Психолингвистический аспект усвоения категории имени существительного дагестанскими школьниками
Согласно концепции «врожденных знаний», ребенок формулирует гипотезы относительно правил лингвистического описания языка, которому принадлежат слышимые им предложения. Затем сравнивает предсказания с реально появляющимися предложениями, отказывается от гипотез, не оправдавших себя, и развивает те, которые оказались приемлемыми. Чтобы он мог это делать, у него должно быть, «врожденное предрасположение выучить язык определенного типа» сравнивать конкретную систему с «первичными лингвистическими данными», или, – что - то же – «стратегия выбора приемлемой грамматики, сравнимой с первичными лингвистическими данными». (Хомский, 1965,).
Немаловажно учесть при обучении русскому языку учащихся национальных школ, что в русском языке окончание играет большую роль. И это объясняется флективным словоизменением, присушим русскому языку в отличие от дагестанских. Окончание указывает на связь между словами в словосочетании и предложении. Оно может являться выражением нескольких категориальных форм. К примеру, окончание в слове «стена» указывает на именительный падеж, единственное число и женский род.
В дагестанских же языках, особенностью которых является агглютинация, каждый аффикс может служить для выражения только одного грамматического значения.
В русском языке по окончанию мы определяем принадлежность слова к той или иной части речи, грамматической категории.
В дагестанских языках в основе определения лежит лексический принцип, то есть смысл слова. Например, окончание - е является показателем именительного и винительного падежей единственного числа существительных среднего рода (море, поле, окончание), дательного падежа единственного числа существительных женского рода на – а или – я (стене, земле, книге) и предложного падежа единственного числа существительных всех трех родов (о столе, о женщине, об окне) . В дагестанских языках омонимичные окончания, как правило, не встречаются. В них каждый падеж имеет свое определенное окончание, зато существительные в косвенных падежах в форме как единственного, так и множественного числа могут иметь одни и те же окончания. Например, в табасаранском языке в дательном падеже единственного числа «книге» - китабдиз, во множественном числе – «книгам» - китабариз.
И еще: в русском языке подавляющее большинство как производных, так и непроизводных основ без соответствующих окончаний самостоятельно не могут быть употреблены как вполне оформленные лексические единицы.
В дагестанских же языках слова в своей исходной форме представляют собой вполне оформленные лексические единицы, понятные всем носителям данного языка: предметы, их количество, процессы и т. д. Например, слово мал в табасаранском языке представляет чистую основу -
«животные», то есть непроизводную, совпадающую с корнем слова. Посредством словообразовательного суффикса –дар мы можем образовать новое слово малдар – «животновод».
В русском языке встречаются несклоняемые имена существительные. Они по существующим законам неразложимы на основу и окончание. В дагестанских языках, как правило, склоняются все имена существительные, и они разложимы на основу и окончание: в табасаранском языке в именительном падеже – кино, в эргативном – кинойи, в дательном – кинойиз.
Значительную часть существительных в сопоставляемых языках составляют нарицательные имена. Они представляют собой обобщенные наименования однородных предметов, действий и состояний, «Молоко» в табасаранском языке никк, «стена» - цал.
Меньшую часть имен существительных в русском и дагестанских языках образуют имена собственные. Это имена, фамилии, отчества, псевдонимы людей и клички животных: Муталиб Митаров, Муму, Каштанка.
Географические и астрономические наименования: Хив, Табасаран, Сатурн.
Название государств, книг, газет, журналов, произведений литературы и искусства, праздников, исторических событий и т. д: Польша, «Война и мир», День учителя.
Как в русском, так и дагестанских языках имена собственные могут происходить от имен нарицательных: Зоя (греч.) – «жизнь», Аслан – «лев», Гапур – «кинжал», Гьава – «погода, воздух ».
В русском языке существительные, обозначающие живых существ, называются одушевленными. Они отвечают на вопрос «кто это?» - работник, ученик, петух, индюк.
К неодушевленным существительным относятся названия неживых предметов. Они отвечают на вопрос «что это?» - стол, мобильник, пальто.
В дагестанских языках дифференциация несколько иная. В табасаранском, например, существительные различаются по классу разумных и неразумных существ, т. е. по классу людей и не людей (вещей, животных, птиц, рыб, насекомых, явлений). Категория класса людей в дагестанских языках не полностью соответствует категории одушевленности в русском языке. В табасаранском языке «кто?» - фуж?, «что?» - фу?. Во множественном числе «кто» - фужар?, «что» - фйир?.
Употребление вопросов кто? что? с их формами во множественном числе регламентировано. Есть отклонения: существительные, обозначающие живые (полк, отряд) и неживые предметы (мертвец, покойник ), мифические существа (русалка, черт) в русском языке относятся к одушевленным существительным, а в дагестанских языках - к неодушевленным.
Как в русском, так и в дагестанских языках неодушевленные существительных в позиции обращения и вследствие персонификации могут восприниматься как одушевленные. Это наблюдается в литературных произведениях Пример: «Ветер, ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч!» ().
Всё это и многое другое оказывает пагубное влияние на процесс усвоения дагестанскими школьниками категорий основной части речи – имени существительного – как в плане психологического преодоления, так и в плане лексического усвоения. Пагубное действие транспозиционных процессов может быть приостановлено и даже сойти на «нет» при выборе правильной методики и приемов обучения, что должно явиться первоочередной задачей учителя-словесника.
