Рассказ Часть первая (стр. 4 )

— Здравствуй Гаеч кланяемся и прощения просим что без приглашения в твое царство пришли и мы волки и другие племена да все кто раньше на верху жил, изгнала нас Кхеле старая, похитила она волю брата Мороза и брата Ветра все заморозила только у тебя спрятаться и смогли.

Строго смотрел на волков Гаеч да бровями каменными водил да лоб морщил — То что в гости пришли да жить остались не злюсь, тебе говорю а ты другим скажи -  живите сколько хотите. То что камни в тундру превратили тоже не злюсь мне даже понравилось но это мое царство так пусть живут во всех уголках моих угодий и мои звери невиданные и малые безобидные и огромные и свирепые так честно будет. 

Но волк-отец не унимался — ты такой большой хозяин этого дома помоги тогда Кхеле прогнать из нашего мира заставь ее отпустить братьев Мороза и Ветра пусть уходит туда откуда пришла.

Хмурится начал  Гаеч задрожала все на поляне — Странно волк-отец () думал я ты зиму просить пришел а ты хочешь чтобы я Кхэле прогнал но скажи разве не послали люди из оленного народа и чукотч самого сильного война за силой к Кутху чтобы обретя силу ворона он прогнал злую Кхеле? А разве дождались люди когда воротится воин? И разве вы все не оставили свой дом и не сбежали в мое царство темное? Так вот волк-отец это теперь ее дом все что наверху ее царство и только вы, все жившие там на верху сможете одолеть ее. Это мой дом меня здесь нельзя тронуть потому Кхэеле сюда и не приходит но там я не могу ее тронуть но то раньше был ваш дом ваши тропы ваши угодья потому только у вас право и есть, и силы со временем, я верю, найдутся, одолеть старую Кхэле да освободить братьев.

Стыдно волку-отцу стало что он Гаеча разозлил поклонился он в знак примирения за слова свои — Прости нас, тоска по дому говорит во мне а должна признательность за гостеприимство твое и терпение. Так что же делать нам тогда подскажи ведь мудр ты.

Умиротворение на лице каменном проступило и молвил Гаеч — Ты волк-отец давно все понял. Надобно чтобы сила в вас появилась да такая чтобы и тело и дух закалились как самый крепкий камень, а для этого зима в самый раз подойдет. А повезет так зима сплотит всех вас кого нелегхая сюда принесла и сможете дать отпор всем напастям.

С этимим словами рядом с головой Гаеча раскрылась рука каменная а в ней семя маленькое, дунул Гаеч и унесло семя туда от куда волки пришли. И молвил Гаеч — то семя морошки ягоды особенной. Теперь у каждого племени кто на верху в землях этих суровых жил издавна появятся в стенах каменных проходы от куда ветер лютый дуть станет тогда зима и придет во все уголки моего царства. Но ворота эти откроются только по вашему желанию. Ваши ворота пусть волки-одиночки песнями воли отворяют, у людей и мышей шаманы танцами и звуками бубна но у пришлых не будет своего прохода ведь не здешние они не в меня не верят не в другие чудеса. А морошка подскажет шаманам когда время эти зимние ворота отворять как нальется ягода тогда и время зимы пришло а как промерзнет тогда время закрывать проход зимний. Кто знает может Кхеле и верхнего мира мало и она захочет и мое царство отобрать а меня изгнать в самые далекие пещеры потому как только ягода-морошка вся промерзнем надобно закрывать ворота иначе быть беде. 

Выслушали волки советы Гаеча поблагодари за помощь необъятную и в путь обратно двинулись а пока шли всем кого встречали кроме вас пришлых рассказывали и о воротах и о морошке и том что Гаеч им рассказывал.

Старый волк посмотрел на меня — вот такая история человек теперь ты знаешь как зимние ворота появились и хотя вы пришлые действительно гости не прошенные но прошу не злись на нас на Гаеча что зимние ворота у вас не появились это ведь наш дом издавна был там на верху и нам его обратно воротить а вы и тут и там гости да еще и мало верующие в чудеса здесь происходящие думаете что это как сон вроде и все вокруг как наказание ваше. Но придет время зима сплотит и нас с вами тогда не устоит Кхеле под лавиной нашей силы и сгинет проклятая.

***

Эта легенда или история или даже быль впервые объяснила мне в чем разница между всеми жувущими здесь и нами пришлыми мы ведь по настоящему не живем действительно просто прожигаем день ото дня  то в хмелю то праздном безделье а то в играх азартных но верим что это как буто мерещиться нам ненастоящее за грехи какие то. И просто надобно что то сделать праведное и воротиться все как было да только даже к саму неистово неверующему Фоме нет-нет да подкрадывается  мысль — слишком долгий это сон..  Но не буду писать сейчас о тоскливом ведь волкам предстояло многое еще поведать мне и я продолжил слушать и записывать каждое их слово и слово это было голод.

