Монрепо на карте романтической эпохи (стр. 1 )

Борис Соколов,

фото автора

Монрепо на карте романтической эпохи

Усадьбу барона «Монрепо» неподалеку от Выборга уберег в конце ХХ века от окончательной гибели . В 1984 году в газете «Советская культура», в статье «Это нужно нам и потомкам», он утверждал, что спасение уникального памятника возможно лишь при создании историко-архитектурного и природного музея-заповедника «Монрепо», тем более что, как справедливо утверждал академик, сохранился и парковый ландшафт, и постройки усадебного комплекса, и некоторые парковые сооружения. В фондах Государственного Эрмитажа находятся подлинные художественные ценности из Монрепо.

Идея начала осуществляться после постановления Совета Министров РСФСР от 01.01.01 года об организации историко-архитектурного и природного музея-заповедника «Парк Монрепо». Это стало одним из многих реальных дел по защите памятников русской культуры, которым наше общество обязано . Кстати, именно стал автором и ведущим интересного телевизионного фильма о Монрепо. Он же рекомендовал нашему журналу очерк В. Дмитриева «Монрепо», опубликованный в №2 «Нашего наследия» за 1989 год.

Жизнь музея-заповедника «Парк Монрепо» стала новым этапом истории этого уникального места. С тех пор прошло почти два десятилетия, и скальный парк баронов Николаи постепенно возвращает себе черты прежнего величия. Замечательная особенность ансамбля — соединение стилей, впечатлений, творческих почерков, пришедших из самых разных культур — немецкой, русской, итальянской, английской, финской. Парк стоит у истоков нового стиля, рождавшегося одновременно во многих странах Европы. Прогулка по нему позволяет ощутить процесс смены художественных эпох, вместе с создателями усадьбы пройти путь, ведущий от Просвещения к романтизму.

Предыстория усадьбы, расположенной за городскими укреплениями Выборга, типична для этих мест — северных, но давно и основательно обжитых. Она была настолько важна для владельцев и гостей, что стала частью написанной ее создателем Людвигом Генрихом Николаи поэмы «Имение Монрепо в Финляндии».

С XVI века здесь были сельскохозяйственные угодья и хутор. Создатель парка придает этому обстоятельству возвышенный, романтический колорит: «Лилль-Ладугорд (маленький скотный двор) издавна принадлежал шведской королеве. После того, как Петр I завоевал эти земли, он включил Выборг в состав империи. Королева держала при скотном дворе старика, охранявшего источники. Старика звали Выборг. Отсюда пошло название Старый Выборг. Генерал Ступишин, откупивший усадьбу, назвал ее Шарлоттенталь. По его завещанию Шарлоттенталь перешла к принцу Фридриху фон Вюртембергскому, который назвал ее Монрепо; у него я ее и купил»1.

Участок на северо-восточном берегу острова Линнасаари в Петровскую и Елизаветинскую эпохи был местом загородной усадьбы комендантов выборгской крепости. Один из них, Петр Алексеевич Ступишин, в 1759 году ходатайствовал о передаче казенного имения в его собственность. Целью генерала, жизнь которого была связана с Выборгом с 1730-х по 1780-е годы, стало создание родового гнезда и зеленого уголка неподалеку от места его службы — тесной средневековой крепости. Именно Ступишин определил выбор участка, первоначальную планировку парка и растительный мир будущего Монрепо. Посередине долины Шарлоттенталь, названной в честь супруги коменданта, проходила прямая липовая аллея, по которой посетители гуляют и сегодня. Поперек нее располагался не господский дом, а длинное здание оранжереи, симметричные формы которой задавали регулярный, «елизаветинский» стиль парка. Скромный дом стоял в стороне от главной оси — особенность усадьбы, сохранившаяся и в дальнейшем. После кончины Ступишина в 1782 году имение было приобретено в казну и спустя два года стало собственностью принца Фридриха Вильгельма Карла Вюртембергского.

Короткий период его пребывания в этих краях (1784–1786) стал важной вехой в истории парка. Старший брат Софии Доротеи Вюртембергской, супруги Павла Петровича, принявшей в России имя Мария Федоровна, прекрасно знал европейское садовое искусство. София и ее братья провели детство и юность в родовых усадьбах Вюртемберга и Этюпа, — историки даже считали, что Мария Федоровна хотела сделать Павловск «вторым Этюпом». С 1783 года Фридрих Вильгельм был генерал-губернатором Финляндии и получил Шарлоттенталь как «уставную квартиру». По плану не известного нам архитектора было проведено расширение и пейзажное преобразование усадьбы: снесена оранжерея, перегораживавшая долину, на южном склоне выстроен главный дом, который в измененном виде существует и поныне. Парк раскрыли во всю ширину участка, открыв озерные виды. Пейзаж Монрепо (французское «мой отдых», «мой покой» — так, на европейский лад, называет имение принц Вюртембергский), складывается из болотистых низин и скальных холмов разной высоты. Первые из них были превращены в поляны, вторые в видовые точки, украшенные легкими павильонами.

