Бакланова тесты и диктанты по русской орфографии и пунктуации: учеб. пособие/ ; отв. редактор . – М.: Флинта: Наука, 2010. – 112 с.

История, рассказанная привидением

(Обособленные определения)

Я существо в высшей степени оригинальное. Обаятельное и симпатичное, я очень коммуникабельно. Но общаться с людьми недоверчивыми и подозрительными мне трудно. Погружён­ные в свои обыденные проблемы, опасаются такие люди всего непривычного, не верят ничему сверхъестественному и потому видят во мне что-то страшное и пугающее. Дело в том, что я при­видение, живущее на чердаке одного старинного дома, стоящего напротив театра.

Был летний вечер, жаркий и безветренный. Наша улица стояла погружённая в полудрему. Давно не бывавшее на про­гулке, я решило поразмяться и вылетело из своего дома, по­строенного ещё в позапрошлом веке и заметно украшающего нашу улицу.

Живущая в соседнем доме Изольда Ивановна, в засаленном халате и в небрежно накрученном на мокрые волосы полотен­це, развешивала на балконе только что выстиранное бельё. Я часто наблюдаю за Изольдой Ивановной и знаю, что она жен­щина мрачная и сварливая. Но, настроенное на созидание до­бра, я захотело развеселить её. Я расправило свой шикарный балахон, сделанный из пододеяльника, позаимствованного мной на соседнем чердаке, сорвало цветок красной герани, ра­стущей на балконе верхнего этажа, и протянуло его женщине. Но тут произошло нечто для меня неожиданное. Напуганная моим появлением, громко закричала Изольда Ивановна и медленно осела. А её наполненный бельём таз, почти вдвое больше хозяйки, со свистом полетел на мощённый плиткой тротуар. При этом выпавшая из таза мокрая простыня накрыла фигуру Эдуарда Митрофановича, по обыкновению сидевшего на ска­мейке перед подъездом.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Встревоженный раздавшимся криком о помощи, Эдуард Митрофанович, в своём привычном тренировочном костюме и соломенной шляпе, вбежал в подъезд и стремительно бросился вверх по лестнице. Он не заметил, что так и остался обёрнутым упавшей на него простынёй. А в это время добравшаяся до теле­фона Изольда Ивановна судорожно пыталась вызвать мили­цию.

Через некоторое время подъехавшие к дому милиционеры вывели из подъезда по-прежнему покрытого простынёй Эдуарда Митрофановича, почему-то принятого ими за обидчика Изольды Ивановны.

Я же поспешило покинуть место событий. Ведь я существо миролюбивое и ненавидящее конфликты. (302 слова.)

Разделяя и властвуя

(Обособленные обстоятельства)

Обожаю греться на солнце, лёжа у открытого окна на подо­коннике. Мой хозяин устроил для меня лежанку, расстелив шер­стяной шарф и положив под него старое ватное одеяло.

Просыпаясь, я вижу наш двор, пересекая который жильцы нашего дома ходят туда-сюда. В их хозяйственных сумках, рас­пространяя изумительный аромат, лежит свежая рыба, колбаса или мой любимый «Вискас» с курицей и мясом молодых бараш­ков. Благодаря длине моей белой шерсти, голубым глазам и до­бродушному нраву каждый, проходя мимо моего окна, старается меня погладить или угостить чем-нибудь вкусненьким. Благо­даря их, я снисходительно мурлыкаю, прищурив глаза.

Кого я вижу! Это мой давнишний враг Барсик, который, показавшись из-за угла, надменно и развязно направляется к помойке, надеясь поживиться чем-нибудь съестным. Будучи рождённым в подвале соседнего дома, он считает себя хозяином двора. Барсик нападает на всех котов, не пуская их в наш двор, и, не думая об опасности, задирает даже собак. Подравшись однаж­ды с двумя дворнягами со свалки, он стал ходить прихрамывая. Несмотря на это, он продолжает вести себя очень нагло. По сове­сти говоря, у него нет хорошей родословной, благодаря которой можно было бы так зазнаваться.

