16
. Кроме того, в данном случае недействительность договора будет основана не на невозможности исполнения, а на соответствующем пороке воли.
--------------------------------
16
См.: Павлов . соч. С. 58.
и , в свою очередь, допускают возможность признания сделки, о первоначальной невозможности которой контрагенту было известно, недействительной ввиду существенного заблуждения одной из сторон
17
. Однако, на наш взгляд, применение данного института к рассматриваемой нами проблеме вряд ли уместно. Условием для признания сделки недействительной на основании ст. 178 ГК РФ может служить не всякое, а лишь существенное заблуждение. Раскрывая понятие существенного заблуждения, ГК РФ относит к нему заблуждение относительно: а) природы сделки; б) тождества ее предмета; в) таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению
18
. Очевидно, что норма в действующей формулировке не рассчитана на регулирование случаев заблуждения сторон относительно самого существования предмета сделки в натуре.
В судебной практике можно встретить еще одну правовую квалификацию сделки, исполнение которой изначально невозможно. Так, договор купли-продажи объектов недвижимости, уже снесенных к моменту его заключения, был признан судом мнимой сделкой. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа, оставляя в силе решения нижестоящих инстанций по указанному делу, отметил следующее: "По смыслу статей 128, 209, 218, 235 ГК РФ не существующее физически и юридически имущество не может быть объектом сделок и прав, в связи с чем договор купли-продажи, заключенный в отношении такого имущества, является ничтожным как противоречащий названным правовым нормам.
В то же время сделка по передаче физически и юридически не существующих объектов недвижимости может быть расценена как заключенная с целью приобретения в последующем прав на земельный участок и квалифицирована как мнимая, что в силу статьи 170 ГК РФ также свидетельствует о ее ничтожности"
19
.
--------------------------------
19
См.: Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.01.01 г. по делу N А56-12086/2007; Постановление ФАС Северо-Западного округа от 01.01.01 г. по делу N А56-12086/2007.
Как мы видим, судебная практика и доктрина в целом придерживаются позиции недействительности изначально неспособной к исполнению сделки, пытаясь согласовать ее с закрепленными ГК РФ институтами.
Однако, на наш взгляд, предложенная Тринадцатым арбитражным апелляционным судом квалификация подобной сделки как недействительной через злоупотребление правом выглядит весьма неудачно. Во-первых, обстоятельства, влекущие невозможность исполнения, весьма многообразны, и далеко не во всех ситуациях действия контрагентов по совершению сделки будут осуществляться исключительно с намерением причинить вред другому лицу. Соответственно, остальные случаи останутся неурегулированными. Также квалификация сделки в качестве недействительной через использование комбинации ст. ст. 10 и 168 ГК вступает в противоречие с презумпцией добросовестности участников гражданского оборота и принципом свободы договора (ст. 421 ГК РФ).
Что же касается констатации мнимости сделки, подобная квалификация, на наш взгляд, возможна и правомерна только в следующих случаях. Прежде всего речь идет о ситуациях, когда "исполнение абсолютно исключено для всякого лица по причине того, что составляющие предмет обязательства действия немыслимы по своему существу, по своей природе и в соответствии с уровнем развития науки и техники не могут быть совершены не только должником, но и никем иным"
20
. В качестве примера абсолютной невозможности можно привести обещание вызвать духов
21
или сделать кого-либо бессмертным
22
. Вторую группу составляют случаи, когда обе стороны сделки ясно осознают невозможность ее исполнения и, соответственно, не стремятся к достижению того результата, который должен возникнуть из данной сделки. В полной мере данное утверждение будет применимо лишь по отношению к объективной фактической невозможности. В остальных случаях конечный вывод все же должен основываться на комплексной оценке всех имеющихся фактов и обстоятельств конкретного спора. Так, например, в знаменитом деле ВСНХ СССР против американской организации "Синклеровская разведывательная Ко" на момент заключения концессионного договора для добычи нефти на территории о. Сахалин стороны знали об обстоятельствах, препятствующих его исполнению, а именно об оккупации о. Сахалин японцами
23
. Однако намерение сторон вступить в договорные отношения, несмотря на наличие юридической невозможности исполнения, в данной ситуации не подлежало никакому сомнению, и о мнимости сделки не могло быть и речи.
--------------------------------
20
Бациев . соч. С. 127.
21
андекты / Пер. с нем.; Под рук. и ред. П. Соколовского. Вып. 3 (т. 2 подлинника). Обязательственное право. М., 1911. С. 41.
22
Л. Жюллио де ла Морандьер. Гражданское право Франции / Пер. с фр. и вступ. ст. . Том 1. М., 1958. С. 87.
