Официальная биография Матвея Ивановича Платова (стр. 2 )

-340-

императрице о блестящем успехе и представил Матвея Ивановича к ордену Святого Владимира IV степени.

Новое казачье войско было названо Екатеринославским, и Платов назначен его войсковым атаманом (в 1790 году).

С началом новой войны с турками Матвей Иванович Платов перешел в армию главнокомандующего князя Потёмкина-Таврического. Здесь он участвовал в штурме Очакова 6 декабря 1788 г., где командовал отрядом в тысячу спешенных (с укороченными пиками) и двумя сотнями конных казаков, входивших в состав колонны барона Палена.

В 1789 г., 13 сентября, Платову удалось стремительной атакой (отрядом из казаков и егерей) разбить и взять в плен трёхбунчужного пашу Зайнала-Гасана бея анатолийского, при м. Коушанах. За этот подвиг Платову был дан чин бригадира. Вероятно, в это же время Матвей Иванович был назначен походным атаманом казачьих полков при армии князя Потёмкина. Во всяком случае, в реляции о следующем деле имя его связано с этим званием.

В конце сентября, по поручению князя Потёмкина, Платов быстро перешел к Аккерману, без боя занял замок Паланку, где захватил агу-коменданта, и угрожал самому Аккерману, предлагая его гарнизону сдаться. Действительно, когда через несколько дней прибыл из Ясс сам главнокомандующий, то Аккерман сдался (30 сентября). Потёмкин, вообще благоволивший к Платову, доложил императрице подробно, каково было участие Матвея Ивановича в этих удачных операциях.

В 1790 году Платов находился в армии Суворова под Измаилом. 9 декабря на военном совете Платов первый подал голос за немедленный штурм крепости, и 11 декабря был назначен начальником одной из штурмующих колонн, именно пятой (четвертая Орлова и пятая Платова были составлены исключительно из спешенных казаков, с укороченными пиками).

-341-

Колонна Орлова была разрезана во время штурма на две части и почти совершенно истреблена, колонна Платова едва не подверглась той же участи, так как, взойдя на вал, казаки были обойдены с тыла янычарами, но подоспевшие гусары и егеря изрубили отряд янычар. Остатки обеих колонн соединились, но готовы были уже отступить, когда Платов, подняв лестницу, полез на вал. Казаки, увлеченные его примером, бросились за ним, проникли в крепость, но там были опять окружены турками, и только вновь подоспевшие егеря спасли их. За штурм был награжден орденом Святого Георгия III степени, а к концу кампании произведен в чин генерал-майора. Нужно отметить, что под командой Платова в штурме Измаила участвовали и казаки сформированных Матвеем Ивановичем екатеринославских полков. Вероятно, именно благодаря этому обстоятельству, к действиям колонны Платова отнеслись с особенным вниманием.

Отзыв Потёмкина в реляции о взятии Измаила: «Платов был повсюду присутствен и подавал пример храбрости», характеризует его отношение к Матвею Ивановичу.

В 1791 г. Потёмкин вызвал Платова в Петербург и представил Екатерине II. Матвей Иванович произвел на императрицу хорошее впечатление своим умом и находчивостью, и даже удостоился чести разрешения останавливаться во дворце во время приездов в Царское Село.

В 1792 году Платов был вновь на кавказской линии. В это время генерал-майор Гудович подал императрице проект об оставлении и поселении шести донских полков на Кавказской линии, перевезя туда и их семьи. Когда начаты были работы по устройству на линии станиц, весть о распоряжении облетела все донские полки, расположенные по границам империи, и казаки заволновались: распространился слух, что ни один полк не будет уже возвращен на Дон, а поселен на местах их тогдашних стоянок. Казаки

