Эпитеты для снега (стр. 4 )

Не существует ничего такого для меня,

Что можно было бы назвать словами двадцатью двумя.

Зато я знаю, как назвать те круглые холмы,

На пластике построенные, обсиженные чайками,

Тот мост, где как-то раз толпа, по-вражески настроенная,

Убила человека. А мост, конечно, оградили от людей,

Решили уличными лампами предупредить детей.

Уже стемнело. Я в окно смотрю,

Как звезды небо заполняют,

А папа все сидит с мукой,

О чем-то в тайне размышляя.

№ 000

СЛОВА, ЧТО ЗНАЧАТ «СНЕГ»

По-эскимосски снег можно назвать аж двадцатью двумя

словами, сказала я, а он и ухом не повел,

не поднял головы, сидит и месит тесто,

лишь пальцы рук в муке туда-сюда.

Лужайку перед домом сковала изморозь, но воздух

Не гудел – совсем пустой; как это описал бы эскимос?

И радио бурчит само себе за стенкой ванной комнаты,

и с улицы я слышу шорох шин грузовиков с мороженым,

Гостей не по сезону

Здесь, в городе, где нет

И двадцати двух слов, чтоб описать хоть что-нибудь,

Где я узнала, что это вон там такое круглое

Из пластика, где мост –

Там в забастовке был убит мужчина, и теперь

Чтобы детей отвадить, хотят установить аллею фонарей.

Я вижу из окна, как небо

Ползет, сгущается. А в кухне

Отец как будто силится найти в муке крупицу золота

И раз за разом  встряхивает сито.

№ 000

Мир для снега

У эскимосов есть двадцать два слова

Их я твердил безнадёжно для снега -

Слушать их не желают покровы,

А пальцы в порыве мешают тесто.

Замёрзший газон, но и воздух пустой…

У эскимосов на это есть слово -

Я восхищался! Радио звук,

В ванной эфир об уличном соло

Как замороженный автомобиль

Вне сезона в том городе, где у нас нет…

Слов двадцати двух заветных о жизни

Для нас, обо всём, на года, сотни лет.

Там, где учил, да и выучил имя

Там, где холмы покруглее из пластика

Там, где построен как будто весь мир

Чайки такой беспокоились практикой.

Далее речь здесь зайдёт о мосте,

Где человек был убит в забастовке

Хотели поставить они фонари –

Детей удержать далеко на верёвке.

Вид из окна открывается мне:

Небо я вижу, засеяно снегом.

Папа на кухне всё сеет муку,

Всё до сих пор ещё, век да за веком.

№ 000

СЛОВО ДЛЯ СНЕГА

Я сказала ему, у инуитов есть 22 слова,

чтобы описать снег, но он будто

и не слышал,

даже не поднял голову от

миски с тестом,

неистово вмешивая пальцами муку.

Лужайка уже подмерзла, но в воздухе

повисла бесснежная тишина,

и мне показалось любопытным,

как бы инуиты назвали это ожидание –

как когда радио играет само по себе в ванной,

как звук грузовика с мороженым в не сезон, 

стоящего на улицах этого города,

где мы не можем придумать 22 слова

для чего угодно, где мне пришлось

изобрести слово для тех

круглых горок из пластика,

осаждаемых чайками, или для моста,

где был убит человек во время забастовки,

для мест, где ставят фонари,

чтобы уберечь детей.

Я смотрю в окно на то,

как небо начинает тяжелеть. А на кухне

отец все так же просеивает

муку, долго-долго,

точно намывает золото.

Хэлен Морт, 2007

№ 000

«Представь, - отцу я говорила удивленно,-

Про снег могу сказать я многими словами».

А он все тестом занимался исступленно

И  головы не поднимая,  все месил, месил.

А я смотрела на газон, весь вымерзший от снега,

И мне казалось, я не дождусь,

Когда наполнится хоть чем-то пустота

Вокруг меня, вокруг меня…

И даже радио здесь веселит себя,

Мороженое продают некстати …

Для снега найдено так много слов…

А как назвать всю пустоту миров?

Где горы пластика уходят в небо,

И никому до них нет дела?

Лишь гайки кружат высоко над ними,

И над мостом они парили.

Где, не заметив, человека вокруг убили,

Где радости и от детей нет ником,

И даже, если яркий свет поборет темноту,

На новый день смотрю я из окна.

Была надежда, что в мире в этом я не одна,

Но…. Отца по - прежнему волнует

Только тесто и пирог

№ 000

Слово для снега

У эскимосов есть двадцать два слова,

обозначающих снег, я сказала ему, но он не хотел слышать,

не поднимал головы от квашни с тестом, и снова
большими пальцами рук тёр муку в исступлении.
Лужайка льдом покрывалась, но воздух стоял
пустым, и мне хотелось узнать, как эскимосы
назвали бы это затишье –
из ванной радио слышно, оставленное включенным,

с улицы - звук от фургонов
с мороженым так некстати
в этом городе, где у нас

ни для чего нет двадцати двух слов,
где я узнала имя округлых холмов -
взращенных из мусорных груд,

и засиженных чайками, этот мост,
где человека убили в драке,

и где хотят поставить уличные фонари,

чтобы сберечь детей.
Из окна я наблюдаю, как небо

понемногу сгущает краски. На кухне
папа просеивает муку, снова и снова,

будто надеется всё же там что-то отыскать.

Хелен Морт

№ 000

Слово для снега

Двадцать два разных слова у эскимосов для снега,

я ему говорю,

да он и слышать не хочет,

голову опустив, муку в чаше с тестом мешает неистово.

