Глава 3. популяционный состав минтая (стр. 13 )

При наличии неизбежных сезонных, межгодовых и региональных различий при анализе осредненных данных нельзя не заметить и ряд общих и характерных черт. Так, повсеместно видна подчиненная роль в биомассах зоопланктона мелкой и средней фракций планктона. Доля крупной фракции, т. е. макропланктона, лишь за некоторыми исключениями укладывается в диапазон от 70 до 80-85 % от общей биомассы. Мелкая и средняя фракции в целом находятся примерно в равном соот­ношении. Однако нельзя не заметить, что доля средней фракции не­сколько увеличивается от весенне-летнего периода к осенне-зимнему, что связано с весенним размножением планктона и ростом ранних ста­дий планктеров. Если иметь в виду средние биомассы мелкой и средней фракций, то четких закономерностей при сравнении крупных районов не просматривается. Летом по концентрациям мелкого планктона рай­оны могут быть перечислены в порядке: Берингово море, прикурильские воды океана, Охотское море, восточнокамчатские воды. Осенью этот порядок уже иной: Охотское море, Берингово море, прикурильские и прикамчатские воды. Наибольшая биомасса средней фракции и в летние и осенние сезоны наблюдается в Охотском море.

Рис. 101. Средняя биомасса зоопланктона в различных районах Охотского моря в осенний период (1984, 1985, 1987, 1990, 1991 гг). Обозначения как на рис. 100

Рис. 102. Средняя биомасса зоопланктона в различных районах прикамчатских и прикурильских вод Тихого океана в летний период 1991 г. Обозначения как на рис. 100

Планктон мелкой и средней фракций, наряду с бактериями и про­стейшими, формирует кормовую базу хищного планктона и ранних стадий нектона. Основу биомассы мелкой фракции слагают Pseudocalanus minutus, Oithona similis, Acartia longiremis, яйца, личин­ки и науплии других планктеров (в первую очередь копепод и эвфаузиид) и донных беспозвоночных. В биомассах средней фракции домини­руют все тот же Pseudocalanus minutus, копеподиты калянид, калиптописы и фурцилии эвфаузиид и личинки донных беспозвоночных.

Пока во многом не ясно, какое значение могут иметь указанные выше межрегиональные различия в биомассах мелкой и средней фракций для функционирования планктонных сообществ и кормовой обес­печенности ранних стадий нектона. Можно, однако, предположить, что более высокая биомасса мелкого планктона летом в Беринговом море должна позитивно сказываться на воспроизводстве некоторых видов нектона. Кстати, это обстоятельство, по-видимому, частично объясняет описанный выше факт, что беринговоморские мальки минтая несколько крупнее охотоморских.

Рис. 103. Средняя биомасса зоопланктона в различных районах прикамчатских и прикурильских вод Тихого океана в осенний период (1986, 1987, 1991 гг.). Обозначения как на рис. 100

При анализе пространственного количественного распределения мелкого и среднего планктона по осредненным данным обращает на себя внимание довольно монотонный уровень средней биомассы в боль­шинстве районов и подрайонов. Особенно это характерно для тихооке­анских вод Камчатки и Курильских островов (см. рис. 102, 103). В Охотском море (см. рис. 100, 101) повышенной биомассой мелкого и среднего планктона отличаются некоторые шельфовые районы и в первую очередь северо-восточная (районы 1, 2, 3, 7) и юго-западная (район 11) части моря. В Беринговом море (см. рис. 104, 105) в этом плане выделяются наваринские (районы 5 и 7) и карагинские (район 11) воды.

Вряд ли сильно отличается от описанной для более северных районов размерная структура планктонных сообществ в Японском море. Для северной части моря, по с соавторами (1990), на долю мелкого и среднего планктона приходится весной 55 %, летом 42-44, осенью 27, зимой 24 %, т. е. заметно больше, чем в Беринговом, Охот­ском морях с сопредельными водами океана (табл. 39-41). Но в данном случае из состава мелкой фракции не выделялся фитопланктон, что, несомненно, и определило завышенное в упомянутой работе количество мелкого планктона в Японском море. Особенно наглядно это видно на примере весеннего и летнего сезонов. Весной и в начале лета, т. е. во время цветения, плотность концентраций мелкой фракции (с фитоп­ланктоном) составляет в разных районах Японского моря соответствен­но около 38-80 и 31-52 г/м, т. е. выше, чем в северных водах. Во второй половине лета, когда цветение в основном заканчивается, плотность концентраций мелкой фракции уменьшается до 12-18 г/м (Лапшина и др., 1990), что соответствует аналогичным

данным в Беринговом и Охотском морях (табл. 39-41).

