Рассказ Часть первая (стр. 2 )

ГЛАВА II О  том, что волк личность и в чем сила волка

Человек умнее волка — это говорим тебе мы волки, у человека есть железные  клыки, громкие палки, человек может лечить другого, волки могут только надеется. Но волк лучший охотник волк в сумерках видит дальше, мы не разжигаем костры и поэтому нос наш больше чует. Волки выносливее и быстрее. Один человек против стаи как загнанная дичь — верная погибель. Но волки не тунгаки, мы знаем, что такое рождение своего чада, если кто из семьи не возвращается с охоты, на всех в стае тоска находит, иногда не едим от этого долго. Мы знаем, что такое любовь, верность и дружба. Есть в наших тропах истории о верности волка к человеку, есть и о верности человека к волку о жертвах во имя такой верности. Но волк не ведает, что такое предательство не умеет предавать тех, кого величает своей семьей и стаей. Когда кто-то покидает семью это не предательство — иногда стая огромна, всех не прокормить и часть волков уходит, но это спасение для всех. Иногда дети становятся старше и хотят найти своего спутника жизни и покидают отца, мать, братьев и сестер, но это рождение новой стаи. Иногда кто-то из стаи не доволен вожаком и жаждет занять его место, но и это не предательство, если вожак проиграет, во главе станет более сильный и умный волк, потому что мало одной силы чтобы победить другого волка — а значит, теперь на охоту стаю поведет самый умный и сильный волк и семье от этого хорошо. Волк не предает, волк не хочет не чьей смерти просто так, волк убивает, чтобы есть или защищает себя и свою стаю. Волк не убивает, потому что может как вы люди или тунгаки и те, что сродни тунгакам стали волки-людоеды. Мы чтим все создания, что живут здесь и несем ответственность за всех и верим, что человек несет ответственность за всех нас волков и стайных и одиноких. Мы чтим и поэтому у нас есть свои зимние врата, что охраняем неустанно денно и ночь, пока морошка не нашепчет шаману о том, что пришло время закрывать проход. А пока зимние врата открыты не одно чудище, что вылезет из них и не пройдет живым мимо нас и каждый раз кто-то из волков погибает, охраняя врата те, но знаем, что если не делать этого может исчезнуть все живое и тогда несносная Кхэле победит. Жизнь отдаем, что бы жизнь продолжалась. Ведь у каждого свое предназначение и у нас оно есть так задумано природой, так сделал наш прародитель Кутх, и мы стараемся быть истинными волками. Теперь ты услышал нас человек, теперь я думаю, ты понял нас человек, что мы хотим только одного быть истинными волками и ничего более.

*

После такого, для меня очень эмоционального монолога (а может я просто не ожидал, что волки так все чувствуют). Я несколько сконфузился, возникла тяжелая пауза (слышно было только тяжелое дыхание волка, потому, что говорил он почти без остановки) и с некой надеждой посмотрел я на волков одиночек, они это заметили и словно поняв мой немой вопрос один из них заговорил — Человек хочет знать откуда появляются одиночки?

ГЛАВА III Кто такой волк одиночка

— Одиночка это выбор. — Нет, одиночка это путь (двое огромных волков одиночек начали наперебой пытаться объяснить мне кто такие волки одиночки, но я перебил их). У меня были насчет этого давнишние помыслы любопытства, что представился шанс перенести из разряда домыслы, в правдишние сказания.

— Все знают, что вы обладаете волшебной возможностью, да только разный люд, разное рассказывает, кто видел как вы летать умеете, другие, что невидимками обличаетесь, а слышал даже вовсе небылицу, будто  может волк-одиночка огнем дышать, неужто все взаправду?

