Балавариани ( Мудрость Балавара ) (стр. 1 )

БАЛАВАРИАНИ

( МУДРОСТЬ БАЛАВАРА )

(Отрывок)

Часть первая

ЖИТИЕ ИОДАСАФА, СЫНА ИНДИЙСКОГО ЦАРЯ АБЕНЕСА, ОБРАЩЕННОГО БЛАЖЕННЫМ ОТЦОМ И УЧИТЕЛЕМ БАЛАВАРОМ

I. Был некий царь в стране Индийской, в местности, называемой Шолайт, и звали его Абенес Он был великим язычником, владел большим царством и неисчислимым множеством войск, наводил страх и ужас на всех и легко одолевал врагов. Был он горд, надменен и красив: прославлен глубокой мудростью своей и правосудием; он ненавидел и преследовал служителей Христа, имя его — Абенес. Всеми помыслами он был связан с благами мирскими и был рабом своей собственной страсти и вовсе не в силах был противостоять наслаждениям, растлевающим душу. Не было на свете ничего, что бы ему не досталось, если бы он того пожелал. Одного только ему не хватало — не имел он сына.

II. Между тем в стране его умножились верующие в Христа и подвижники — люди святые, из которых иные совершенно отрешились от мирских забот. И весьма дивились они тому, что царь столь зависим от собственных страстей и сделался рабом славословия. И начали они ненавидеть жизнь и все деяния царя. Говорили о затаенных страданиях и соблазнах мира, о конце мирской злобы и о том, что образ мира сего непостоянен.

И дошли их слова до царя Абенеса, который весьма ожесточился по этому поводу и сказал про себя, что такое их сопротивление может послужить причиной разрушения его царства и растления порядка. По сему он вознегодовал на христиан и навлек беду на людей благочестивых и на всех, кто прислушивался к их словам. И тогда начал он замышлять при помощи дьявола зло против них. И наложил на них тяжелую руку, и стал истязать и мучить их, столкнув с ними людей безумных. И начал он призывать к себе и принимать идолопоклонников с большими почестями, восславлять их идолов и в их присутствии поклоняться им; приносил им жертвы и принимал участие в их праздниках. И взялись все безумцы и невежды вместе с царем служить идолу.

Тогда в стране усилились соблазны идолопоклонства, и большие беды и притеснения постигли все церкви и верующих людей, и никто не был в силах терпеть эти беды, кроме совершенных и истинных исповедников Христа.

III. И справился царь об одном из вельмож, весьма прославленном и преуспевшем в мужестве и мудрости. Оказалось, что тот доблестный муж оставил сей преходящий мир и, последовав за Христом, проводил жизнь вместе со, всеми другими отцами, но царь не знал об этом.

Когда доложили царю о содеянном вельможей, он весьма опечалился и приказал привести его. И когда привели, царь увидел его в образе инока, подобного людям веры, в облачении уничиженных. Сердце царя преисполнилось ярости, и начал он бранить его с гневом и сказал:

— О безумец, ты был знаменит и почитаем мною, а сделался посмешищем, наряду с безрассудными; ты низверг славу свою, которую заслужил предо мной и, следуя по пути безумных и падших, погубил величие свое и осмеян и опозорен в народе. И что ты навлек на дом свой и детей своих?!

Ответил человек божий ему:

— Мне нечего оправдываться перед тобой, ты же обязан уважать самого себя и защитить ум твой от врагов.

Спросил его царь:

— А кто же враг ума моего?

Ответил ему человек сей:

— Врагом ума твоего является ярость твоя, которая возбуждает и смущает его и сопротивляется добрым делам. Выслушай ныне слово мое и, вникнув, поступи так, как желаешь.

И сказал ему тогда царь:

— Вот отвращаю я от тебя гнев свой: говори, если есть у тебя, что сказать в свое оправдание!

Ответил ему человек сей:

— Теперь изволь сказать, царь, за что вознегодовал ты на меня, чем согрешил я пред самим собой или пред тобой, как перед царем?

Сказал ему царь:

— Разве не знаешь ты, что, греша против самого себя, ты грешишь и против меня? Ведь на мне лежит обязанность судить заблуждающихся праведным судом, наказывать правосудием моим, принять к сердцу всякую правду народа моего и осудить провинившихся. И если ты наносишь самому себе какой-либо вред, не поправимый ничем, кроме моего правосудия, знаешь ли, на какие испытания ты меня этим обрекаешь? И теперь ты зависишь от меня так, как и другие из народа моего, ибо, если кто тебе сделает зло, я обязан защитить тебя от него, так же как должен защитить от тебя каждого, кому ты причинишь зло; я обязан защитить и самого себя от тебя, а затем дом твой и детей твоих, ибо ты погубил их.

Ответил ему святой человек:

— Основой судилища являются взаимные словопрения, и никто не принимает слова осуждения без явного доказательства вины, да и никто не утверждает в суде доказательства, кроме судьи. Однако, о царь, при тебе есть двое судей: один заслуживает моего доверия, другой — сомнителен. Если ты посадишь между нами судьей того, кто заслуживает доверия, то он рассудит справедливо, но если посадишь того, кто сомнителен, то не поможет мне правда моя.

Царь спросил:

— Кто же эти двое судей, и который из них заслуживает доверия?

Ответил ему человек сей:

— Заслуживают моего доверия твоя мудрость и рассудок твой, а сомнительными для меня являются ярость и воля твоя.

Сказал тогда царь:

— Вот, отстраняю от тебя гнев мой и волю мою, и да будет судьей между тобою и мной рассудок и правосудие мое, хотя мне и без этого ясно помрачение разума твоего. Теперь же поведай все деяния твои и скажи, кто соблазнил тебя.