ГЛАВА X Волчья доля

(о голоде, ранах и одиночестве или почему волком быть трудно)

Голод делает из нас безумцев (снова вступил вожак стаи). Безумцев что готовы забыть о традициях, о том, что шаткое перемирие существующие между нами и человеком исчезнет, если человек будет злиться на волка из-за нарушенного табу. Даже те, кто гордится тем, что он одиночка становятся безумцами (и спутники вожака два гордых одиноких волка  немного поникли, как, будто вторя его словам). Пока неутолим голод даже в нутрии стаи мира не будет и чем дольше сильнее голод, тем чаще волки из стаи скалятся на вожака, чей долг вести волков к охоте, не забывая о безопасности всей семьи. Запах даже капли крови сделает голодного волка неудержимым, безумным всякий страх отступит даже страх за свою жизнь ни перед чем такой волк не остановиться чтобы утолить голод свой. В запале может и родича загрызть а после и сам подраненный кровью истечь. Волки в стае не могут лечить глубокие кровоточащие, жгучие раны лечить как умеете вы люди или некоторые волки-одиночки. Если такое произошло у волка только одна надежда что со временем раны затянуться, а он окрепнет и снова сможет вдыхать запах страха загнанной жертвы. А пока, повезет, если и стая крепка или волк все в стае почитают, другие сородичи будут приносить ему пищу, зализывать раны и находить среди запахов тундры травы и ягоды что помогают изнывающему раненому телу сдерживать боль, накапливать силы и бороться с усталостью, болезненностью от которого раны нарывами могут покрываться. А бывало и такое как раненый волк стайный али одиночка  с которым такая беда приключилась к человеческим жилищам выходит и находит то смерть то помощи рукотворной. Смерть случается из за того что болезненность от раны волка с ума сводит перестает он понимать от боли окаянной речь людскую рычит только слюной брызжет и пугаетесь вы люди когда видите такую нашу натуру звериную и убиваете. Но тем что в живых оставались ничего толком рассказать и не умеют все как в тумане но вот люд добрый подлатает волка а волк тепло слов не забывает и даже может остаться у человека на служении а может и как по-другому сгодиться потому что мы волки знаем царство Гаеча огромно да только одно для всех  и никто даже духи не знают где добро добром воротиться.  Но раны затянуться повезет и пищи будет в достатке только неспособен волк стайный без сородичей долго жить ежели он не старый и обузой быть для стаи не хочет тогда всегда будет стаю а стало быть, семью себе искать. Ежели совсем долго поиски али из стаи изгнали чахнуть волк станет сильно тоска его обуяет до того дойти может что и есть такой вол перестанет. Как раненый волк от отчаянья, помощи у людей просить станет так и волк от тоски одиночества к смрадным волкам податься может, становилось и такое гнусное происшествие. Ведь у смрадных волков как кроме человеческого мяса есть они ничего не желают а охота на человека опасна и трудна потому постоянно голодают они а там в порыве бешенства и собственных братьев убивают и съедают так вот ежели волк какой мяса смрадного попробует в нем такое желание проснется что ничего кроме плоти людской есть он и не сможет  более и сам отныне смрадным прослывет.  Голод, раны что долго затягиваются. Одиночество что толкает волка на постылые поступки. Снег что сверху коркой покрывается да вес волка не держит от того пока волк преследует зайца или важенку раненую, может все лапы в кров изрезать, холод что особлено жестоко колет когда голоден волк. Люди что издалека порой не разбирают простой волк, али смрадный крадется и не дожидаясь стрелами сыплют да из палок огненных гремят. Охота что опасна и тяжела. Да скорбь внутри о чем-то потерянном, да только не вспомнить что это было — вот доля волчья.

***

Эти последние слова волка задели и мое нутро. Скорбь о чем-то потерянном это то что особенно нас пришлых косит да только это человек сам себя изводит, есть перестает, радоваться эта болезнь и учителя моего утащила в лапах своих тощих. Мне неизвестно остался ли в живых хоть один из волков кто помнить верхний мир но сказывается мне что в сердцах их эта память о прошлом как будто рождается с волком и до самой его погибели как тень бродить с ним попятам не отставая а только волк остановиться дух перевести как снова всколыхнет эта память о том что утратил волк что важное что раньше у него много было. Потому неустанно волки ищут это — среди камней, сказаний мышиных, у человека в словах, в снегах, в охоте, в жизни среди других таких же утерявших свое счастье. Вот почему они рассказать о себе пришли, потому что шаман надежду им даровал. Надежду что найдут они потерянное. 