— Суровое царство Гаеча мне думается, что в каждом действе здесь его усмешка, и так нелегко волкам жилось так еще и такое испытание вот некоторые не понимают а может и за радость такой выбор принимая – становятся одиночками (тут волчище поднял моду вверх словно вспомнил что то, помолчав немного, продолжил). В детстве это происходит, до того как взрослые приносят в логово подраненную но все же живую дичь что бы молодняк попробовал что такое охота, так вот до всего этого, до того как закончится детская пора. Вот почему это «усмешка Гаеча», такой выбор для столь несмышленого волчонка. Вот ты играешься со своими братьями и сестрами, а в другое мгновенье приходит мысль кем ты стать можешь и что делать будешь и так тебя это виденье увлекает, что ты как бы мысленно говоришь сам себе «вырасту и таким буду», а на самом деле как клятву всему сущему здесь, даешь и все теперь ты волк-одиночка. Только не у всех, у моих братьев не было виденья (вставил свое слово другой одиночка продолжая лежать, а морду положив на вытянутые передние лапы). — Да не у всех случается, правда, но у всех по одинаковому происходит, ежели уже такое сделалось. Сразу понимаешь, что не страшно теперь без семьи-стаи просто не страшно и все, очень быстро ты начинаешь расти. (И, правда, я заметил, что одиночки очень крупные, при сравнивание с волком обыкновенным, некоторые истории люда разного говорили, что ростом с косолапого будут, мои же собеседники были действительно очень большими, что с испугу можно было и сравнить их с медведями).  — Из стаи сразу не выгоняют, но в охоте ты принимаешь участие только один раз и только видишь (но все тонкости схватываются быстро о следах, о запахах, тропах), охотится вместе со стаей немыслимо без связи семейной, что обрывается как только принимаешь виденья те (даешь клятву — вырасту стану волком-одиночкой). После той первой увиденной охоты ты уже многое знаешь, знания сами находят тебя и более ничего рядом с этой уже чужой для тебя стаей не держит. Кому то в радость эта дурманящая свобода и силища что бурлит в теле таком, а на ком тоскливость-невеста на шею вешается. Про кудейства, что ты спрашивал, то правда коли те, кто видел, мухоморов не переедали али как вы пришлые любите говаривать не «показалось во хмелю», всякое можем да только усмешка Гаеча и здесь стороной не обошла, каждый одиночка может что-то одно чудесное вытворять. В детстве, когда мы смотрим как взрослые волки, уставшие, да еще и без добычи возвращаются, придумываются всякие невероятности, вот умел бы я летать, вмиг бы догнал зайца прыткого, али огнем дышать не ранил бы тогда сохжой сильными копытами сородича моего, али умел язык других зверей понимать уговорил бы дядю медведя со стаей охотиться, вот бы какая сильная стая стала, и любые другие фантазии, что в голову только детям прийти могут, а позже, в видении все что придумал, так ярко вырисовывается, выбирай любое, что придумал вот и проявляется в таких как я самые несусветные волшебства. Порой такие несуразные, что сними только тяжелее и только силища да размер выручают. Некоторые из нас знают тягу пришлых к точностям наверно от этого вы и придумали огненные палки и те, что с собой носить можете и те большие, что невероятно сильно громыхают и запах от них такой, что чихать тянет (видимо это он о пушках, что в наших острогах на защите стоят, волк тем временем продолжил) так чтобы тебе все описывать с точностью  было удобно, мы покажем тебе. Волк что лежал, не вставая на лапы, поднял морду и посмотрел мне в глаза, и я увидел все сказанное ими до этого, и видел все сказанное ими после, ярко, по-настоящему. Со всеми запахами, цветами, яростью и смирением что сопровождают каждого волка в его нелегкой жизни, эти видения и помогли объединить в единое. Я попытался сделать чертеж их жизни, если можно так выразиться, словно они волки это такой слаженный механизм, структурность с этими виденьями я осознал и перенес на бумагу все их возможности, ограничения словно делал чертеж колесцового механизма, понимая, что он очень сложен, где его слабые стороны, а что можно улучшить. С таким подходом я и решил подходить к описанию все остального, что мне к тому времени еще только предстояло увидеть и узнать. Поэтому далее я нарисовал таблицу или чертеж волка-одиночки, и буду стараться по мере сил, а также если узрею самую суть какого-то явления подобными таблицами снабжать каждую из глав. Кроме всего увиденного у меня оставались последние вопросы к одиночкам — Так вы устаете, когда что-то волшебное делаете? Устаем, на все силы нужны, а еще, если нужно это быстро сделать или другие трудности может и вовсе статься, так что ничего не случится иногда от такого невезения и умереть можно. А картины что увидел я это его дар и больше он ничего не умеет (я с некоторой грустью посмотрел на волка что так и продолжал лежать, он снова обратил на меня свой взгляд)? — Говорили же, дети сами не понимают чего хотят, я вот такое пожелал, но это не самый неудачное волшебство, много раз оно спасало мне шкуру от тунгака —  раз и в мгновение не видит он ничегошеньки только мои воспоминания и раз на его шее уже сомкнулись мои челюсти и нет тунгака. Много раз я так делал и постепенно видения ярче и дольше делать получается, а я и не жалуюсь только тунгакам, наверное, такое не нравится.

*

Пусть читатель простит меня за то, что вначале мне захотелось больше узнать о самых необычных волчьих сородичах, а уже после, послушать рассказы старого и мудрого вожака, да только об одиночках столько россказней сказывалось, а что правда а что вымысел неизвестно было. А о волках и их повадках я уже, как писал выше, проштудировал несколько кратких, но довольно емких работ, но только рассказанное самими волками позволило увидеть в этих созданиях нечто очеловечивающее их несмотря на столь суровые, а порой даже  изрядно жестокие повадки и своды правил коих они стараются придерживаться с млада и до самой смерти. И снова виденья, подаренные мне одиночкой, добавили к сказанному — жизни, как если бы увиденный первый раз в жизни плод не только разрешили описать как форму, размер и цвет, но дали насладиться  и самим вкусом.  Но я немного отвлекся тем временем вожак большой стаи, что расположилась вокруг моей палатке, взял слово и начал свой рассказ с рождения стаи.

ГЛАВА IV Рождение стаи

Дикое желание, желание, что порой хуже голода и жажды — желание быть в семье, жить семьей вот что значит быть стаей. Что бы ни происходило вокруг главное быть стаей. Но стая она как волк  проходит свою тропу от молодой неопытности к праху, стало быть, распадается, но только чтобы дать жизнь новым стаям это постоянный круговорот. Дети взрослеют, приходит время им заводить свою семью. Бывает и по-другому. Когда у волка свой путь хочет он свои охотничьи угодья созерцать, своими тропами блуждать. Нет у него согласия с вожаком но из уважения или того хуже из жалости к вожаку не пытается такой волк оспорить место вожака просто уходит, а за ним могут и другие пойти, так распадается одна семья и появляются несколько стай.  Бывает, когда к стае кто-то присоединяется, кто-то молодой и недавно покинувший свою семью. Так было  всегда с самого начала и так будет всегда пока лапы последнего истинного волка ведомого голодом и жаждой охоты, будут трусить среди тундры, снега и  быстрых рек в этом мире или в любом другом, куда приведут его тропы.