Государство как публичновластным образом организованный народ (стр. 4 )

Требуемые критерии, процедуры - необходимые условия приобретения индивидом рассматриваемых ролей. Но решающее значение имеет здесь его личная воля быть в этой роли и исполнять ее. Нет такой воли - нет и на политической сцене соответствующего действующего лица, актора.

В конце XVIII в. в наиболее развитых странах Запада интенсифицировались процессы демократизации общественно - политической жизни. Постепенно углубляясь и распространяясь на другие страны, они продолжились в XIX и XX столетиях. Устанавливалось равенство всех людей перед законом, вводилось всеобщее избирательное право. Укреплялась система представительных учреждений. Ликвидировались различные дискриминационные барьеры, которые закрывали доступ к высокоранговым ролям "властвующих". Существенно поднималась грамотность населения. Усиливалось социальное влияние средств массовой информации. Но данные процессы в принципе не изменили иерархическое построение публичной власти государственно - организованного общества. Осталась прежней в своей основе шкала политико - юридических рангов ролей "властвующих" и "подвластных". Правда, зримые перемены претерпевают содержание таких ролей и способы их реализации.

С упрочением демократических начал в общественно - политической жизни качественный сдвиг происходит не в кругу самих ролей участников публичновластных отношений. Он происходит в тех условиях, соблюдение которых требуется для обладания ролями "властвующих" (в том числе высокоранговыми). Отмена сословного, имущественного, конфессионального, этнического цензов, ценза по половому признаку и др. впервые делает легально доступной для каждого члена государственно - организованного общества (народа) роль самого разного политико - юридического ранга. Это обстоятельство - один из значительных моментов становления правового государства как публичновластной ассоциации свободных и равноправных граждан.

Прежде роли "властвующих" и "подвластных" достаточно жестко фиксировались за определенными социальными стратами (кастами, сословиями и т. п.), различными территориальными мощностями, религиозными и профессиональными корпорациями, имевшими неравные общественные и правовые статусы. Перемещения индивидов из одной такой коллективности в другую не столь часты. Потому и редкими, единичными бывали случаи смены людьми выпавших на их долю ролей и рангов.

Демократические процессы отправляют в небытие подобного рода коллективности. В государственно - организованном обществе в результате этого резко возрастает социальная мобильность. У членов общества появляется возможность перестать, наконец, играть в публичновластных отношениях всю жизнь одну - единственную роль, быть всегда в одном и том же политико - юридическом ранге. Пользу от завоеванного доступа почти ко всему спектру ролей "властвующих" извлекают для себя в первую очередь те, кто в прежние времена (при сословном строе и отсутствии равноправия) был вынужден пребывать на самой нижней ступени пирамиды государственно - организованного общества. Энергичные и способные люди из их числа уже не спорадически и по везению, а регулярно и не единицами овладевают ролями "властвующих" разного политико - юридического ранга, продвигаются и на верхние ступени пирамиды публичной власти.

Поистине радикально модус вивенди публичной власти преобразуется под воздействием другого фактора: резкого роста юридического потенциала влияния "подвластных" на процедуры обзаведения ролями "властвующих" претендентов на таковые, а главное - круто возросшего влияния "подвластных" на сам процесс исполнения "властвующими" своих ролей. Все это прямо стимулировалось утверждением в государственно - организованном обществе (народе) всеобщих прав и свобод человека и гражданина. Борьба за такие права и свободы делает их более широкими и содержательными. Они активизируют "подвластных", которые все основательней втягиваются в процесс властвования. Данный процесс делается в общем еще более зависимым от воли и поведения масс "подвластных".

Всеобщие права и свободы человека и гражданина чуда не совершают: метаморфозы роли "подвластных" и роли "властвующих" не происходит. Она состояться не может, ибо противоречит естеству публичновластных отношений. Архитектоника структур публичной власти неизменна. Ее пирамида сохраняется. Но отныне каждый гражданин де-юре получает шанс наравне с другими занять на ней любое место. С утверждением всеобщих прав и свобод человека и гражданина начинается жизнь правового государства во всех его измерениях.

Народ в целом всегда выступает субстанцией государства. Он всегда является обладателем и носителем публичной власти как социальной функции. Только ему она принадлежит. Однако лишь в правовом государстве все составляющие народ люди могут еще сверх того оказаться на любой ступени иерархической структуры публичновластных отношений, быть в любой роли непосредственными и активными участниками отправления публичной власти, управления делами государства.

