Балавариани ( Мудрость Балавара ) (стр. 4 )

Узнал он также о том, как относится царевич к воспитателю своему. В один из дней он добился встречи с воспитателем, чтобы наедине поговорить, и сказал ему:

— Я — чужеземец, прибывший издалека. При мне вещь, весьма ценная, — я скрываю ее от людей, и никому, кроме тебя, я не решусь заявить об этом. Я надеюсь на твою доброту и твою сознательность, на то, что ты сохранишь эту тайну от других.

Сказал ему воспитатель:

— Положись на меня, ибо я все силы приложу к тому, чтобы позаботиться о воле твоей, и никому не откроюсь в этом, кроме тех, кого ты назовешь.

Сказал тогда Балавар:

— Вещь эта, которую я имею, лучше красной серы, ибо она возвращает слепым зрение, глухим — слух, немым — дар речи; от нее исцеляются прокаженные, начинают ходить хромые, немощные становятся сильными; она делает неимущих богатыми, исцеляет от всех болезней и приносит победу над врагами, изгоняет бесов из лунатиков и исполняет все желания сердца человеческого.

Сказал ему воспитатель:

— Человек! Я не вижу в тебе ничего безрассудного, но твои речи похожи на болтовню чрезмерно речистых. Ты говоришь нечто такое, чего я никогда не слышал. Я не решаюсь уличать тебя во лжи, преклоняясь перед мудростью, которую вижу в тебе. Только скажи мне, что это за вещь? Покажи мне, дай взглянуть на нее! Если она достойна царей, сообщу о ней царевичу. Не подобает же мне хвалить ему что-нибудь сверх меры. А вдруг после того, как сам посмотрит, не найдет ее такой, как я ему опишу.

Сказал ему мудрый Балавар:

— Ты просишь, чтобы я показал тебе эту вещь, а ее никто не может видеть, кроме тех, кто обладает двумя качествами: остротой зрения и безгрешностью плоти. А если увидят ее не имеющие хорошего зрения и пребывающие в грехах, то они потеряют совсем свет очей и лишатся пытливости ума. Я — врач и вижу, что глаза твои нездоровы, и боюсь, чтобы ее блеск не лишил тебя зрения. Но я слышал о безупречном поведении, о непорочности и чистоте  жизни царевича. К тому же он еще отрок и имеет острый глаз. И я надеюсь на бога, — он обретет силу узреть эту вещь.

Согласился с ним воспитатель:

— Осознал я все сказанное тобой. Я, действительно, предался грехам, и больше не добиваюсь видеть эту вещь. Притом ты говоришь, что я не островидящий, и мне кажется, ты глаголешь истину, а не ложь.

Сказал ему Балавар:

— Истинную правду говорю тебе, поверь и не страшись сказать об этом царевичу, ибо он знать достоин про то. В твоем перед ним положении не следует утаивать от него эту вещь. А если ты доложишь ему о ней, то обретешь больше почести и славы, чем все твои ближние.

Тогда воспитатель вошел к царевичу и рассказал ему все, что слышал от мудрого Балавара.

Между тем душа юноши давно жаждала видеть человека, от которого можно услышать полезные для души слова. И, когда он внимал словам воспитателя о чудесной той вещи, то почувствовал душой, что , кого ждал.

Тогда приказал он провести тайно к нему иноземца с той вещью.

X. И провел воспитатель Балавара, который так нес коробку маленькую, словно в ней лежал какой-то драгоценный камень. Когда предстал Балавар перед царевичем, то приветствовал его с миром и начал молиться за него, как это полагается совершать перед царями. Царевич также почтил его и с радостью осведомился о его самочувствии и приказал воспитателю уступить ему место, а самому удалиться И когда воспитатель вышел, царевич велел Балавару сесть и сказал:

— Покажи-ка мне ту вещь, что ты принес с собой.

Ответил ему Балавар:

— Мне не следует причинять тебе что-либо плохое по неосторожности, а вещь эта именно такова, как сообщил тебе о ней твой воспитатель. Никто не в силах видеть ее, кроме чистого и непорочного человека с совершенным разумом. А если ее увидит слабоумный, он совсем лишится ума вместе с зрением. Поэтому я хочу испытать тебя на словах, побеседовать с тобой и, если найду, что ты в состоянии узреть ее покажу тебе, ибо я принес ее только для тебя, а не для кого другого. И я уповаю, что ты уже достиг той меры совершенства, которая необходима, чтобы видеть эту вещь, и постигнешь ее, если господь того пожелает. Ибо дал ты мне, царевич, увидеть себя и принял меня, не изучив, оказал мне почет, какой оказываешь в этих хоромах самим вельможам!

Ответил ему Иодасаф, сын царя:

— Это потому, что я питаю большую надежду на помощь твою и что благодаря тебе сбудутся все желания души моей.

XI. Сказал ему Балавар:

— Нет ничего удивительного, что ты со мной так поступил. Был некогда царь верующий, добрый и ищущий правды. И когда он однажды шел, сопровождаемый множеством народа, то увидел двух человек в убогих одеждах, сшитых из найденного на свалке тряпья. Желтый цвет лица этих людей свидетельствовал об их нищете. Но царь узнал их и поспешно сошел с коня, обнял и отнесся к ним с большим почетом. Приближенные вознегодовали в сердцах, что так поступил царь, и сочли это за недоразумение, ибо такого обычая не было у их царей. Однако вельможи не осмелились упрекнуть царя. Они пошли к брату его, который был с ним смел, и, рассказав обо всем, уговорили сказать царю, чтобы он больше так не поступал. Пришел брат к царю и передал то, что ему сказали вельможи. Когда он кончил свою речь, царь дал ответ, из которого тот не понял — удостоены ли его слова внимания или брат разгневался.

