О некоторых сложностях практического применения гл. 28.2 АПК РФ (стр. 5 )

--------------------------------

<24> URL: http:// forumyuristov. ru/ showthread. php? t=38151&p= 190438#post190438 (последнее посещение - 04.10.2009).

<25> Определение ВАС РФ от 01.01.01 г. N 6570/08; решение Арбитражного суда Удмуртской Республики по делу N А71-52/2004 и др. // СПС "КонсультантПлюс".

<26> См.: , , Царегородцева судебных ошибок в практике применения АПК РФ / Под ред. . М.: НОРМА, 2006 // СПС "КонсультантПлюс".

<27> Курылев теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969. С. 28.

<28> Советское гражданское право. Т. 1 / Отв. ред. . М.: Юридическая литература, 1966. С. 53.

<29> Карева в защиту неопределенного круга лиц // СПС "КонсультантПлюс".

Совершенно неясно также, как по искам в защиту прав и законных интересов группы лиц суд может координировать процесс, кроме решения вопроса о соединении исков (ч. 2 и ч. 2.1 ст. 130 АПК, ч. 5 ст. 132 АПК) и, может быть, разъяснения сторонам права на заявление иска в защиту интересов группы лиц в рамках общего разъяснения сторонам их прав и обязанностей в процессе подготовки дела к судебному разбирательству (п. 1 ч. 1 ст. 135 АПК) - ведь права обязать заинтересованных соистцов преобразовать свои индивидуальные иски в групповой у суда нет. Арбитражный суд лишен возможности обязать лицо заявить иск в защиту прав и законных интересов группы лиц, даже если на истцовой стороне образовывается обширное соучастие, поскольку, помимо волеизъявления лица, обращающегося в суд с соответствующим заявлением, обязательным условием предъявления такого иска является присоединение к требованию лица, обратившегося в суд с иском, не менее чем пяти лиц ко дню обращения в суд (ч. 2 ст. 225.10 АПК) с их одновременным отказом от своих прав ординарных соучастников.

То есть в действительности, наоборот, вновь принятый Закон создал проблемы, которые ранее отсутствовали в АПК: он полностью исказил содержание, не только фактически лишив присоединившихся лиц прав, предусмотренных ст. ст. 44, 45, 46 и 49 АПК, но и сделав неясной возможность применения к этим лицам положений ст. 41 АПК, ст. 42 АПК. Это очевидное неравноправие в процессуальном положении (выражающееся, помимо указанных выше ограничений, также и в ограничениях, предусмотренных п. 2 ч. 4 ст. 225.12 АПК), а также точная формулировка закона в отношении лица, указанного в ч. 2 ст. 225.12 АПК, как единственного на истцовой стороне, обладающего правами и обязанностями истца, в совокупности не дают объективной возможности признать лиц, объединенных правом требования в иске в защиту групповых интересов, равноправными соистцами. На это можно было бы возразить, что лицо, согласившееся на защиту своих интересов в группе, жертвует частью своих диспозитивных прав в пользу защиты своих интересов в группе. Групповой иск, введенный в наше правовое поле, можно было бы представить как процессуальный союз заинтересованных лиц, объединенных в обезличенное соучастие. Однако законодательство иностранных государств, в которых допускаются групповые иски, как указывалось выше, разрабатывается, исходя из концепции добровольного соучастия, когда заинтересованное лицо самостоятельно решает, ограничивает ли оно часть своего свободного волеизъявления в обмен на защиту интересов в группе или защищает свое право самостоятельно. Наш законодатель такое право заинтересованным лицам не предоставил. Они вправе защищать свои интересы, присоединившись к группе, либо теряют это право вовсе (ч. 4 и ч. 5 ст. 225.16 АПК). Поэтому назвать заинтересованных лиц, присоединяющихся к иску в защиту прав и законных интересов группы лиц на любом этапе, соистцами невозможно в силу прямого расхождения специальных норм гл. 28.2 АПК с нормами общей части АПК, регулирующих вопрос участия в процессе нескольких заинтересованных лиц, выступающих на одной стороне.