Неизмеримо детальнее, тоньше, чем это было сделано на предыдущих страницах, надлежит анализировать диалектику связей народа, общества, публичной власти, государства, права. Без такого систематического, тщательного анализа политико - юридической науке трудно решать многие ее фундаментальные проблемы. Однако он нужен, в частности, еще и затем, чтобы должным образом оценивать представления, которые уводят от подлинного понимания диалектики связей упомянутых главных объектов науки о государстве и праве, мешают постижению натуры публичной власти, мешают постижению того, что она изнутри присуща государственно - организованному обществу (=народу), порождается его жизнедеятельностью и - в свою очередь - эту жизнедеятельность обеспечивает.

Вот одно из таких представлений - часто встречающийся устойчивый предрассудок (особенно на бытовом уровне), согласно которому власть как таковая - строго определенная группа лиц, "начальство". Причем в "начальство" не записывают даже законодателей и судей, а ярлык "власть" приклеивают только корпусу служащих, занятых в ведомствах исполнительной власти. Конечно, лишь охотясь за чужими оговорками, погрешностями и заблуждениями, истины не найти. Тем не менее их аргументированная всесторонняя критика необходима, поскольку аберрации в понятиях фатально ведут к путаным, неадекватным, деструктивным действиям на практике, а в теории наглухо блокируют дорогу к истине.

Ссылки на источники

1. бщее учение о государстве. СПб., 1903. С. 90.

2. См.: Там же. С. 256 - 284.

3. См.: онституционное право. Общая теория государства. М., 1908. С. 101 - 194.

4. Общая теория права. Элементарный очерк. Изд. 6-е. М., 1914. С. 8.

5. Современное положение науки о государстве и ее ближайшие задачи // Русский народ и государство. М., 1998. С. 403.

6. Теория государства и права. Курс лекций. СПб., 1995. С. 22.

7. Русское право. Т. 1. Конституционное право. Вып. 1. 4-е изд., Пг., 1917. С. 46.

8. Краткий словарь по социологии. М., 1989. С. 170.

9. Суверенитет советского народа. М., 1975. С. 34.

10. Подробнее см.: О классификации этнических общностей (состояние вопроса) // Исследования по общей этнографии. М., 1997. С. 5 - 21.

11. Конституция Российской Федерации. Энциклопедический словарь. Изд. 2-е, М., 1997. С. 156.

12. См.: Современные проблемы этнографии. М., 1981. С. 17; Забыть о нации (пост - националистическое понимание национализма) // Вопросы философии. 1988. N 9. Видный исследователь этнографической проблематики констатирует: "...многие авторы плохо разграничивают употребление слов нация и народ применительно к этническим и территориально - политическим сообществам" (там же. С. 6).

13. Единая неделимая // Полис. 1994. N 2. С. 28.

14. оч. Т. 46. Ч. 1. С. 214.

15. бщий обзор // Американская социология. Перспективы. Проблемы. Методы. М., 1972. С. 363.

16. Щепаньский Ян. Элементарные понятия социологии. М., 1969. С. 187.

17. Simmel Georg. Gesamtausgabe. Bd. 11, Frankfurt a/M. S. 23.

17а. Ibid.

18. б общественном разделении труда. Одесса, 1901 (цит. по: еловек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 32).

19. каз. соч. С. 29.

20. См.: , Российская государственность: истоки, традиции, перспективы. М., 1997. С. 277 - 282.

21. Там же. С. 292.

22. ловарь индоевропейских социальных терминов. М., 1995. С. 295.

23. Ф. Философская пропедевтика // Ф. Работы разных лет. Т. 2. М., 1971. С. 202 - 203.

24. Организации: системы и люди. М., 1983. С. 16.

25. "Отношение иерархии оказывается у нас не в чести. Можно даже сказать, что сейчас мы пытаемся избегать его, пользуясь иносказаниями" (ссе об индивидуализме. Дубна, 1997. С. 136). Действует, в частности, "тот дух эгалитаризма, которым проникнута наша цивилизация" (там же).

26. По вкусу это кому-либо или нет, но "государство, оформляющее нацию, построено уже организационно - иерархически, здесь элемент иерархии, подчинения и неизбежной бюрократизации выступает на видное место" ( Трагедия свободы. Германия. 1984. С. 172).

27. Иной взгляд на публичную власть в государственно - образованном обществе представлен в статье "Власть в России и понятие власти" (Власть. 1998. N 4.). Взявшись, судя по названию публикации, за столь обязывающий сюжет, неожиданно заявляет: "Я не собираюсь обсуждать вопрос о том, "что такое власть?" (С. 40). Тем не менее он уведомляет знакомящихся с его текстом (С. 44): "наши власти (читай - управленцы)".

28. Психология доверия // Вопросы философии. 1998. N 7. С. 91.

29. Социология организаций. М., 1980. С. 57.