Однако начиная с прошлого лета Барсик обходит мое окно, делая вид, что мы не знакомы. Однажды я не обнаружил в моей мисочке свежих сливок, но, вскочив на подоконник, сразу по­нял, куда они делись. В тенёчке, тщательно облизываясь, сидел наглец Барсик, который, увидев меня, сломя голову кинулся бежать, прихрамывая на правую переднюю лапу Я играючи догнал его и, изловчившись, треснул по спине. Начиная драку, он зашипел и, подвывая, стал медленно подходить ко мне. Окаменев, я смотрел ему в глаза не мигая. Затаив дыхание, я ждал подходящего момента для броска. Барсик моргнул. Подпрыгнув, я бросился на него, кусая и молотя лапами. Завопив от боли, он не помня себя устремился в заросли крапивы, трусливо приседая сразу на четыре лапы.

С тех пор Барсик проходит мимо моего окна, не смотря на него. (303 слова.)

За Москвой-рекой

(Обособленные приложения)

В моей комнате висит репродукция картины художника Сергея Андрияки «Старая Москва». Зима-волшебница запорошила снегом старушку Москву. Над зимними крышами высится коло­кольня на Ордынке — одной из улиц Замоскворечья, старинно­го района, расположенного напротив Кремля за рекой Москвой. Позади колокольни видна самая красивая церковь за Москвой-рекой — собор Святого Климента.

Замоскворечье прославил писатель-драматург ­ский. Замоскворецкий житель, Островский колоритно изобразил хитрецов приказчиков, мастеров-самоучек и купцов-самодуров. Давно сменилась эпоха, но до сих пор в замоскворецких квар­тирах можно встретить приметы мещанской жизни — вышивки нитками мулине.

Я, как уроженка Замоскворечья, люблю этот уголок старой Москвы как свою малую родину и бережно храню воспоминания — картины раннего детства.

Вот одна из таких картин. Моя бабушка, тихая женщина в пуховом платке, задумчиво идёт по Пятницкой — улице, где мы живем. Впереди видны купола храма Василия Блаженного, или, другими словами, Покровского собора, — характерная замоскво­рецкая перспектива. Я, девочка лет четырёх в чёрной шубке, пё­стром полосатом шарфе и белой пуховой шапке, шагаю рядом.

На шарфе полоски зелёные, красные — мои самые любимые, коричневые и жёлтые. В руках у меня булка под названием «Ка­лорийная». Указательным пальцем я с наслаждением выковы­риваю из неё изюм, мое любимое лакомство, и съедаю его прямо на морозе. Мой неизменный спутник, матерчатый коричневый медвежонок, очень мне в этом мешает.

Мы заходим в кондитерскую — нарядное здание на углу Овчинниковского переулка. Это магазин фабрики под названи­ем «Красный Октябрь», или по-старому «Эйнем». Хрустальная люстра, громадная сахарная капля под потолком, висит над за­лом. Вдоль полукруглого застеклённого прилавка со сказочны­ми башнями из кирпичиков-конфет в пёстрых бумажках тянутся медные перила — деталь старинного интерьера. Бабушка поку­пает полкило конфет «Маска» и пастилу, и мы идём дальше.

А вот и улица Балчуг — своеобразное продолжение Пятниц­кой. Странное слово, оно стало символом Замоскворечья.

Прошло много лет. Я давно живу в другом месте. Но, как ко­ренная москвичка, с болью отмечаю изменения в родных чер­тах Замоскворечья. Стильный ресторан «Этаж» расположился в помещении бывшей кондитерской. Новое стеклянное здание, престижный отель, испортило прежний вид на храм Василия Блаженного. Неизменны только мои воспоминания о старой Москве и мой старичок медвежонок. Свидетель тайн старой Москвы, он сидит под картиной Андрияки и смотрит на меня своими глазками-бусинками. (338 слов.)