Итак, лицо, предъявившее иск о защите прав и законных интересов группы лиц, - субъект, обладающий по новому закону самым большим объемом прав из всех лиц, находящихся на истцовой стороне и имеющих материально-правовой интерес к исходу этого дела. Ч. 2 ст. 225.12 АПК указывает, что он "пользуется процессуальными правами и несет процессуальные обязанности истца" <30>. Но является ли этот субъект истцом? Права и обязанности истца (равно и любого лица, участвующего в деле) неотчуждаемы от соответствующего участника процесса и существуют до тех пор, пока существуют процессуальные отношения. Лицо может ими пользоваться, может не пользоваться, но они остаются ему присущими именно в силу того, что у лица есть соответствующий процессуальный статус. Между тем полномочия лица, предъявившего иск о защите прав и законных интересов группы лиц, могут быть прекращены арбитражным судом (ч. 4 ст. 225.12 АПК) - с этого момента, даже если это лицо остается в составе группы по основаниям, предусмотренным в п. 2 ч. 4 указанной статьи, права и обязанности истца переходят от него к другому лицу (ч. 8 ст. 225.15 АПК). Кем же является российский представитель группы? В США представитель группы - ее обязательный участник, согласно правилу 23(A) Федеральных правил гражданского процесса, - действует, как правило, через адвокатов, занимающих в практике рассмотрения групповых исков в США весьма значимое положение: адвокаты осуществляют контроль над решениями собраний группы, обладают правом подписи от имени группы, судами при рассмотрении групповых исков назначаются главный адвокат, ответственный за председательствование на собраниях группы, выступление в суде и оформление документов, и связующий адвокат, ответственный за координацию действий между участниками группы и другими адвокатами <31>. Достаточная проработанность правил поведения как непосредственно представителей группы, так и их адвокатов <32> не снимает основного упрека к американскому закону как к закону, допускающему злоупотребления адвокатов. Наши исследователи также отмечают, что в "сложном, трудоемком и чрезвычайно дорогостоящем судебном разбирательстве по имущественным групповым искам, требующим участия адвокатов... американские адвокаты чаще всего преследуют исключительно собственные цели, их основной задачей является получение весьма значительной суммы адвокатского гонорара (выделено мной. - Е. С.)" <33>. Избегая этой ошибки, в Финляндии установили, что групповой иск строится исключительно по модели общественного иска, когда только Уполномоченный по защите прав потребителей вправе предъявить иск от имени группы <34>, аналогичные подходы считал нужным закрепить в национальном праве и итальянский законодатель <35>. в цитируемом выше интервью сказал, что... в первоначальной редакции говорилось следующее. Требование представителя по иску в защиту интересов группы лиц может быть обусловлено выплатой ему условного вознаграждения, "гонорара успеха". В ходе работы над законопроектом данное уточнение вылетело. Вроде мелочь, но без нее получается, что институт коллективного иска становится неработающим... Как только практика начнет развиваться, институт коллективных исков тоже начнет работать <36>. Итак, цель создания в российском законодательстве конструкции иска в защиту интересов группы лиц в предложенном варианте, помимо желания рассмотреть дело с привлечением сразу всех возможных заинтересованных лиц, - в создании базы для получения "гонорара успеха" по крупным имущественным спорам. Наш законодатель, очевидно, тяготеет не к европейскому варианту общественной либо государственной защиты однородных требований, а к американскому варианту "приватизированного иска"; но, помимо проблем, изначально заложенных в экспортируемом из США варианте, схематичное решение этого вопроса порождает еще и собственные проблемы правоприменения. Фактически лицо, обладающее правами и обязанностями истца по делу, по процессуальному статусу занимает промежуточное положением между положением истца и фигурой представителя (права и обязанности истца есть, лицо ими пользуется самостоятельно и по своему усмотрению, но они отчуждаемы).

--------------------------------

<30> Текстуально ч. 2 ст. 225.12 АПК ближе к ч. 2 ст. 50 АПК, чем к ч. 2 ст. 44 АПК.

<31> Колесов иски в США. М.: Городец, 2004. С. 22 - 28.

<32> Там же. С. 22 - 23, 40 - 42.

<33> Аболонин иски. М.: НОРМА, 2001. С. 235 - 236.

<34> каз. соч. С. 566.

<35> Azione di gruppo a tutela dei diritti dei consumatori A. C. 1495 e abb. URL: http:// www. astrid-online. it/ Riforma-de6/ Dossier-C/ Disciplina/ Servizio-studi - Camera-dossier-n.-65- parte1.pdf (последнее посещение - 18.01.2010).

<36> URL: http:// forumyuristov. ru/ showthread. php? t=38151&p= 190438#post190438 (последнее посещение - 04.10.2009).

Делегирование полномочий в процессе (а действия лица, возбудившего процесс, по сути, являются действиями делегированными, но по особой, вне общего порядка, схеме) связано с тем, что лицо, эти права делегировавшее, само не лишается права соответствующие действия совершать (ст. 59 АПК), а права делегируются на время, причем на то время, которое доверителю представляется целесообразным (ст. 61 АПК). Действия представителя продиктованы волей доверителя на совершение своих действий; по общему правилу он должен получить предварительное согласие (ст. 62 АПК). Наконец, каждое действие представителя гипотетически отменимо в том смысле, что, будучи произведенным как процессуальное действие, может не повлечь процессуально-правовых и материально-правовых последствий для заинтересованного лица. Естественно, необходимо доказать наличие повода к отмене (либо к отказу в признании правомерно совершенными) действий представителя, однако же сама эта возможность не исключается во всяком случае. В рамках иска в защиту интересов группы лиц лицо самим фактом вступления вроде бы отказывается от части своих активных прав в пользу лица, инициировавшего иск в защиту интересов группы лиц (ч. 3 ст. 225.16 АПК). Но так ли это и значит ли, что действия присоединившихся лиц по нормативному вменению заранее одобряют действия лица, возбудившего иск в защиту интересов группы лиц? Установленное ч. 4 ст. 225.12 АПК право большинства истцов по иску в защиту интересов группы лиц требовать прекращения полномочий этого лица при наличии допущенных грубых нарушений, обнаружившейся неспособности разумно вести дела увязано с согласованными действиями этого большинства, очевидно предполагает обязанность информирования всех участников, выступающих на истцовой стороне в иске в защиту прав и законных интересов группы лиц, о ходе дела (иначе эти лица сами должны являться в суд, знакомиться с материалами дела, но при этом оставаться безгласными в процессуальном смысле - странное положение для истцов, не говоря уже о том, что в этом случае рушатся резоны в законодательном введении иска в защиту интересов группы лиц по причинам дороговизны процесса и удаленности суда для каждого отдельного истца).