Введение (стр. 5 )

Мцыри  чужд  таких  демонских  качеств,  как  эгоистический  индивидуализм,  универсальное  отрицание  и жажда мести. Одиночество Мцыри — вынужденное и ничего общего с индивидуализмом не имеет, а мстить ему некому, так как он понимает, что никто из окружающих в его трагедии не виноват. Мцыри далек от отрицания действительности как таковой и морально с нею связан. Он  полон  непреклонной  воли  найти  свою  потерянную  родину.  Близость  Мцыри  к  патриархальному духу своих отцов, детскость  ставят  его в  один  ряд с  популярными  в  романтической  литературе  образами  «естественного  человека»,  явившегося  предшественником и отчасти прообразом  простого человека.

Трагически бесплодные результаты борьбы, которую ведет Мцыри, и ожидающая его гибель не ли­шают поэму жизнеутверждающего героического смысла. Мцыри ни на минуту не отступает от своей путеводной идеи, борется, пока может бороться, и перед смертью продолжает думать о своей вольной родине. Пафос бытия и свободы пронизывает художественную ткань произведения и просветляет его трагический лиризм.

Глава 2.2. Роль пейзажа в поэме «Мцыри».

Мцыри в поэме не только герой, но и рассказчик. Форма исповеди является средством наиболее глубокого и правдивого раскрытия психологии героя. Его монолог состоит из двух частей: 1-я часть (главы 3—8) — собственно исповедь Мцыри монаху, 2-я часть монолога (главы 9—26) — рассказ о днях, проведенных на воле. Предшествующая монологу авторская экспозиция (главы 1—2) намечает все основные этапы жизни героя, поэтому в монологе внимание сосредоточено не на внешней, а на его духовной биографии. Стих поэмы — 4-стопный ямб с мужскими окончаниями (ср. «Шильонский узник»), по словам , «...звучит и отрывисто падает, как удар меча, поражающего свою жертву. Упругость, энергия и звучное, однообразное падение его удивительно гармонирует с сосредоточенным чувством, несокрушимою силою могучей натуры и трагическим положением героя поэмы»33.

Не только в словах и мыслях героя, но и во всей поэме ощущается пафос свободы и человеческой активности. В особенной, «упругой» и нервной музыке стихов лермонтовской поэмы, в ее возвышенно-экзотических пейзажах, в высоких и резких контрастах природы, в своеобразной мужественности картин и слов не менее чем в прямых признаниях героя чувствуется поэзия вольной и деятельной жизни — полной и прекрасной жизни.

Романтическая поэма разрушила стереотип идеального ландшафта, заменив его множеством конкретных видов пейзажей. Причем она объединила их с этнографическим обликом данного народа в общий тип миропонимания, среды, введенной в поэму на правах одного из участников ситуации34.

Мцыри всей душой откликается на великолепие природы. Это объясняется тем, что Мцыри, как отмечал С. Ломинадзе, "видит в "образах природы" отражение собственной судьбы: прямое, или, чаще, контрастное. Деревья "шумят свежею толпой", как "братья", о которых томится  его  одинокая  душа, "скалы  жаждут встречи каждый миг", "но им не сойтися никогда" - то же самое, что происходит с Мцыри и от чего он так страдает. Герой мечтает обрести дом, родных, которых "видел у других, а у себя не находил", его тревожит то, что никому не мог сказать "священных слов отец и мать". Этим раздумьям о реальных родителях, "друге иль брате", "молодых сестрах" вторит символический мотив дружбы, братских, сестринских объятий: вот и "две сакли, казалось, приросли к скале" "дружною четой" 35.

В этих зарисовках - проекция беспокойного внутреннего мира героя. Рассказ о жизни  природы  является  важной  частью его исповеди, вместе с тем в ''метафорах-миниатюрах, возникших из пейзажных  впечатлений, проступает тот же строй души, что и в обширном фрагменте, где душа эта впрямую занята самораскрытием"36. Картины природы созданы с позиции романтического психологизма: они отражают внутренний мир героя, имеют сугубо субъективную окраску.

Мцыри устремлен к многозначному говорящему миру. Он хочет "раствориться" в природе и получает наслаждение от близости с ней: "И было сердцу моему/Легко, не знаю почему..." Именно  картины природы вызывают у Мцыри воспоминания о родине: "И вспомнил я отцовский дом,/ Ущелье наше и кругом / В тени рассыпанный аул..."

Природа пробуждает в герое не до конца осознаваемые им переживания и вместе с тем символически выраженную в поэме жажду  идеала, гармонически сочетающего "земное" и "небесное.  Мцыри доступна "небесно-земная родина", дом под небесным сводом.

Обратим внимание на художественный прием Лермонтова в передаче пейзажных зарисовок. В "Мцыри" природа описывается "изнутри", чем подчеркивается, что герой - часть ее и состоит как бы в родстве с ней.

Мцыри бесстрашно идет природе навстречу: "Но страх не сжал души моей: / Я сам, как зверь,..  /  И полз и прятался, как змей".

У Мцыри природа рождает первобытную звериную силу - черта, которая была отмечена еще современниками Лермонтова.

