптации в качестве косвенного показателя психологической адаптированности обусловлен экспериментальными исследованиями, в которых были обнаружены корреляционные связи индекса адаптации с физиологическими (артериальное давление, частота сердечных сокращений, кожно-гальваническая реакция, альфа ритм фоновой ЭЭГ и др.), биохимическими показателями, наиболее существенными факторами психического состояния, межличностного взаимодействия и успешностью деятельности в различных профессиональных группах. Индекс адаптации, во-первых, достоверно дифференцирует не только крайние группы (с эффективной психической адаптацией и со стойкими ее нарушениями), но и промежуточную (с неустойчивой психической адаптацией) и, во-вторых, не изменяется в зависимости от интенсивности требований, предъявляемых к адаптационным механизмам в конкретных условиях среды (, 1988 и др.). Показатель индекса адаптации позволил разделить всю экспериментальную выборку на две полярные группы, называемые далее ­ «адаптированные» и «дезадаптированные».

Оценка степени выраженности практического социального интеллекта осуществлялась с помощью шкалы социальной интроверсии (0-шкала) СМИЛ, имеющей высоко значимые корреляции с когнитивными компонентами социального интеллекта (J. Guilford, 1967; H. Marlow, 1986).

Для измерения степени сформированности мотивационной черты доминантности, являющейся показателем удовлетворенности психологической потребности в доминировании (H. Murray, 1938; Х. Хекхаузен, 1986; , 1957; , 1983) использовался фактор «доминантность / конформность» (Е) личностного опросника 16 PF.

Стиль межличностного взаимодействия определялся специфической комбинацией шкал СМИЛ и факторов личностного опросника 16PF, характеризующих типы интерперсонального поведения (T. Leary, 1969; , 1998).

Определение эмоционального отношения к себе как к профессионалу (аффективной составляющей самосознания) проводилось с помощью интерпретационных коэффициентов Цветового теста (, 1982, , 1998) и проективных показателей теста РНЖ.

Особенности представлений о себе как о профессионале (когнитивная составляющая самосознания) и эффективность деятельности госслужащего ТО была выявлена с помощью методики самооценки и экспертной оценки личности (, 2002), разработанная на основе метода групповой оценки личности, и специально адаптированная на выборке сотрудников таможен.

Опросник представлений о профессиональных ресурсах (ОППР), применялся для выявления представлений о ведущих и факультативных компонентах профессионально важных качеств госслужащего ТО.

В третьем параграфе приведены общие результаты статистической обработки данных.

Четвертая глава посвящена обсуждению результатов эмпирического исследования индивидуальных различий в психологической адаптации к условиям профессиональной деятельности госслужащих ТО.

В первом параграфе описаны половозрастные различия и различия по стажу работы в государственных органах в группах «адаптированных» и «дезадаптированных», а также обобщены результаты факторного анализа переменных личностного опросника 16PF и СМИЛ, составляющих структуру предрасположенности к развитию синдрома адаптации и дезадаптации (Табл.1).

При оценке гендерных различий в группе «адаптированных» достоверно более значимо преобладают лица мужского пола (ч2=7,77**). Различий по возрастным категориям и стажу работы в государственных органах в группах «адаптированных» и «дезадаптированных» не обнаружено.

На основе факторного анализа было выделено пять факторов.

В первый фактор вошли показатели практического социального интеллекта, мотивационной черты доминантности и «доминантного» и «доброжелательного» стиля межличностных отношений как ведущих компонентов спецспособностей к административно-государственному управлению. Второй фактор отражает уровень развития механизмов эмоциональной регуляции поведения, что является показателем степени интериоризации конвенциональных норм. Оба фактора характеризуют предрасположенность к развитию синдрома психологической адаптации госслужащих ТО.

Третий, четвертый и пятый факторы демонстрируют предрасположенность к развитию синдрома дезадаптации, который будет проявляться в двух формах. Первая форма дезадаптации выражается в преобладании низкого практического социального интеллекта и низкой степени интериоризации конвенциональных норм, которые выражаются в тенденции к избеганию ответственности за результаты принятых решений и социальных интеракций, ухода от установленных правил, принятых обязательств, стремлении извлекать выгоду из ситуации, отсутствии чувства вины, непринужденности и спонтанности во внешнем взаимодействии с людьми наряду с низкой рефлексией этого взаимодействия. Вышеизложенный механизм в психоанализе получил название «лакуна супер-эго», обозначающий «провалы», или нарушение, в нравственности субъекта (Ч. Райкрофт, 1995). Вторая форма дезадаптации выражается в преобладании низкого практического социального интеллекта и высокой степени интериоризации конвенциональных норм, которые проявляются в избыточном самоконтроле за поведением, гиперответственности, сконцентрированности на соблюдении норм и правил без учета изменений внешней реальности. В результате нарушаются механизмы регуляции поведения, что приводит к нарастанию эмоциональной напряженности путем потребности в самонаказании (аутоагрессии) и суицидальных тенденций.