23
См.: Яблочков исполнения и сила договорного обязательства // Право и жизнь. 1926. N 4-5. С. 18.
В обеих указанных выше ситуациях сделка будет являться ничтожной, поскольку у сторон будет отсутствовать так называемое animus obligandi - намерение связать себя обязательственными отношениями
24
. Как указывал , "целью обязательства по всем системам... гражданского права является исполнение того действия, которое составляет его содержание, например передача вещи в собственность"
25
. Цель обязательства - это та имущественная выгода, которая должна быть предоставлена кредитору посредством надлежащих действий должника. Если стороны заранее знают о невозможности исполнения должником своей обязанности и, соответственно, предоставления той имущественной выгоды, на получение которой должны быть направлены обязательства подобного рода при нормальном стечении обстоятельств, заключение договора становится абсурдным.
--------------------------------
24
В подобных случаях также говорят об отсутствии основания сделки (см., например: Победоносцев гражданского права: В 3 т. Т. 3. М., 2003. С. 36 - 39).
25
Гражданское и торговое право капиталистических стран / Под ред. . М., 1949. С. 269 (автор главы - ).
Стремление сформировать дифференцированный подход к первоначальной невозможности исполнения в целом вполне отвечает современным веяниям зарубежной цивилистики. Например, согласно официальному комментарию к ПЕДП очень часто случаи первоначальной невозможности исполнения составляют существенную ошибку, что дает право потерпевшей стороне требовать признания договора недействительным. Однако возможны ситуации, когда сторона будет признаваться принявшей риск невозможности и не будет управомочена оспаривать договор
26
. Существенные отличия подхода, закрепленного в ПЕДП, от регулирования, предложенного российским законодателем, состоят в том, что: а) ПЕДП устанавливают презумпцию действительности договора, исполнение которого невозможно на момент его заключения, и б) ПЕДП восприняли доктрину общей ошибки (mistake), выработанную англосаксонским правом
27
и неизвестную праву российскому. Доктрина общей ошибки позволяет избежать тех недостатков, с которыми мы сталкиваемся при решении рассматриваемого вопроса через конструкции сделок, совершенных под влиянием заблуждения или обмана. При этом при наличии определенных обстоятельств ПЕДП не исключают возможности признания сделки недействительной ввиду обманных действий контрагента (ст. 4:107 ПЕДП).
--------------------------------
26
Princi
les of Euro
ean Contract Law: Parts I and II / O. Lando, H. Beale. The Hague; London; Boston, 2000. P. 228.
27
Подробнее см.: Камалитдинова доктрины невозможности исполнения обязательств в различных правовых системах // Актуальные проблемы гражданского права. М., 2002. Вып. 4. С. 132.
Таким образом, на наш взгляд, подход к решению вопроса о влиянии первоначальной невозможности исполнения на действительность сделки должен строиться следующим образом. Прежде всего, первоначальная невозможность не должна рассматриваться в качестве основания ничтожности заключенной сделки. Вопрос о невозможности исполнения должен ставиться на момент наступления срока исполнения и решаться по правилам о неисполнении. Однако при наличии достаточных к тому оснований сделка может быть признана по иску потерпевшего недействительной как заключенная под влиянием обмана. Право выбора способа защиты - привлекать контрагента к договорной ответственности или применять нормы о реституции - безусловно принадлежит лишь потерпевшей стороне.
Первоначальная невозможность влечет ничтожность сделки на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ только в исключительных случаях ввиду явного отсутствия у обеих сторон намерения установить обязательственные связи.
Из обстоятельств дела, рассмотренного Тринадцатым арбитражным апелляционным судом, не следует, что стороны совершили указанные сделки лишь для вида, а потому даже если были бы основания говорить о наличии первоначальной невозможности исполнения, основания для признания сделок недействительными у суда все равно бы отсутствовали.
Косвенное нормативное, доктринальное и практическое подтверждение вывода о действительности изначально неспособного к исполнению договора можно обнаружить в законодательных предписаниях, регламентирующих уступку требования.
Статья 390 ГК РФ устанавливает ответственность первоначального кредитора за недействительность переданного требования перед новым кредитором. Недействительность требования может быть связана с пороками основания его возникновения (т. е. когда требование основано на недействительной сделке) или действиями цедента и должника до момента совершения уступки (предшествующая уступка, зачет встречных требований, новация обязательства и т. д.). Таким образом, речь идет об уступке несуществующего требования, что, на наш взгляд, является частным случаем первоначальной невозможности исполнения
28
. Квалификацию данной сделки в литературе нельзя назвать однозначной. Так, полагает, что "сделка уступки требования при этом является недействительной как заключенная в отношении заведомо несуществующего предмета, вследствие чего ее можно рассматривать как ничтожную"
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
