Глава 3. популяционный состав минтая (стр. 4 )

Несомненна, и это нужно подчеркнуть, значительная пространст­венная изоляция западноберинговоморских нерестилищ от мест основ­ного воспроизводства в водах восточной части Берингова моря и юго-во­сточного побережья Камчатки. Центр воспроизводства в последнем районе находится у юго-восточного побережья Камчатки и в Авачинском заливе. В более северном Кроноцком заливе нерест ежегоден, но икры здесь выметывается на три порядка меньше, чем южнее. В Кам­чатском же заливе, несмотря на то что в зимний период половозрелый минтай образует значительные концентрации, в некоторые годы нере­ста почти не бывает вообще (Антонов, 1991). Рыбы из этого залива весной уходят главным образом в олюторско-карагинский район. Да­лее, несмотря на в общем-то непрерывное распространение сеголеток и молоди минтая от шельфа Олюторского залива вдоль всего восточного побережья Камчатки, вполне просматривается разобщенность центров их обилия, находящихся, с одной стороны, в Карагинском заливе, с другой, - у юго-восточного побережья Камчатки. Еще раз сошлемся на данные обширных экспедиционных исследований осенью 1986 г. При­мерно 84 % сеголеток у восточного побережья Камчатки было учтено на юго-восточном шельфе, а 73 % сеголеток из западной части Берин­гова моря находилось в корфо-карагинском районе (Соболевский и др., 1991).

Принимая во внимание высокодостоверные морфологические отли­чия минтая Авачинского и Кроноцкого заливов от минтая других райо­нов, а также то, что различия средних значений комплекса морфологи­ческих признаков для минтая Авачинского и Кроноцкого заливов не­значимы, можно утверждать, что минтай из вод юго-восточного побе­режья Камчатки, в отличие от других рассмотренных районов, пред­ставлен дискретным феноном, структура которого отличается макси­мальной компактностью, т. е. наименьшими значениями морфологиче­ского полиморфизма. В данном районе преобладает минтай с характер­ным для него морфотипом, причем его доля - около 85 % (рис. 91).

Этот вывод вполне перекликается с некоторыми представлениями о том, что в восточнокамчатском районе обитает самостоятельная в ре­продуктивном отношении популяция с центром воспроизводства в во­дах юго-восточного побережья Камчатки (Золотев, Антонов, 1986; Ан­тонов, 1991). Зал. Камчатский и Озерной являются транзитной аквато­рией для половозрелого минтая в его сезонном миграционном цикле. К рассмотрению этой популяции мы еще вернемся при анализе ее взаи­моотношений с охотоморскими группировками минтая.

Несколько неожиданными оказались данные морфометрического анализа собственно западноберинговоморских группировок минтая (Темных, в печати). Несмотря на огромные расстояния между района­ми основного воспроизводства, с одной стороны, на западе, а с другой - востоке Берингова моря, можно, хотя и предположительно, говорить о заметном обмене генами между группировками этих частей моря. Пол­ученные результаты пространственной морфологической дифференци­ации минтая западной и центральной частей Берингова моря свидетель­ствуют в пользу вывода о размытости границ внутривидовых группиро­вок в этом море (рис. 91). Для минтая олюторско-карагинского района (выборки из Озерновского, Карагинского и Олюторского заливов) ха­рактерно преобладание особей с морфотипами, характерными для этих районов. Доля их составляет здесь 60-79 %. Вместе с тем привлекает внимание довольно значительное присутствие рыб с морфотипами глу­боководных районов, в которых в период взятия проб, несомненно, преобладал минтай с восточных нерестилищ. Особенно большой была доля рыб с признаками восточных группировок в озерновской выборке - 35 %. Последний факт в принципе также может быть истолкован присутствием в Озерновском заливе рыб от близрасположенных Коман­дорских островов, которые по своим морфологическим характеристи­кам, скорее всего, схожи с минтаем островной алеутской группировки.

При маловероятном строгом хоминге у минтая и высокой миграци­онной активности половозрелых особей обмен некоторым количеством производителей между западной и восточной частями Берингова моря в принципе возможен. При рассмотрении функциональной структуры ареала минтая уже обращалось внимание на массовые миграции в Ко­мандорскую котловину и олюторско-наваринский район рыб из восточ­ной части моря. Но, скорее всего, большое значение имеет обмен особя­ми между группировками на ранних стадиях жизненного цикла. По распределению сеголеток можно уверенно говорить о значительной миграции минтая на ранних стадиях в олюторско-наваринский район с водами вдоль склонового течения с востока. Вряд ли при этом возможно ожидать в конечном счете полный возврат подросшего минтая на восток. Имея в виду генеральный перенос вод с востока на запад, в первую очередь правомочно говорить о преимущественном влиянии восточных группировок на западные, но не наоборот. Кроме того, степень обмена производителями с разных нерестилищ во многом определяется эффек­тивной численностью сравниваемых группировок, которая, как извест­но, зависит от числа особей, участвующих в размножении. Численность же производителей в восточной части моря, как показано в главе 1, в 80-х гг. была на порядок выше, чем в западной.