В  образах родства и единения ведущую роль играют те, что передают близость и родство со стихией, с животными: «Как брат... с бурей», «как змей», «как барс пустынный» ит. д. Желание восстановить естественные связи достигает подчас силы животного инстинкта. Это подмечено в отзыве Аполлона Григорьева: «...сила, отчасти зверская и которая сама »37. Интересна и противоположная тенденция в поэме: животные «очеловечиваются»: шакал «кричал и плакал, как дитя», а барс «застонал, как человек»; умирает барс, «как в битве следует бойцу...» Кажется, животные тоже радуются братству с человеком, и стена, разделяющая все живущее, подтачивается с обеих сторон.

Мцыри стремится найти покой в "покое" и "буре". Однако результат оказывается неожиданным: "Я сам, как зверь, был чужд людей", - вот его чувства после дружбы  с "бурей" в ночь побега.

Ломинадзе писал, что на фоне" "объятий" природы глубже постигается мера одиночества Мцыри. "Возможно, оно  столь безысходно, что душа готова любым способом прорвать его кольцо"38. Герой рад обняться, "как брат, "хоть с грозой, готов слиться с природой даже  через соединение с враждебным началом. Во время боя Мцыри с барсом "сплетаются ", "обнимаются" "крепче двух друзей". Здесь главным становится само объятье, сам контакт с миром, а какой ценой - не важно. Борются как бы неразноприродные существа: Мцыри "визжал, как барс", а раненый барс "застонал, как человек". И среди  образов природы, созерцаемых героем, наблюдается отождествление "дружбы - вражды" 39. Герой видит в небе такую картину: "Уж  луна вверху сияла, и одна / Лишь тучка кралася за ней, / Как за добычею своей". Таким образом, для Мцыри, насильственно отторгнутого от родной почвы, контакт с природой - это возможность обрести  род, родину, вернуться  к  первоначальным истокам.

Чуждый окружающему его миру людей, Мцыри, несмотря на всю силу своего желания слиться с родным ему миром природы, остается чуждым и ему: незаметно меняя свой облик, природа превращается из друга во врага. Тонкие переливы смысла (то, что должно быть благом, превращается во зло) характерны для всей ситуации поэмы и окружающих Мцыри образов внешнего мира.

Как это часто бывало в романтической поэме, решающий шаг — уход из монастыря — совершается Мцыри в бурю:

...в час ночной, ужасный час,

Когда гроза пугала вас,

Когда, столпясь при алтаре,

Вы ниц лежали на земле,

Я убежал. О, я как брат

Обняться с бурей был бы рад!

Глазами тучи я следил,

Рукою молнии ловил...

Скажи мне, что средь этих стен

Могли бы дать вы мне взамен

Той дружбы краткой, но живой,

Меж бурным сердцем и грозой?..

Многоговорящий параллелизм бури и переживаний центрального персонажа, кажется, доведен здесь до предельного выражения. Мало того, что «ужасный час» кладет непроходимую черту между Мцыри и другими людьми, что только одна буря способна стать эквивалентом движений его души.

Перед нами почти экстатическое братание человека с разгневанной стихией, и в озарении молний щуплая фигура мальчика вырастает почти до исполинских размеров Голиафа. По поводу этой сцены Белинский писал: «...вы видите, что за огненная душа, что за могучий дух, что за исполинская натура у этого Мцыри!» 40.

Справедливо отмечается в поэме "Мцыри" развитие и углубление идеи "естественного человека" (). Вместе с тем указывается, что тема эта осложнена трагическим мироощущением и мыслью о недостижимости  гармонии с природой. Здесь уместно напомнить замечание о том,  что романтический идеал Лермонтова, несмотря на его "вариации", всегда предполагает " невозможное", "совмещение бури и покоя" 41.

Образы покоя и защиты развиваются после описания монастырской жизни мальчика. Таково упоминание голубя, находящего убежище от грозы в «глубокой скважине» монастырской стены (5-ястрофа).

Но подлинная кульминация темы покоя и защиты, доходящая до безмятежного сна, блаженной нирваны,— песня зеленоглазой рыбки, Тут «защитные силы» столь дружественны, целительны, ласковы, что их покровительство стремится стать необременительным и неощутимым ни физически, ни во времени:

Усни, постель твоя мягка,

Прозрачен твой покров.

Пройдут года, пройдут века

Подговор чудных снов.

Собственно, это уже защита, перешедшая в умертвление, и покой — в небытие. Мцыри обволакивают чудесные звуки существа, родственного соблазнительнице русалке. Между тем в самом превращении защиты и покровительства в насилие, в легкости и неизбежности перехода одного в другое — диалектическое совмещение смыслов поэмы. Потому что по отношению к «пламенной страсти» Мцыри, к его стремлению в родную стихию, все является насилием и тюрьмой, в том числе и добрый, спасительный монастырь. Зло здесь существует в самом добре, в охране, в спасении, поскольку они грозят порабощением воли и неосуществлением желания. Узничество здесь осуществляется вне каких-либо резких проявлений гнета, зла и оскорбления — лишь одним подчинением заведенному порядку вещей.