А был в той стране такой обычай: когда царь гневался на кого-либо и желал казнить его, то направлял к дверям опального глашатая, которого все звали глашатаем смерти, чтобы трубил в рог и возвестил о смерти. Заслышав рог, хозяин дома понимал, что должен скоро умереть. И весь народ узнавал об этом.

Спустя некоторое время царь приказал глашатаю смерти пойти и затрубить у дверей брата. И пошел глашатай, и затрубил в рог смерти у его дверей. И как только брат царя услышал глашатая, впал в отчаяние и, предчувствуя гибель, оставил завещание. И начали плакать и бить себя по голове его домочадцы. Тогда он одел на себя саван и отправился с женой и детьми во дворец царя. Шли отчаявшиеся с громким плачем и рыданиями, посыпая пеплом голову. Велел царь ввести их, и стал брат плакать и умолять о пощаде. Сказал тогда ему царь:

— Эх ты, жалкий и безумный! Как это мог тебя испугать глашатай брата твоего, затрубивший в рог смерти у дверей твоих? Правда ты знаешь, что я и мой глашатай сотворены всевышним и мы не в состоянии ни изменить воли его, ни отвратить участи своей, но ведь знаешь и то, что ни в чем не повинен перед братом, так за что ты должен заплатить жизнью своей? Как же тебя удивило, что я сошел с коня и поклонился тем, кто являются глашатаями господа бога и спасителя нашего Иисуса Христа, кто напоминают нам о встрече с ним и возвещают слова его Евангелия. И при этом я знаю множество моих прегрешений. А теперь да будет понято тобой и теми, кто подговорил тебя, твое неразумие, как это ты уже познал.

И простил царь брата своего, и весьма полезен был этот упрек.

XII. Потом царь приказал тайно сделать четыре сундука: два оковать золотом и серебром и усыпать рубинами, карбункулами и разными драгоценными каменьями, а два других сундука обмазать смолой и дегтем. И приказал царь наложить в окованные золотом сундуки кости трупные и всякую нечисть и гниль, которые мерзки человеку, и запереть их золотыми ключами; и два сундука, обмазанных смолой и дегтем, наполнить рубинами и самоцветами и всеми благовониями, возбуждающими желания у людей, и перевязать их старой веревкой. Затем приказал царь ввести приближенных своих, осуждающих его за почести, оказанные им святым нищим. И когда вельможи уселись, царь велел внести сундуки и предложил оценить их.

О сундуках, окованных золотом, вельможи сказали:

— Разум наш не в силах постичь их цену, ибо они достойны того, чтобы в них лежала драгоценная кладь, а те два, обмазанные смолой и дегтем, безобразны и, по нашему мнению, ничего не стоят.

Тогда сказал царь:

— Вот какова ваша житейская мудрость и догадливость! Как все люди, вы судите по внешности.

И приказал он открыть два окованных золотом сундука. И содрогнулись все от мерзости того, что в них лежало. Поднялся такой страшный смрад, что все зажали носы.

И сказал тогда царь:

— Это — подобие людей, которые наряжаются в дорогие, шитые золотом одеяния, тогда как нутро их полно безумия, обмана, пакости и нечисти и этого зловония, которое поражает более, чем смрад мира сего.

А затем приказал открыть два других сундука, обмазанных дегтем. И озарился весь чертог блеском драгоценных камней, и надышались все желанным благовонием.

И сказал царь:

— Вот это — подобие тех святых людей, которых я почтил. Вас тогда это удивило — ведь вы видели только убожество их одежды, потому что судите о человеке по внешним признакам, а я видел нутро их разумом своим.

Тогда посрамленные вельможи сказали, что пример этот весьма полезен для них, и убедились они в том, что царь поступил правильно.

И заключил Балавар:

— Это подобие твоего поступка, царевич! И ты тоже оказал мне почет в надежде на радость, которую ты ждешь от меня.

ХIII. Тогда встал царевич с высокого седалища и решил: "Видимо, это и есть желание души моей, то, что я искал". И, обернувшись к Балавару, сказал:

— Весьма благи слова твои, и ясен их истинный смысл. Я думаю, что это и есть та вещь, которую ты таишь от меня, ибо она ободряет сердце, просветляет очи и укрепляет разум. И если это так, как я думаю, скажи, что еще имеешь сказать, кроме того, что я слышал. Об этой вещи довольно слов твоих, ибо ты весьма просветил ими мой разум и совлек с сердца моего покрывало скорби. Теперь же дай мне  образец доброго, совершенного.

И сказал Балавар:

— Вышел некий сеятель и взял добрые семена и начал сеять. Одни семена упали на край дороги и тотчас же были склеваны птицами. Другие упали на скалу, покрытую тонким, слегка увлажненным слоем земли; взошли всходы, но, когда корни достигли скалы, — засохли. Всходы же семян, упавших среди терний, были задушены и не смогли подняться. А те семена, которые упали на добрую, очищенную от сорняков почву, пышно взошли и, хотя их было мало, дали много плодов. А сеятель тот — источник мудрости, Христос наш, а те добрые семена — слова, сказанные святыми его устами, слова истинные.