Рассказ Часть первая (стр. 1 )

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Предисловие

Это случилось летним утром и несмотря на царящее буйство жизни кругом, было ощущение что все уже приготовилось к открытию зимних ворот, к ледяному ветру — началу зимних месяцев. Стая из тридцати волков, среди которых были и волки одиночки, (явление ранее никогда мною не наблюдаемо, чтобы и одинокие и стайные были вместе) пришли к моей палатке. Не скрою, это сильно меня напугало, я человек уже не молодой, отношусь к тем, кого величают пришлыми и знаком с повадками  этих животных, знаю, что они чтят традиции, но не все и не всегда, и все, же я стар и это их право устроить охоту так возможно они и пришли по мою душу. Необычность их поведения была только в том, что они шли в открытую, я не слышал охотничьего клича их вожака, да еще и с одиночками вместе. Волки окружили мое небольшое походное пристанище и устроились, как ни в чем не бывало чуть поодаль, от всей своры отделились несколько одиночек и один обычный с виду волк (видимо вожак самой стаи).  Эти трое уселись возле меня и один из волков заговорил со мной.

— Человек, тот, кто из пришлых ты умеешь записывать сказки других и веришь, что это останется даже если все из живущих здесь покинут царство Гаеча и уйдут в верхнюю тундру. Мы пришли говорить. Может скоро все вернется, станет не так как сейчас, а как было давно в песнях, что старый волк завывает для молодых волков. Но молодые не ходили тропами мудрых и старых волков и не могут своим воем передать боль о потерянной воле, из-за этого каждый раз, когда уходят из стаи старики. Молодые наполняют песнь памяти пустыми словами, не понимая, что они значат, так исчезает песнь воли. Но, говорят, ты сохраняешь услышанное неизменным и мы пришли сохранить свои следы сохранить знание о тропах, что были здесь. Стая чувствует, старые следы исчезнут, а еще  (имя по ительменские) шаман мышиного племени сказал, что в этот мир придут духи, каждый из которых выберет себе новое обличие, заново родится, не помня прошлого этого мира, пройдет своими тропами и возможно изменит многое, а станется, так вернет весну. Духи мудры и знают грамоту пусть они узнают о каждом народе, что оставляет след, пусть они прочтут историю всех у кого осталась память о старых тропах, пусть духи узнают о сильных и слабых сторонах каждого и нас.  Мы волки те что в стаи и те что стали одиночками расскажем свою историю того как было и о своих тропах от рождения до смерти.  Так слушай.

После всего сказанного и осознавая, что лучше не спорить, лишь попросил некоторое время, чтобы подготовить все писчие принадлежности и начал сие писание быта и жизни этих созданий.  Первое что поведала мне эта троица волков, была история, о том как все волчье племя попало в царство Гаеча. То слаженно завывали они, то один начинал глухо и не скалясь рычать, другие замолкали, то другой подхватывал и жалобно скулил продолжая излагать эту историю. Странно, но они не совсем говорят, так повелось, что каждых кто спрятался от зимы просто стал понимать волков, а они просто понимают, что говорим мы, но нет в них человеческой речи все тот, же лай вой скуление, да фырканье, да только в каждом звуке целая картина запахов, рвения, страсти, или жалости.  Десять долгих дней и ночей слушал я волков и записывал все, что они рассказывали, видя, как я валюсь от усталости, еле поспевая делать пометки и записи, вожак подавал сигнал и тут же кто-то из стаи приносил мне кислющие ягоды брусники, что напрочь отбивали сон, и я продолжал слушать и записывать. Выслушав рассказы волков я поспешил вернуться в острожек, из которого прибыл, вернутся к старым книгам, чтобы составить из полевых заметок  полное писание и приправить все это сводными таблицами (признаюсь к составлению всякого рода таблиц имею любовь и усердие) и различными пояснениями и дополнениями кои представлены отдельными главами. Это стало началом моего путешествия среди следов прошлого. Так я описал жизнь всех народов и племен что здравствуют здесь ныне, но первой среди других стала именно эта книга. И надеюсь и верою преисполнен, что коли, правда это о духах, что примут облик волка али кого из другого племени как существа не материальные, а значит всевидящие найдут описания мои все объемлющими и полными настолько, дабы выбор сделать свой и более на что я уповаю помочь всем живущим здесь и тем, кто наверху среди холода нечеловеческого еще выживает вернуть весну.

СКАСКИ СТАИ (заголовок)