Лужайка уже замерзает, но воздух остаётся пустым,

а меня лишь интересует, как это ожидание назовёт инуит -

радио играет само собой в ванной,

звук фургона с мороженым доносится с улицы,

совсем не в сезон этого унылого города,

где никак не подобрать двадцати двух слов хоть чему-нибудь,

здесь узнал я название горам пластика с чайками,

есть здесь и мост, на котором убит в забастовке мужчина,

и места эти сделать хотят посветлее,

детей подальше держать чтоб отсюда.

Из окна я смотрю, как заполняется небо,

в кухне отец всё муку просеивает,

делая вид, что как прежде готовит ее для чего-то.

Хелен Морт, 2007

№ 000

Слово для снега

У Инуитов есть двадцать два слова,

Чтобы назвать то, что мы зовем снегом,

Я рассказала отцу, но он не услышал меня.

Не отрывая взгляда от чаши с тестом,

Он размешивал муку с явным гневом.

Лужайка замерзала, но воздух оставался тот же.

Мне интересно, а для моего ожидания тоже

У Инуитов есть множество слов?

Радио само себе играет несколько часов…

А с улицы слышен звук фургона,

Что с мороженым в любое время года.

В этом городе, в котором мы не найдем

И двадцати двух слов для чего-то.

Я узнаю мост, на котором человека

Убил в разборках кто-то,

Каждый холм мне вокруг знаком,

И, конечно, беспокоящиеся птицы рядом…

Это город, что когда-то хотел зажечь фонари,

Где родители сейчас гонят детей прочь от семьи…

Подхожу я к своему окну и вижу,

Как день уступает место вечеру,

Но отец продолжает просеивать муку,

Всё ещё укладывая тесто в форму.

№ 000

Слово для снега

Я рассказывала и удивлялась:

«У инуитов  двадцать два слова

Для снега!» Но и это было

Ему неинтересно:

Он даже не поднял головы

От чашки с тестом,

Как будто и я

Стала для него пустым местом.

Лужайка возле дома

Теряла свою прелесть,

А воздух не менялся,

Он оставался прежним.

Вокруг повисло ожидание.

Как же инуиты назовут его?

Когда в ванной радио играет,

И шумят машины за окном,

И мороженое кто-то покупает

В любой сезон… Нам нипочём.

В городе этом нет у нас

Двадцати двух слов

Ни для холмов из пластмасс,

Ни для назойливых чаек,

Что кричат каждый раз,

Ни для моста, где убит человек

И куда не пустишь детей.

А мы всё хотим, поверь,

Чтоб жизнь эта наша шла без потерь.

Из окна наблюдаю за небом:

И как же оно меняется!

На кухне отец занят хлебом:

Сеет муку, старается.

№ 000

У эскимосов есть двадцать два слова для снега.

Я бы сказал ему, но стал бы он слушать?

Стал бы отвлекаться от разминания теста в кастрюле?

Трава уже замерзла, но воздух остался пустым.

Я задумался. Ожидал, - сказали бы эскимосы.

В ванной играет радио. С улицы доносятся звуки.

В этом городе даже нет фургонов с мороженым.

Двадцать два слова для чего угодно.

Там, где я узнал названия холмов.

Там, где летают назойливые чайки.

Там, где на мосту погиб человек.

А теперь там стоят фонари, предостерегая детей.

Я смотрю на небо из окна.

На кухне папа просеивает муку,

будто тесто все еще в кастрюле.

№ 000

У эскимосов 22 для снега

Слова. Я говорю с ним, ну а он не хочет слушать.

И головы не поднимает от квашни

И в ярости муку перетирает снова.

Газон уже совсем застыл, но чист, бесснежен воздух

Был. И я внезапно осознал, как ожидание назвал бы

Инуит. Играет радио негромко в ванной

И долетает с улицы внезапно

Грузовичков с мороженым сигнал

Не по сезону. В этом городе несчастном

Где нет, и не ищи напрасно,

Столь многозначных слов, как снег.

Здесь я узнал, что есть холмы -

Из пластика – они  круглы

И криком чаек смущены. И мост,

Где человек погиб.

Но скоро будет свет разлит

Чтоб уберечь детей.

Я вижу небо из окна –

Ночь ярких звезд полным-полна…

Ну а на кухне мой отец

Все месит тесто. Дотемна.

Хоть кадка у него пуста –

В ней только снежная мука.

№ 000

Название снега

(перевод с английского)

У инуитов двадцать два названия

Снега, - сказала я, но он меня не слушал,

Не поднял головы от миски с тестом,

Муку в замес вминая одержимо.

Зима морозила траву, осадкам не оставив

Силы, и любопытно мне как назовут

Явление такое инуиты –

Вещает радио себе в комнате ванной,

Мороженщика с улицы шар-

Манка звучит не в пору

В этом городе, где нет

Двадцати двух названий чему-либо,

Где я узнала имя

Курганам, возведённым из пластиковой

Тары и скрипа нудных птиц, мосту,

Где человек убит во время стачки,

И где теперь хотят поставить фонари,

Чтоб уберечь детей.

За окном. Я смотрю

На мглу, что в небе набирает сил. За столом.

Отец сеет муку, снова и снова…

Всё словно ищет что-то.

№ 000

Имя для снега

У инуитов слова двадцать два,

что снег обозначают,

ему сказала я,

но не желал он слушать,

и голову он не поднял от чаши теста,

когда большими пальцами он разминал

муку в безумии.

Замерзал газон, но воздух был разрежен

и поражалась я,