. Постинформационные технологии: введение в психонетику (стр. 7 )

2.1.11. Придавая энтелехии статус категории, Г. Дриш, естественно. должен был задуматься и о приложимости этой категории к другим классам организмических объектов:

"Важно то, что мы можем логично поставить вопрос о том, есть ли государство лишь агрегат индивидуумов, или действительное "органическое целое"?"18.

2.2. О. Шпенглер: идея культуры, пра-феномен и физиогномика. Представления о государстве, нации, культуре как целостных индивидуальностях-организмах, опираются на долгую историю, представленную именами Ф. Ратцеля, К. Леонтьева, Н. Данилевского, О. Шпенглера, Л. Гумилева и многих других мыслителей и исследователей, работавших в рамках организмической парадигмы. Их работы стали неотъемлемой частью высокой культуры не в последнюю очередь из-за тонкого и всестороннего рассмотрения граничных понятий, но именно поэтому не имели развивающего их продолжения — у вершинных достижений культуры могут быть только эпигоны. Среди авторов этого ряда особый интерес для психонетики представляет О. Шпенглер, давший исчерпывающую формулировку различий форм познавательной работы с механическим и органическим. Содержательная сторона его труда оказала огромное влияние на последующее развитие культурологии, но методология, позволившая выделить граничные культурологические понятия, имела в дальнейшем аналоги, но не развитие.

2.2.1. "Культуры есть организмы... Я различаю идею культуры, ее внутренние возможности, от ее чувственного проявления в картине истории. Это равносильно отношению души к телу, как ее проявлению в области протяженного и ставшего. История культуры есть осуществление ее возможностей. ...

Культура есть пра-феномен всякой прошедшей и будущей мировой истории. Глубокая и мало оцененная идея Гете, открытая им в живой природе и постоянно полагавшаяся в основу его морфологических исследований, будет применена нами в самом точном смысле...Здесь говорит не анализирующий рассудок, а непосредственное мирочувствование и созерцание. ...

Пра-феномен, это то, в чем идея становления в чистом виде лежит перед наблюдателем"19.

Из сопоставления этих отрывков с текстами, приведенными в п.2.1., становится очевидным, что понятие идеи культуры и пра-феномена истории используются О. Шпенглером в пространстве культурологии так же, как понятие энтелехии Г. Дришем в пространстве биологии.

2.2.1.1. Очевидность совпадения этих понятий как граничных и их родства с философским понятием энтелехии привела почти через 80 лет после появления "Заката Европы" к попытке внедрения в аппарат культурологии понятия энтелехии культуры (хотя и в более суженном и
смещенном по отношению к понятию "идеи пра-феномена" смысле), предпринятой Г. Кнабе, культурологом той методологической ориентации, что и О. Шпенглер:

"...имеются основания: 1) признать существование такого явления как энтелехия культуры; 2) убедиться в распространении его на разные сферы духовной жизни...3) констатировать, что явление энтелехии культуры не только отражает установку воспринимающего сознания, но и отражает определенные объективные свойства самой исходной материи — заложенную в ней "возможность перейти в действительность" по Аристотелю; 4) отметить "музыкальный", логико-аналитически и объективно-рационально не полностью объяснимый характер разбираемого явления."20.

2.2.2. Понимая граничность, специфику не полностью рационализируемого понятия, Г. Кнабе предлагает произвести "поиск путей распространения на проблему энтелехии культуры научных, верифицируемых методов исследования"21. С граничными понятиями, однако, дела обстоят более сложным образом — речь может идти не о новых научных методах, базирующихся, судя по тексту Г. Кнабе, на традиционной научной методологии, а о новой методологии, позволяющей инструментально использовать граничные конструкции.

И Шпенглером поиск такой адекватной методологии был произведен. Результатом явился проект построения нового типа знания, включающего в себя как граничные понятия, так и нерационализируемые продукты работы с ними и со стоящими за ними реальностями:

" Мир как история, понятый, наблюденный и построенный на основании его противоположности, мира как природы, — вот новый аспект бытия, которого до настоящего времени никогда не применяли, который смутно ощущали, часто угадывали, но не решались проводить со всеми вытекающими из него выводами. Перед нами два различных способа, при помощи которых человек может подчинить себе, пережить свой окружающий мир. Я с полной резкостью отделяю по форме, а не по материалу органическое представление о мире от механического, совокупность образов (здесь О. Шпенглер употребляет слово "гештальт" — Gestalt; известно какую судьбу обрело это слово, став ключевым термином гештальт-психологии — прим. автора) от совокупности законов, картину и символ от формулы и системы, однажды действительное от постоянно возможного, цель планомерно стоящего воображения от целесообразно разлагающего опыта, или — чтобы назвать уже сейчас своим именем ранее не замеченную, и тем не менее очень замечательную противоположность — область применения хронологического числа от числа математического"22.