ГЛАВА I Старый след

Всегда рядом с человеком были, потому что у человека стада  и если из стада только на слабых, немощных охотится или больных, тех что все равно переходов с пастбища на пастбище не переживут то человек волка ни стальным когтем, ни горящими палками ни  силками трогать не станет. Как снег перестал заканчиваться, так и человеческие племена волнами как река  весной из берегов выходит вот как много людей  покинули  стоянки свои и к горелой сопке пошли. Запахи стали слабее, словно вместе с людьми и весь живой мир в путь двинулся, мертвым все становилось только белая мгла, а куда человек пошел  туда и стада, а той зимой вместе с человеком и все живое уходить стало, туда значит и стаи нас путь держать решили. Множество стай двинулись в путь тогда да много кто  в снегу остался, бывало и такое что только один из своей стаи до ямы дошел. Но  ведь долго мы близ человека жили, знаем, что когда совсем худо лучше поодаль держаться так за племенами мы, и следовали, запах сильный стал, останавливались, ждали не которые не справлялись с голодом и вперед бежали, да только где они теперь сгинули, а чуть запах слабее становился сразу, же в путь чтобы нагнать  все человеческое племя. Так мы до ямы огромной у самого подножья горелой сопки и дошли от ямы тепло и следов множество и все в яму ведут. А. Рядом снег  кровавый и два тела больших огромная собака и странный великан мертвые оба. Запах мяса и крови затмил все и осторожность и мысли другие исчезли, налились кровью глаза, сдержаться ни как кинулись, было,  волки всех стай  на куски рвать тела мертвых,  давно ни какой дичи уже не ели совсем оголодали да перегородил нам путь как будто человек, только сразу поняли все волки, что это Туил божество горелой сопки, а большая мертвая собака что на снегу  красном лежит это Козей верный спутник его что, стряхивая с себя снег, землю трясет. Перегородил путь Туил и говорить стал, что мясо Козея нам волкам можно есть, да только после этого мы человека понимать начнем и говорить с ним сможем, а вот мясо великана-людоеда, что рядом есть нельзя не то сами  людоедами станете и нечего кроме человечины, есть не сможете больше не когда. Сказал Туил и растворился в воздухе. На останки Козея набросились тогда все волки, но правила никто не забыл, стая же, первые и лучшие куски вожакам  потом все остальные приступили, да только Козей не великан на всех не хватило, долго шли  ничего не ели, не выдержали некоторые и за великана-людоеда принялись теперь у таких волков только одна мысль и пахнут они словно мертвый больной человек. Чтобы остальные на мясо людоеда не соблазнились, вожаки свои стаи в яму повели, вслед за человеком, вслед за запахом оленьих стад. Уже в яме разделились стаи и пошли каждый своей дорогой в надежде, что будет все, хорошо не смотря на запахи царившие тут. Несмотря на огромные пещеры что мышиный народ потом превратить в подобие тундры помог это все равно был и останется загробным поземным мир хозяин которого Гаеч. Несмотря на свет что дарят мириады волшебных угольков, но не солнечные лучи это, но самое тоскливое это нет больше запаха свободы лишь каменные уступы со всех сторон. Но не будем мы жаловаться, волки мы, сильные и быстрые, а в стае ничего снами не сравниться, ни один тунгак нас одолеть не сумеет, ни какая тоска по прошлому нас не догонит.

*

Такова была история волков их путь сюда. Такая история есть и у моего народа, такая же и у других племен. Истории похожие и такие разные как разные и хранители тех ушедших дней. Но перед тем как начать последующие главы мне хотелось бы заострить внимание на моменте появления моих знаний в грамоте, в естество наблюдении, в умении делать измерительные заметки, а также познании в других областях название которых «научные знания». Хотя подробнее я затрону этот момент в описании жизни и быта собственных сородичей (коих тут величают иногда с нескрываемым пренебрежением – Пришлыми, пренебрежением  скорее праведным, чем надуманным). Все же обмолвлюсь немного о своем прошлом. Родился я не в здешнем мире, а там, с наружи, или наверху, правда по годам совсем юным мало что помню и более меньше понимал о мироустройстве того уже потерянного мира, или как называл его мой наставник и вдохновитель — государство, родина, отечество. Все что известно о том времени и месте то лишь рассказы, книги и полевые заметки которые были вручены мне на хранение. Грамоте и чистописанию я обучился довольно в юном возрасте и еще там, здесь же уже постигал науку измерения, наблюдения и естество-испытания. «Там» или как называл мой учитель Петр Степанович «отечество» было мало изученной суровой землей,  полуостровом с крайне суровыми зимами коротким и холодным летом воинственными и в чем-то дикими племенами,  но все, же частью «его необъятной родины» потеряв связь, с которой Степан Петрович очень быстро захандрил и самостоятельно уже не проявлял такого рвения в научном любопытстве и желании изучать и систематизировать (но именно для изучения составления всякого рода карт этнологических исследований он и прибыл на эту еще дикую землю). Несмотря на свою тоску все же до самой смерти он старался образовывать меня именно от него и весь этот багаж теоретических знаний. Как помню, я прибыл на полуостров вместе с отцом и матерью, которая погибла от болезни (еще до событий, что писывали волки в своих воспоминаниях), отец же мой казак и ясачный целовальник вдобавок был приписан всячески содействовать во всех изысканиях проводимых Степаном Петровичем. Впоследствии именно отец,  встав во главе небольшого казачьего отряда и сумев не только договориться с племенами, жившими среди холмов и тундры, но и как истинный человек сдержавший свое слово перед шаманами, привел, а значит и спас всех пришлых от неминуемой гибели. Но эту историю, правда, я освещу уже в другом своем труде. Последнее что мне хотелось бы добавить о своих знаниях, что они столь богаты и основательны, что я также передаю их другим детям из нашего острога и тем, кому они за надобностью. Особлено из этих знаний пользуются спросом это умение быть писарем, уметь читать, а так же свободно говорить на языках других народов, что большое подспорье в торговле, обмене и возможно в сохранении мира между нами всеми. А теперь после такого отступления я продолжу рассказ о том, что еще поведали мне волки.