Сказал ему человек, возлюбивший Христа:

— Начало дела моего таково: в дни юности я услышал слово одно, и оно, каплей запав в меня, росло изо дня в день, как растет любое растение, пока не завершится его развитие и не даст оно такой плод, какой ты видишь во мне. Слово то — в сердце моем, и во всем, что я делал, оно значило: неразумные считают сущее за не сущее, и не сущее за сущее. Кто не постигнет то сущее тот не избегнет не сущего. А сущее сие есть другой, грядущий мир, а не сущее — мир сей, которым ты одержим.

И слово это мое сердце хранило всегда, и час от часу я все больше думал о нем. И когда оно меня уличало, то предостерегало душу мою, и очищался разум мой, чтобы помочь душе. И затем вновь возникала воля, чтобы склонить к наслаждениям, и отстраняла от меня то, что я до тех пор познал, пока не сговорились душа и разум. Тогда рассеялись соблазны и узрел я, что мир сей во всех отношениях есть огонь. И показало оно, слово это, все соблазны мира и западни, в которые он завлек всех приверженцев своих.

Тогда я сдержал волю свою, искоренил похоть и заставил разум заняться познанием добра и зла. И тогда спало покрывало печали и рассеялось опьянение от прихотей и открылась срамота мира сего. И видел я будущее, рассматривал преходящее и подвергал исследованию конец, пока не утолил жажду знания. И хотя я не зрел, но знание само являлось мне. Я не спрашивал, — оно само рассказывало мне о страстях своих, которые питало только к близким и друзьям своим. И тогда чистота мира сего показалась мне мутностью, и радость его — горем, и богатство его — нищетой, и возвышение его — низостью, и наслаждение его — покаянием. Нигде я не нашел такого человека, который, имея богатство, не имел бы при том причины для забот. Ибо богатство его не может быть упорядочено ничем, кроме забот, которые сопутствуют ему.

Это подобно тому, как некий нищий нашел коня. Знаешь ли ты, какие последовали за этим заботы? Понадобились ему для коня и корм, и снаряжение, и стойло, и тому подобное. Да разве когда-нибудь кончаются желания, следующие одно за другим? И разве мир сей не полон горечи и боли, ибо нет никого, кто возрадовался бы от потомства или имущества, если оно ему досталось. А причины боли и печали сердца — ожидание грядущих зол, болезней, недугов или прихода конца своего. Тогда исчезает сладость страстей: за наслаждениями вмиг наступает горечь, для которой нет выхода. Из этого вывод, что вовсе не следует смешиваться с миром и особенно с теми, которые знакомы с его соблазнами. И тем более следует возненавидеть и избегать эти соблазны. Ими щедро располагает сей мир, — ибо человек ожидает со дня на день и с часу на час ущерба от убавления времени и боится за имущество, потому что его похитит смерть, когда он ее совсем не ждет. И тогда не по воле своей оставит он мир, которым одержим.

Отныне я осуждаю, царь, сей мир и предостерегаю тебя от него, ибо он отбирает то, что дает, и сожалеет о том, что дарит, и затем отпускает обремененным. Он грехами скрадывает одежду, в которой ходит человек, пока не оголит его до срамоты и не навлечет на него позор и поношение; он унижает того, кого превозносит, доколе не сделает его попираемым ногами врагов. Он соблазняет послушных ему, ненавидит любящих его, коварен со своими единомышленниками, повергает того, кто опирается на него, приводит в отчаяние уповавших, омрачает радость веселящихся, и никто из тех кто его любит, не уходит от него с миром. Ибо он дает слово и приручает безумных. Они исполняют, а он обманывает. Сегодня он уготовляет пищу пирующим, а завтра бросает их самих червям на съедение. Сегодня все служат тому, кто завтра сам служит другим. Сегодня он дает радоваться завистникам над их врагами, а завтра врагам — над ними. Сегодня возводит в цари того, кого завтра делает рабом другого. Того, кто сегодня простирает руку, чтобы раздавать дары, завтра заставляет протягивать ее за милостыней. Сегодня возлагает венец, убранный драгоценными камнями, на голову того, чьи ланиты завтра зароет в могилу. Сегодня украшает шею ожерельем, а завтра уничижает железными наручниками и цепями. Любимого сегодня друзьями делает завтра ненавистным им. Сегодня собирает хвалителей славословить того, вокруг которого завтра соберет рыдающих и плакальщиц по нем. Сегодня всем желанна близость к тому, с кем завтра все жаждут расстаться, после чего он уготовляет для него геенну огненную. Он не оплакивает уходящих, не милует остающихся. Нравится ему все, что сменяет ушедшее, и предпочитает он оставшееся, и сажает злодеев на место добрых, трусов — на место мужественных, неверующих — на место верующих.

Он собирает всех на исходе пути еще до того, как отнять желанное, ибо мирские заботы преходящи: все враждуют и едят друг друга и кусаются, как псы, ибо знают о краткости срока жизни и о том, что она мимолетна. Поэтому один старается поспеть раньше другого, ближний насилует ближнего, чтобы похитить что-либо еще до его ухода из мира сего. Они постоянно враждуют и безмерно завидуют друг другу. А тот, кем познаны вечные блага и кто признал их, уповает на вечность грядущих благ, постижимых святыми. Оттого-то познавшие не враждуют меж собой и не завидуют друг другу и никогда вражда и зависть им в голову не придет, ибо многие жаждут только той обители, которая обещана единородным сыном божьим именем отца своего.