Рис. 104. Средняя биомасса зоопланктона в различных районах западной части Бе­рингова моря в летний период (1989, 1991 гг.). Макропланктон: 1- менее 50 г/м, 2 -50-100, 3 - 100-150, 4 - более 150; мелкий и средний планктон: 5 - менее 50, б - 50-75, 7-75-100, 8- более 100 г/м2; 9 - эвфаузииды, 10 - копеподы, 11- сагитты, 12 - прочие

Рис. 105. Средняя биомасса зоопланктона в различных районах западной части Бе­рингова моря в осенний период (1986, 1987, 1988, 1990гг.). Обозначения как на рис. 104

Крупную фракцию формирует довольно большая группа планктеров - эвфаузиид (в основном Thysanoessa raschii, T. longipes, T. inermis), копеподы (в основном Calanus plumchrus, C. cristatus, C. glacialis, Eucalanus bungii, Metridia okhotensis, M. pacifica, Bradyidius pacificus), амфиподы (в основном Parathemisto pacifica, P. libellula) и, конечно, сагитты (в основном Parasagitta elegans).

Видовой состав доминирующих видов в каждом конкретном случае зависит от биотопического фона и положения рассматриваемого участ­ка в системе биогеографических подразделений.

Количественное распределение макропланктона более контрастно по сравнению с распределением более мелкого планктона (табл. 39-41, рис. 100-105). В летний период наиболее высокой биомассой крупной фракции выделяются прикурильские воды Тихого океана, что, несом­ненно, находится в связи с очень высокой и сложной динамикой вод этого района. Однако осенью концентрации планктона в верхнем 200-метровом слое здесь находятся на уровне величин смежных районов. Это выравнивание, судя по всему, связано со значительным выеданием продукции мирного планктона, а также большим размахом сезонных вертикальных миграций в условиях больших глубин данного района.

Во все сезоны концентрации макропланктона в Охотском море го­раздо выше, чем в Беринговом и смежных с ним тихоокеанских водах Камчатки. На это обстоятельство выше уже обращалось внимание в связи с обсуждением питания минтая и его кормовой обеспеченностью.

К сожалению, нет полностью сопоставимых данных по плотности концентраций макропланктона в Японском море. В работе с соавторами (1990), где суммируются результаты многих планк­тонных съемок в северной части Японского моря в 80-е гг., не вводились поправки, учитывающие суточные вертикальные миграции макро­планктона, к тому же облавливался только верхний 100-метровый слой. Все это не могло не привести к занижению концентраций планктона. По данным упомянутых авторов, биомасса макропланктона в северной части Японского моря составляет весной 45-72, в первой половине лета - около 83-140, во второй половине лета - 21-51, осенью - 63, зимой -31 г/м. Только данные за первую половину лета соответствуют анало­гичным показателям в Беринговом и Охотском морях, во всех осталь­ных случаях они ниже в 1,5-2,0 раза (табл. 39-41). Учитывая замеча­ния, относящиеся к методике расчетов плотности концентраций план­ктона в Японском море, можно, по-видимому, сделать предположение о том, что они приближаются к значениям, характерным для Берингова моря и тихоокеанских вод Камчатки.

Весьма существенным моментом с точки зрения оценки кормовых условий нектона в различных районах является состав макропланктона и его динамика. Например, доля эвфаузиид, являющихся одной из наиболее предпочитаемых групп кормовых объектов нектона, во все сезоны наиболее высокой бывает в эпипелагиали Охотского моря (см. табл. 40, рис. 100,101). По биомассе обычно они занимают первое место, лишь летом уступая копеподам. Вторыми эвфаузииды идут и в прикурильских водах океана, но здесь, а также в восточнокамчатских водах количественно даже летом преобладают сагитты. В Беринговом море на 1-2-х местах обычно стоят копеподы.

При сопоставлении данных табл. 39-41 хорошо видно, что в боль­шинстве крупных районов в эпипелагиали от лета к осенне-зимнему периоду уменьшается доля копепод, но вместе с тем увеличивается дол я эвфаузиид, амфипод и сагитт. Эта динамика является итогом наложе­ния по крайней мере трех процессов. Здесь можно уверенно говорить, например, о влиянии неодинаковых у разных групп амплитуд сезонных вертикальных миграций, а также темпа сезонного роста. Наконец, это связано с выеданием мирного планктона хищным, что, как известно, и образует один из важнейших механизмов сезонных сукцессии в сооб­ществах, в результате чего осенью количество первых уменьшается, а вторых возрастает.

О выедании планктона ниже пойдет специальный разговор, здесь же кратко коснемся динамики вертикального распределения планктона. Вся приведенная выше информация относится только к эпипелагиали. На шельфе при обловах слоя 0-200 м в принципе весь планктон должен находиться в зоне действия сети в любое время суток. Однако и здесь дневные уловы, как правило, заметно ниже. Это объясняется концент­рациями части планктеров непосредственно в придонных слоях, где их облов затруднен технически. Что касается больших глубин, то в этом случае значительная часть планктеров или уходит в светлое время суток из верхних слоев или вообще не поднимается в эпипелагиаль. При этом следует оговориться, что крупномасштабные миграции совершает только макропланктон (табл. 42).

Таблица 42

Изменение биомассы зоопланктона на разных глубинах и течение суток и южной част и Охотского моря в январе 1992 г. (суточная станция), мг/м3