Нравственность и общение (стр. 2 )

На низшей ступени морального падения утрачивается сама совесть.  С нею пропадает подлинное Я, происходит крушение личности. Остается ее однородное,  сплошное, плоское  подобие, без внутренней разделенности, а значит – без самоуправления в перспективе всего жизненного пути. Это мнимое Я. Человек перестает быть хозяином своей жизни, отвечающим за общую ее направленность.  Лишенный внутреннего носителя принципов, заставляющего руководствоваться целями идеала, индивид подчиняется диктату обстоятельств. На этой стадии, говоря словами Грина,

«ста­рательно загримированная кукла, очень похожая на меня (тебя, его...), нагло вытесняет душу из ослабевшего тела и радостно бежит за куском, твердо и вдруг уверившись, что она-то и есть тот человек, какого она зацапала. Тот поте­рял уже все, все исказил: вкусы, желания, мысли и свои истины. У каждого человека есть свои истины. И он упорно говорит: «Я, Я, Я»,— подразумевая куклу, которая твер­дит то же и с тем же смыслом»10.

Таким образом, для самого существование отдельного человека как личности  необходимо, чтобы в ней была совесть – моральная инстанция, своего рода субъект в субъекте.  По сути, она есть нравственное проявление идеала личности, образца совершенства, стремление к которому имеет смысложизненное значение для индивида.  В реальном Я обнаруживается Я-идеальное как Я-лучшее, совершенное. Последнее есть уникальное ценностно-личностное единство, в котором на - с.148 личествует не только совесть – его нравственная составная, но и другие (эстетическая, религиозная, бытийная и т. д.). Совесть – это Я-идеальное,  действующее как субъект долженствования в Я-реальном.

Такое понимание приоткрывает ценностный смысл свободы, включающей в себя свободу воли. Наиболее проясняющей эту сложнейшую философскую проблему представляется позиция, согласно которой свобода осмысливается как мера самоопределения личности к благу.  Свобода мнимого Я («куклы», как ее называет Грин) – мнимая свобода – произвол. Отсутствует ценностный волевой центр, позволяющий выстраивать поведение вокруг высших, смысложизненных целей. Мнимое Я – кукла, марионетка, целиком зависимая от обстоятельств, она живет как «воробей в урагане» (образ Андрея Платонова). Там, где нет волевого, практически-направляющего воздействия Я-идеального на Я-реальное, нет свободы. Насколько Я-реальный осуществляю цели Я-идеального, мои качества и поступки соответствуют образцам Я-идеального, настолько Я свободен. 

Этика Канта позволяет увидеть тесную смысловую связь между следованием нравственному долгу,  ценностным абсолютом, свободой,  личным достоинством данного действующего индивида (Я) и достоинством каждого разумного существа.

Кант, раскрывая идеальную природу нравственности, строит представление о такой фундаментальной ценностной раздвоенности индивида,  при  которой его  ипостаси относятся к различным мирам. Субъект – источник нравственного долга (Кант его называет личностью) – существо умопостигаемого мира,  царства свободы, а реальный человек, «эмпирический индивид» (лицо, в терминах Канта) - существо чувственно воспринимаемого мира11.  Основа нравственности - способность следовать моральному закону (долгу) - для Канта является  личностнообразующей характеристикой, определяющей свободу личности  (автономию) и ее  ценностное превосходство над лицом.  Он пишет, что корни «благородного происхождения» долга в том, что возвышает человека над самим собой, а это – с.149

«не что иное, как личность, т. е. свобода и независимость от механизма всей природы, рассматриваемая вместе с тем как способность существа, которое подчинено особым, а именно данным собственным разумом, чистым практическим законам; следовательно, лицо как принадлежащее чувственно воспринимаемому миру подчинено собственной личности<…>»12. 

Личность у Канта - не просто индивидуальное проявление высшего блага, она самоценна.  Философ призывает чтить личность - «человечество в лице каждого», существующее во множестве индивидов,  как святыню. Это входит в содержание его категорического императива. Безусловность нравственного повеления и безусловность достоинства личности взаимно предполагают друг друга.

«Моральный закон свят, (ненарушим). Человек, правда, не так уж свят, но человечество в его лице должно быть для него святым. Во всем сотворенном все что угодно и  для чего угодно может быть употреблено всего лишь как средство; только человек, а с ним каждое разумное существо есть цель сама по себе. Именно он субъект морального закона, который свят в силу автономии своей свободы»13.

Продолжая наше исследование в свете кантовских разъяснений, отметим, что нравственная деятельность в своем основном содержании духовна. Духовность – сила, поднимающая к высшим ценностям. Личность (здесь и далее имеется в виду не кантовское, а данное в начале статьи понимание личности) обладает такой силой, энергией. Даже если предполагается, что ценностный абсолют безличен, как Единое-Благо платоников, Брахман индуизма или Дао конфуцианства, то и в этом случае подъем личности к нему понимается синэргийно, с участием импульса, от нее исходящего. Тем более это относится к морали, энергия которой – добрая воля, включающая своеобразную волю личности к воле.  Первое условие нравственности, по известному изречению Сенеки, - желание быть нравственным. Добрая воля – стремление к исполнению предписаний  личного долга по воплощению высшего по ценности. Кант определяет интегративное нравственно-положительное  с.150 качество человека - добродетель вообще - как силу «в исполнении своего долга»14.

