Нравственная автономия по Канту и Ницше (стр. 5 )

Мысли о вечном возвращении, которую Ницше почему-то считает своим открьтем, Он придавал чрезвычайно большое значение и делалъ опыт даже обосновать ее научно. Со всею системою его она, конечно, органически связана. Философ, который выше всего ставит культ и инстинкт жизни, который отрицательно относится ко всякой трансцедентпой метафизике, естественно должен был не только сказать «аминь» наличной действительности, но и желать ее вч-ного повторены. Уже по терминамъ: «благословение», «искуп-ление», «оправдаше» мы можемъ видеть, что это учение носить религюзный характеръ: действительно у Ницше оно заменяет релнпю. «Наложить, говоритъ Он, печать вечности на нашу жизнь. Эта мысль более содержитъ, чем все религш, кото-рые презирали эту жизнь как преходящую и учили устремлять взоръ к неопределенной иной жизни». «Мысль о вчном возвращении должна быть релипей свободнейших, са-мых свътлых и возвыщешгЬйших душъ». «Не на далеюя, неизвестные блаженства, благословения и прощения должно уповать, а жить так, чтобы мы еще раз и во веки так хотели бы жить! Наша задача выступает пред нами в каждый моментъ»—вот нравственный выводъ из ученш о вчном возвращении. Когда эту «мысль мыслей ты воплотишь в тебя, то она прообразует тебя. Во всемъ, что хочешь ты делать, тебя давить будет как величайшая тяжесть вопрос:

хотлъ ли бы я делать это безчислепное множество разъ?» Поэтому Ницше полагает, что с мыслью о вчном возвра-щенш возникает новая история—«будущая история: эта мысль всегда будет одерживать победу и не вруклще в нее не должны ли будут по природе своей вымереть? Но кто существование свое считает годным для вечного повторения, тот останется,—и среди таковых возможно столь совершенное состояние, до которого не доходил еще ни один утопист». Высшее, что возможно для человека, это перенести - наше безсмертие, бессмертие именно в этом, полном страданий мире, от которого никуда мы не можемъ уйти, так как другого мира нет, н в который мы вечно должны возвращаться. Конечно, все несчастные, слабые, больные, страдающие в жизни и пессимистически на нее смотрянце, не могут вынести тяжести мысли об этом ужасном бессмертии и должны погибнуть. Но скорбеть об этом нечего! останутся сильные, здоровые, счастливые; которые находят жизнь, свою столь ценною, что всегда пожелали бы ее возвращения;—эти не только останутся, но и возвысят жизнь, сделают ее более совершенною и ценною. Но, очевидно, это—люди сверх-человеческого типа. Только такие люди могут желать вечного возвращения; но с другой стороны—только мысль о вечном возвращении может дать велгппе человеку и создать сверхчеловека—«эти положения столь тесно связаны друг с другом, что образуют две стороны одной и топ же мысли».— Но воля сверхчеловека не только благословляет настоящее и желает его возвращения, но благословляет и говорить «аминь» прошедшему. Конечно и настоящее и прошлое земли оправдывается будущим; по сверхчеловек тем освобождает себя от непреоборимой власти прошедшего, что воля его говорить: <я этого желала». «Все «было» есть обломок, загадка, ужасная случайность, пока воля не скажет: «но я так желала!» Пока создающая воля не прибавить: «но я так и теперь желаю, и буду так желать!». «В этом только и есть освобождение». 

В сверхчеловек собственно дух человеческий и вступает в третью стадию своего превращается — из льва в ребенка. «Зачем же хищный лев должен превратиться еще в ребенка? Дитя—это невинность, забвение, новое начало, игра, само из себя катящееся колесо, первое движение, святое «да». Да, для игры создавания, братья мои, нужно святое слово «да»: своей воли хочет дух, свой мир приобретает себе утративший мир». — Мы видим, как строго выдерживается в учении о сверхчеловек мысль об автономии воли, т. е. о ее абсолютной независимости от всего и зависимости всего от ее: «я так желала».