Имение было продано принцем перед его отъездом из России. Новый владелец совершил то, о чем мечтал еще генерал Ступишин, — создал здесь родовое гнездо, жизнь которого продолжалась до 1940-х годов. Он и его потомки преобразили суровые скалы и шхеры в пейзажный парк великого, европейского художественного масштаба. (нужно заметить, что ударение в этой фамилии делается на последнем слоге) был человеком еще более европейским, чем принц Фридрих Вильгельм. Выходец из старинной шведской семьи, переселившейся в Страсбург (где Людвиг Генрих и родился в 1737 году), он уже в юности был причастен ко многим национальным культурам. В Страсбургском университете он знакомится с швейцарцем Францем Германом Лафермьером, который впоследствии стал библиотекарем Павла Петровича и либреттистом опер Бортнянского. В Париже Николаи встречается не только с творцами Просвещения, в числе которых Вольтер, Дидро и Руссо, но и с российским посланником Дмитрием Михайловичем Голицыным, которому нужен был секретарь. Эту должность способный и одаренный живым нравом юноша получил в 1761 году, а пятью годами позже гетман Разумовский поручает ему сопровождать своего сына в европейской поездке. Путешествие длилось четыре года и обогатило Николаи впечатлениями от лучших городов, музеев и садов Европы.

Карьера способного воспитателя и светского компаньона продолжается новым приглашением — в 1769 году его рекомендуют в качестве наставника к Павлу Петровичу, чьей библиотекой уже ведает Лафермьер. В 1773 году в связи с совершеннолетием великого князя обучение прекращается, но Николаи остается одним из самых доверенных людей — по всей видимости, и для Екатерины, и для Павла. Он участвует в сватовстве Павла к Софии Доротее Вюртембергской, сопровождает супругов в знаменитом путешествии «графа и графини Северных» в 1781–1782 годах2, исполняет должность личного секретаря Марии Федоровны. После восшествия на российский престол Павел I делает Николаи бароном, членом Кабинета и президентом Академии наук. Император хотел назначить его еще и главой Российской академии, но от этого поста Николаи решительно отказался.

Незаменимость и ответственность Людвига Генриха — Андрея Львовича, как звали Николаи в России, — была настолько велика, что Александр I не желал отпускать его в отставку. Николаи передал ему письмо с изящным, напоминающим о поэзии Горация, пожеланием удалиться на сельский покой: «Ваше Величество! Один старый придворный XVII столетия, получив отставку, спустя три года умер. На могиле своей он велел написать: N. N. родился в 1600 году, умер в 1668, прожив три года. Дайте же мне, Ваше Величество, возможность также выставить несколько лет жизни в моей эпитафии»3. Ходатайство Марии Федоровны помогло Людвигу Генриху добиться желанного «покоя», однако, и став выборгским помещиком, он продолжает быть государственным человеком. В своей поэме Николаи пишет: «Остров есть второй, // Именья маленького меньшая частица. // Бок о бок расположен с первым и богат // Гранитом восхитительным, что вскоре // Украсит золоченой колоннадой собор // Казанской богоматери». К этим словам Николаи делает примечание: «56 колонн, каждая из них монолит длиной 13 аршин, были вырублены там для нового собора в Петербурге». Вулканический камень Монрепо стал частью воронихинского Казанского собора.

Несмотря на мрачный юмор, которым окрашено письмо к Александру I, Николаи было отпущено достаточно времени, чтобы создать свой усадебный мир. Отставка состоялась в 1803 году, скончался же он 18 ноября 1820 года в возрасте восьмидесяти трех лет. Пейзаж, постройки и памятники Монрепо отразили характер и вкусы его создателя. Анонимный биограф, заметка которого сохранилась в архиве князей Воронцовых, писал о Николаи: «При классической разносторонней образованности он отличался сердечным благородством, соединяя в себе немецкую основательность с французской живостью и веселонравием... Лучшим свидетельством о художественном настроении души его служит устроенное им Выборгское поместье Монрепо». Дружелюбный и гостеприимный хозяин привлекал к себе многих людей искусства — предполагают даже, что какое-то участие в работах по парку Монрепо принимал Пьетро Гонзага, создатель пейзажей Павловска. В поэме «Имение Монрепо» Николаи пишет о роли архитектора-дилетанта, которую взял на себя еще один его европейский друг, Жозеф Антуан Мартинелли, бывший в правление Екатерины II смотрителем картин Эрмитажа. «После ее смерти он принял мое предложение жить в Монрепо и, так как он был весьма сведущим архитектором, набросал мне планы моих построек и вплоть до своей кончины руководил строительством некоторых из них».

Европейский стиль усадебного творчества, согласно которому главным архитектором, садоводом и комментатором становился хозяин имения, был хорошо знаком и самому Николаи. Просвещение делает возможным воплотить в саду прочитанный роман, поэму, трактат. Лафермьер, друг всей жизни Людвига Генриха, ведал не только книгами Павла. Еще в юности они решили собирать «Библиотеку двух друзей», которая должна была остаться у того, кто дольше проживет. Лафермьер умер в 1796 году, и огромное книжное собрание более века хранилось в Библиотечном флигеле Монрепо. В 1915 году потомки Николаи подарили его Университету города Хельсинки, где библиотека составляет особый фонд и поныне. В «Библиотеке двух друзей» сохранились «Четыре книги об архитектуре» Андреа Палладио, архитектурный трактат Винченцо Скамоцци, альбом гравюр Джованни Баттиста Пиранези, собрание проектов Жана Франсуа Тома де Томона с дарственной надписью. Были в библиотеке и книги о садах, среди которых «Трактат об архитектуре» Уильяма Чемберса, «Исследование об изменении вкуса в пейзажном садоводстве» Хэмфри Рептона и первая энциклопедия зеленой архитектуры — пятитомная «Теория садового искусства» Кая Кристиана Лоренца Хиршфельда4.