Нравственная духовность носит универсальный и личностно-творческий характер. Она универсальна, потому что требования морали отличаются  всеохватностью: безусловной настоятельностью, обобщенностью,  обращенностью к каждому, каждодневно и, в возможности,  в  каждой из сфер деятельности. Она есть дело личного творчества, поскольку является способом нормативного саморуководства в осуществлении создаваемого личностью идеала собственного Я.  Моральное обязывание и оценивание идет от всех ко всем, и, вместе с тем, - от личности к себе самой. В обоих отношениях это основано на самообязывании и самооценке, когда совмещаются субъект требования (предъявляющий его, «спрашивающий») и объект требования (следующий ему, «отвечающий»).

Данное сущностное свойство морали выпукло предстает во всей его противоречивости в фундаментальном труде . Философ пишет:

«В масштабах общественно-исторических нравственные веления и оценки выска­зываются в конечном счете «для всего человечества» и одновре­менно «от имени человечества». Применительно же к частным си­туациям и конкретным лицам они выступают, с одной стороны, как особенно-индивидуальная задача и нераздельная ответствен­ность какого-то конкретного человека, а с другой — как внутрен­нее обязательство и самооценка самого этого субъекта действия»15.

Далее автор поясняет, что в этих крайних полярностях субъект и объект, «законодатель» и «исполнитель» нравственного требования в принципе совпадают. Если на одном полюсе мы видим предельную объективи­зацию, универсализацию и одновременно гуманистическую осмысленность морального требования, совпадение его всеобщей непреложности и для человеческой значимости, «истины» и «смыс­ла», то на другом подобным же образом — единство жизненно-ситуационной необходимости и внутренней свободы, понуждения и самовыражения человека, «истины» и «волеизъявления»»16.

С.151 Для личности сила нравственности состоит в исполнении внутреннего законодательства, направляющего к самоосуществлению. Поэтому Ясперс полагает, что  мораль – это совокупность законов, установлений, следуя которым во внутреннем плане (намерениях) и во внешнем (в поступках), человек становится сам собой.17 Другими словами, мораль,  действуя в модусе долженствования, внутренне «собирает» человека, упорядочивает его различные, многообразные устремления, направляя его к желаемому состоянию в перспективе всей индивидуальной жизни. Мораль - способ самопостроения через самообязывание к определению и осуществлению смысла существования. Она побуждает соизмерять свои намерения  и поступки с высшими целями своей жизни перед лицом ее конечности. «Memento mori» («Помни о смерти») в морали раскрывается как «Спеши делать добро»: уважай себя, будь достоин высших целей, не сворачивай с главного пути!

Моральное сознание участвует не только в осуществлении, но и в создании идеала Я. Существует нравственная ответственность и за этот идеал, за нормативный строй, который я принимаю к самообязыванию. За всеми заданиями морали маячит сверхзадача: совершенствовать эталон и средства совершенствования. Идеальное Я содержит образ нравственного совершенства, прямо связанный с правилами, которые совесть предъявляет Я-реальному. Конкретным добродетелям идеального Я – честности, ответственности, справедливости, человечности и др. соответствуют требования поступать честно, ответственно, справедливо, человечно и т. д. Собственно, насколько я исполняю эти требования, настолько совпадает в нравственном отношении мои Я реальное и Я идеальное (Кант бы сказал, настолько я действую как существо мира свободы), то есть осуществляется безусловно ценное, происходит частичное воплощение идеала.

Понятно, что для человека полное нравственное совершенство недостижимо, тем более что сам идеал растет, всегда остается зазор между сущим и должным. Так, Кант считает, что категорический императив является регулятивной идеей и  целиком исполняется только в «потустороннем царстве целей». Даже совесть самого добродетельного человека не мо - с.152 жет быть спокойной. И в пассивном состоянии она остается бдительной, иначе ее ждет болезнь и смерть. Чистая совесть, по словам Альберта Швейцера, есть изобретение дьявола.

Взаимодействие между идеальным и реальным в морали – личная творческая работа. От самого человека зависит, какими образцы и правилами он руководствуется, как он соотносит нравственное требование, имеющее обобщенный характер,  и обстоятельства своего выбора, которые всегда конкретны, сам претворяет идеальное и в реальное, оценивает значение своего выбора и его последствий для собственного достоинства и свою линию поведения в соответствии со своей оценкой. Он выступает автором той части своей жизни (включая себя), которая определяется его выбором.  Мораль принуждает быть ответственным: решать самому, заботиться о том, что создаешь, направлять его в положительное русло.