Считается, что уровень обмена особями до 5-10 % не нарушает самостоятельности генетической системы популяций (Яблоков, 1987; Глубоковский, 1990). Более того, при соответствующем высоком давле­нии отбора даже более значительный приток особей не способен разру­шить генетическую дифференциацию популяционной системы. Олюторско-карагинский минтай, обособленный пространственно и размно­жающийся в своеобразных экологических условиях на западной пери­ферии Камчатского течения в районах с очень суровым гидрологиче­ским режимом, судя по всему, представляет именно такой случай.

В составе олюторско-карагинской популяции обычно рассматрива­ется и минтай корякского района. Его небольшие, но постоянные нере­стилища располагаются здесь в локальном участке несколько севернее мыса Олюторского, т. е. вверх по течению от нерестилищ олюторско-ка­рагинской популяции. Видимо, не случайно, что в выборке из этого района оказалось мало рыб с морфологическими признаками рыб олюторско-наваринского района. Одновременно мало было здесь и рыб с признаками, характерными для минтая глубоководной котловины моря (рис. 91). Последнее обстоятельство несколько удивляет, так как коряк­ские нерестилища располагаются в зоне подходящего из восточной ча­сти моря течения, с которым происходит перенос ранних стадий минтая. Все это позволяет говорить о заметной степени обособленности коряк­ской группировки минтая. Мы, однако, не исключаем ее зависимости от других и в первую очередь от восточноберинговоморских группировок. Но вопрос этот, конечно, заслуживает дополнительного изучения и привлечения гораздо большего объема данных.

В выборках минтая из центральных глубоководных районов доля рыб с признаками, характерными для выборок из шельфовых районов западной части моря, составила от 16 до  41 % (в среднем 27). Но наиболее высокое присутствие (41 %) "западных" морфотипов наблю­далось лишь в одной выборке, наиболее близко расположенной к олюторскому району, что можно связать с выходом на периферию глубоко­водной котловины части рыб, отнерестовавших на азиатских нерести­лищах.

В других выборках из глубоководной котловины резко преобладали особи с морфотипами, характерными для минтая именно данных райо­нов (рис. 91). Преобладающая часть минтая здесь, несомненно, имеет "восточное" происхождение. Высокая доля присутствия в каждом слу­чае своего морфотипа дает основание предположить, что на начальном этапе сезонного (две первые декады мая) расселения после нереста в глубоководную котловину минтай с различных нерестилищ держится еще в некоторой степени обособленно. Разговор здесь должен в первую очередь идти о группировках унимакского, прибыловского и алеутского районов.

Сразу подчеркнем предположительный характер большинства сде­ланных выше выводов. Несомненно, проблема популяционной органи­зации минтая в Беринговом море требует дополнительного и более широкого изучения. На данном этапе, исходя из изложенного выше, мы следующим образом представляем популяционный состав минтая в этом море/Центральное место здесь занимает восточноберинговоморския суперпопуляция, самая мозная по сравнению со всеми другими в пределах ареала минтая. Ее слагают относительно обособленные группировки, по-видимому, субпопуляционного ранга. Эти группировки связаны с довольно постоянными нерестилищами в унимакском, прибыловском и матвеевском районах. "Богословский минтай", скорее всего, представляет единое целое с "унимакским", так как половозрелая часть этой группировки представлена только крупным особями. Минтай  же матвеевского района, по-видимому, может рассматриваться как наиболее зависимая группировка. Мощность нерестилищ в этом районе незначительная, при этом наблюдается значительная межгодовая изменчивость в интенсивности роста.

В процессе онтогенетических и нагульных сезонных миграций пред­ставители восточноберинговоморской суперпопуляции осваивают всю акваторию Берингова моря, включая его крайние западные районы. В этом плане обширные районы северного шельфа и южной части Чукот­ского моря являются зонами выноса минтая на ранних стадиях. Попол­нение рассматриваемой суперпопуляции основной своей массой кон­центрируется на внешней части шельфа и в водах верхней части мате­рикового склона в наваринском, матвеевском и прибыловском районах.

Вторая по величине в Беринговом море — олюторско-карагинская популяция, воспроизводство которой происходит в основном в Олюторском заливе и частично зал. Карагинском и Озерном. Ранние стадии в системе Камчатского течения дрейфуют вдоль побережья и частично 1ын6сятся в тихоокеанские воды Камчатки. Но большая часть пополнения задерживается, а затем и концентрируется в основных районах воспроизводства. Половозрелый минтай во время нагульных миграций осваивает всю западную глубоководную часть Берингова моря. О мас­штабах и дальности его миграций в восточную часть моря конкретных данных нет. (Stepanenko,1989) предполагает, что западноберинговоморский минтай может. проникать на восток до цент­ральной части нейтральных вод. Это вполне возможно, а бесспорно то, что в связи с намного более низкой численностью дальность и масштабы миграций в сторону очень многочисленной восточноберинговоморской популяции должны быть сравнительно меньшими. Такая ситуация ре­альна с точки зрения внутривидовой конкуренции и фактора плотности. Для сравнения укажем, что аналогичная закономерность наблюдается, например, и при взаимопроникновении разных видов азиатских и американских тихоокеанских лососей (Шунтов и др., 1993).