"То обстоятельство, что кроме необходимости причины и действия — я назову ее логикой пространства — в жизни существует еще и необходимость судьбы — логика времени — являющаяся фактом глубочайшей внутренней достоверности, который направляет мифологическое, религиозное и художественное мышление, ...но в то же время не поддается формам познания, исследованным в "Критике чистого разума", — это обстоятельство еще не проникло в область рассудочной формулировки"23.

"Морфология механического и протяженного, наука, открывающая и приводящая в систему законы природы и причинные связи, называется систематикой. Морфология органического, истории и жизни, всего, что подчинено направлению и судьбе, называется физиогномикой"24.

"...В двух возможных мирообразованиях..., проявляющихся в виде истории и природы, физиогномии всего становящегося и системы всего ставшего, царят судьба и причинность. Между ними такая же разница, как между чувством жизни и формой познания. Каждая из них является исходным пунктом двух совершенных, законченных в себе миров, но отнюдь не единственного мира"25.

"...Морфологическим элементом причинности является принцип, а таким же элементом судьбы — идея, которую нельзя "познать", описать, определить, а можно только чувствовать и внутренне переживать"26.

2.2.3. Параллели с текстом Г. Дриша очевидны. О. Шпенглер не заостряет внимание на нелокализуемости идеи культуры и прафеномена, однако эти конструкции так же просты, неделимы и допускают описание себя лишь посредством процедуры сопоставления с развернутым, проявленным культурно-историческим содержанием-многообразием. Так же как энтелехия обеспечивает восстановление утраченных в процессе развития частей, так и пра-феномен истории порождает вполне определенные исторические феномены, которые, в случае их неизвестности исследователю, могут быть реконструированы по тому положению, которое они занимают в целом культуры и процесса ее исторической развертки.

В отличие от Дриша, стремящегося ввести категорию энтелехии в состав обычного знания о природе, О. Шпенглер ставит задачу формирования особого корпуса знаний — физиогномику, противопоставленного науке о природе не только по своему предмету, но и по методу. Введенные граничные понятия предполагается развернуть в инструментальные конструкции посредством процедуры разворачивания, соответствующей такой же процедуре у Дриша (см. 2.1.4. и 2.1.6.) и в той же мере не подлежащей описанию и определению. С учетом невоспроизводимости процедуры в рациональной форме, вводится и представление о внемыслительных психических функциях, ответственных за этот процесс. пенглера представляет собой, по сути дела, план перехода от использования рационального мышления для описания органического и исторического к использованию психических функций, связанных с интимным переживанием объекта. Сами функции, правда, не определены. Названы лишь их свойства — вчувствование, созерцание и т. д. В соответствии с юнговским делением это могут быть и интуиция и фантазия, по крайней мере этот вопрос О. Шпенглером не уточнен, да это и не входило в его задачу. Переводя рассуждения О. Шпенглера на язык психонетики, можно сказать, что физиогномика должна быть составлена из отраженных в адекватной знаковой среде продуктов внемыслительных ЛПС.

2.2.4.Проект не привел к появлению транслируемых методов работы с культурно-историческими системами, но был реализован на уровне индивидуальных переживаний и внутренних действий самого О. Шпенглера. Случай не редкий в истории культуры: спонтанное формирование новых ЛПС и механизмов преобразования психических содержаний позволяет творцу осуществить свой замысел и получить значимые для культуры и социума результаты, недоступные обычным рациональным методам, однако отсутствие общепонятной (или понятной хотя бы для узкой группы) знаковой среды не позволяет ни развивать новые методы, ни добиваться новых результатов. Не возникает преемственности в работе — основы построения любой технологии.

2.3. : архетипы коллективного бессознательного. Если справедливо утверждение, что попытки адекватного концептуального отражения специфики организмических объектов неизбежно оборачиваются конструированием граничных понятий, то оно тем более справедливо в отношении психических систем. Описывая психическую систему мы сталкиваемся не только с организмическими парадоксами, но и с парадоксами самоописания: любая психическая система является вариацией нашей собственной. Абстрактный эталон, с которым сравнивается конкретная психическая система не может быть построен — такой эталон был бы лишь элементом самой системы, а часть не может стать нормативом для целого. Самоописание же системы является ее элементом и как таковой тоже должно включаться в самоописание. Поэтому появление граничных понятий в психологии вполне естественно. Одним из таких понятий является понятие архетипа — термин, который извлек из философской традиции подобно тому, как применительно к своим профессиональным областям исследования поступили Г. Дриш и О. Шпенглер. Подобно им, попытался придать философской категории характер работающего инструментального понятия в конкретно-научной области и в результате построил конструкцию, параллельную энтелехии и прафеномену.