ГЛАВА XI О смрадных

(о волках людоедах, тунгаках и других неведомостях)

Огромные рты с зубами разными, все потому что зубы тех кого убили они, забирают и себе вставляют в рты их поганые, все остальное поедают да кости обгладывают. Вот какие ужасные тунгакого племя что неугомонная Кхэле посылает как проказную болезнь на люд и остальных кто жить здесь остался. Отродясь жили под землей тунгаки и только заплутавших в тундре да среди сопок одиночек отчаявшихся пожирали, да детей из юрты по ночам выкрадывали. А ежели охотник смелый встретиться им на пути так трусливо ретировались ныряя под землю как морской зверь от гарпуна каменного в пучине спасения ищет. Так было давно когда любой злой дух таким редким гостем был что рассказы о проученном тунгаке-людоеде сразу сказкой становился коими детей пугали да поучали чтоб от острожков своих далеко не отходили. Очень давно. Теперь другие скаски сказывают а злые создания эти докучают порой что сил нет. Особлено настороже быть надобно когда мимо валунов больших трусишь, задумался о следе по которому едешь, голод вперед толкает ни о чем думать уж не можешь а то ловушка тунгаков проклятых след тебя заведет в каменные дебри где из каждого камня проклятый вылезти может кинуться разорвать тебя а то если свод каменный совсем низкий и сверху окаянный выпрыгнуть может. Трусливы они, как ранены сразу нырнуть в землю пытаются, и на утек, а наподдать все исподтишка пробуют цапнуть и скрыться а как не ждешь с такой стороны снова выскочит цапнет и еже ли чуют что ты еще на лапах стоишь отпор дать можешь так снова в камни ныряют. А рты такие безобразные и огромные что могут они ими сразу всю лапу отхватить а могут и разом всего волка заглотить. Да только нашего брата так просто не возьмешь со мной такое приключилось. Завел меня тунгак в ловушку, я молод был испугался, струсил сильно а в страхе калачиком свернулся уши и хвост прижал глаза закрыл и жду смерти а он видимо решил что умер я, да видимо зубы мои ему не приглянулись, взял меня разом целехонького и заглотил. Тут страх и прошел, злость обуяла меня. за трусость собственную и начал я его изнутри когтями раздирать да челюстью клацать, рвать его внутренности. Заметался он растерялся лапища свои в рот засовывает чтобы меня вытащить я же пуще прежнего разошелся. Вдруг стих и повалился наземь, понял я,  испустил дух он свой. Брюхо ему вспорол и наружу вылез целый и невредимый так и убил несносного, повезло что один он был иначе не совладать было. Доводилось мне и со смрадными волками встречаться. Еже ли ты с человеком дружбы не водишь и не пропах запахом людским то они на волчье племя и глазом не поведут голодны они постоянно и не станут тратить время на волков или других каких зверей. Но ведь бывает и так что человек с волком дружбу тесную водят вместе охотятся вместе выживают тогда волк из за преданности своей пострадать может защищая человека от смрадных волков а те или смерть свою найдут или человечиной полакомятся и никак иначе. Лишь бы человек еже ли в такой передряге оказался сам не дрогнул и тоже верен своему волку-товарищу остался да а не убег пока смрадные сородича нашего разрывают. Множество и других опасностей водиться в тундре Гаеча. Видела наша стая и следы великана и медведи подранки яростные досаждают  и много чего виделось, а много что сокрыто и еще больше где никогда не был стайный волк  потому что каждое цветение морошки к своим вратам зимним возвращаться нужно. Пустить ветра ледяные и охранять проход из которой смрадные толпами лезут. Только времени на охоту и остается и та недалеко от зимнего лежбища проходит даже одиночки и те много где не были  а те что были, возвращались да историю эту сказывали.

Эпилог

Дослушав и сделав все черновые записи я Поспешно свернул походный лагерь и вернулся в свой острог, где наскоро окончив и приведя все записи к иерархии мне близкой и составив сей альманах, я тут же отправился на весеннюю стоянку этэменов. Но не за историями этого племени что от нас пришлых отличаются не так уж  и сильно а для того чтобы встретится с … шаманом из мышиного племени и записать во всех подробностях приключения его народа, народа что остальные племена сильно почитают. Общение в коем я нуждался было обусловлено не только любопытством, сколько возникшими вопросами, и все из-за волчьих рассказов — о духах, что должны прийти, о приближающихся переменах. Вопросов что зародили во мне тревогу неизбежных перемен но вместе с тем надежду будто и мне станется найти счастье что потеряно многими.