В сверхчеловеке Ницше представляет новый идеал для человечества. Что же должно делать современное человечество, устремляясь к этому идеалу? Участвовать в созидании сверхчеловека, способствовать совершенству жизни, ее самопреодолению, ее стремление в беспредельную высоту н для того дать. все средства к полному развитие инстинкта жизни у каждого индивидуума. Разнообразие этих инстинктов и их борьба— вот ступени, по которым жизнь восходить на высоту. «Люди не равны. И они не должны быть равны, говорить Заратустра: что такое была бы моя любовь к сверхчеловеку, если бы я говорил иначе? Тысячами мостов и пере-кладипъ должны они стремиться к будущему; все больше должна расти между ними вражда п. неравенство». Неравенство, вражда. препятствия, борьба, все это укрепляет волю человека и делают ее сильною; властною волею. Зло в этом случае является лучшею силою. Не довольство; но больше власти, не мир всюду, а война, не добродетель; а ловкость.. Слабые и неудачные должны погибнуть—таково первое положение нашей любви к людям». Любовь к ближнему должна быть заменена любовью к дальним и будущим: «братья мои, не любовь к ближнему заповедую я вам, а любовь к самому дальнему.. Пусть будущее и отдаленное будет для тебя причиною твоею сегодня; а в друге своем ты должен любить сверхчеловека; как причину твою». И моя великая любовь к самым дальним требует: «не щади ближнего». Человек есть нечто, что должно быть преодолено». «О, братья мои; развС л жесток? Но я говорю: падающее надо еще и толкнуть. Все сегодняшнее падает, распадается. Может быть кто захочет удержать его; но. я—я хочу еще и толкнуть его!. Подражайте моему примеру». Твердость — вот черта, характеризующая людей новой морали: «эту новую скрижаль, о, мои братья, я ставлю над вами: будьте тверды». Напротив, Заратустра запрещает своим последователям смирение, уступчивость; терпение, особенно сострадание, и аскетически-пессимистический взгляд на мир. Все это удерживает человека на той ступени измельчания, которая в современных людях так возмущает Ницше. Слишком мал даже велики"! среди людей, слишком ничтожно его и добро и зло, и это вчное возвращение «маленького человека» производит в Ницше отвращение, тоску и скуку 2); Он преспрает пынешнего человека 3) и ставить проблему: какой тип человека доля по воспитывать, должно желать, как в высшей степени ценный, достойный жизни и надежный для будущего 4). Этот тип — сильная индивидуальность в полном разцвете ее жизненных ипстинктов. Это—новая аристократия, и много, нужно благородных, поставивших себе ц^лью будущее, чтобы произошла такая аристократ 5); черты, ее характеризующая: гордость, высокомрие, чувство расстояния между высшими и низшими. великолепная животность, завоевательные инстинкты, страсть месть и т. д. 6); чтобы человек непрестанно рос в вышину, Он должен вообще воспитать в себе привычку господствовать; Он должен быть окружение, рабами, как орудиями его воли; не он должен служить обществу, а общество должно быть его орудием и подмостками и в нем находить свое оправдание и смысл.

Такова нравственная автономия по учению философа нашего собственно времени. ее основные положения, как видим, таковы: 1) воля к власти или инстинкт жизни в высокой степени его напряжения—как источник и норма нравственного закона и ценностей; 2) самолюбие, как внутреннее побуждение, и 3) совершенство человеческой особи во всей полноте ее чисто индивидуальных свойств, как цель нравственной деятельности. Мораль Ницше тем более уязвима для критики, что построена на противоречивых предпосылках. Но прежде, чем произносить относительно ее какое либо суждение, сопоставим с нею учение того великого философа, которому в новой философии принадлежит особенная заслуга рельефно выделить и твердо установить принципы автономной морали.

1 Речь, предназначавшаяся к произнесению в день годичного акта 17 февр. 1905 г.