-342-

из полков стали уходить на Дон целыми сотнями. Три кавказских полка решились идти на Дон в полном составе. Гудович растерялся. Не решаясь применить силы, он послал всеми уважаемого и славного меж донцами генерала Матвея Ивановича Платова увещевать их обождать, не уходить. Но тот ничего не мог уже поделать. С Дона пришли вести о движении карабинеров из Центральной России (а всем ещё был памятен поход князя Текели на Сечь) – и казачьи полки, забрав больных и раненых, подготовив обозы, пошли походным порядком, с распущенными знаменами на Дон. Старшина Маньков выехал навстречу им, убеждая вернуться, но полки продолжали свой марш, и Маньков вместе с ними приехал в город Черкасск 30 мая. Войсковой атаман уехал в Петербург с докладом. Императрица обещала полкам прощение и замену поголовного переселения – переселением по жребию. Жеребьевка на Дону происходила чрезвычайно неправильно и не без противодействия со стороны населения.

Матвей Иванович Платов, как атаман чугуевских и екатеринославских казаков, должен был двинуться с тремя чугуевскими полками в составе отряда князя Щербатова к Есауловской и Кобылянской станицам, открыто восставшим против распоряжения о переселении. Станицы не оказали никакого вооруженного сопротивления. Сорок восемь старшин и почти две тысячи казаков подверглись наказанию.

Всего по жребию переселена была тысяча семейств (4 701 человек обоего пола), образовавшие станицы: Усть-Лабинскую, Темнолесскую, Григориполисскую, Воровсколесскую, Прочноокопскую и Кавказскую.

В 1796 году, по идее князя , русские войска двинулись на завоевание Персии и всей вообще передней Азии до Тибета, под начальством брата его, графа убова. Последний был довольно

-343-

искусный боевой генерал, но лишившийся ноги во время усмирения Польши в 1794 году, и потому не бывший в состоянии принимать особенно близкого участия во всех мелких операциях отряда и лично объезжать все части боевой линии. Рекомендованный главнокомандующему Платов был назначен начальником всех иррегулярных войск армии графа Зубова, и по прибытии на Кавказ – командующим авангардом и разведочными отрядами. Главнокомандующий высоко ценил боевую опытность и организаторские способности Платова. Матвей Иванович сделался ближайшим его советником и помощником.

Отличившись при штурме Дербента, Платов был представлен к награде, и получил ещё от императрицы великолепную саблю в бархатных ножнах, золотой оправе, с крупными алмазами и редкостной величины изумрудами2, а затем – орден Святого Владимира II степени.

После смерти Екатерины II, император Павел сначала был очень благосклонен к князю , но вскоре почему-то велел ему выехать заграницу, а имение его конфисковал. Брат князя, главнокомандующий Закавказской армией, также подвергся гонению, которое выразилось в том, что император то и дело менял диспозиции, вмешивался даже в продовольственную часть и т. д. Дело кончилось тем, что армия была растянута, Тифлис остался без артиллерии и почти без пехоты, так что его гарнизон и находившийся там главнокомандующий со штабом оказались в опасности, без прикрытия и от персидской армии, и от горцев. Разведочные отряды Платова помогли осветить истинное положение дел, а несколько иррегулярных казачьих полков не только прикрыли дорогу на Тифлис, но и заполнили опасные интервалы. Во второй половине 1797 года армия графа была отозвана от границы Персии, и Платов получил позволение

-344-

вернуться на Дон. Между тем, подозрительно относившийся к вельможам предыдущего царствования, император Павел, естественно, относил к числу таковых и Платова, бывшего любимцем Потёмкина3, Суворова и спасителем Зубова, ныне ненавистного императору.

Временем поездки Матвея Ивановича на Дон воспользовались некоторые его личные враги, при чем можно догадываться, что интрига велась одним из двух нерасположенных к нему донских генералов.

Обаяние военной славы Платова на Дону и дружественные отношения его с татарами и калмыками4 послужили, кажется, благодарным материалом для возбуждения в императоре Павле недоверия к Матвею Ивановичу, благодаря чему он был немедленно арестован и выслан в Кострому под надзор местных властей.

Вероятно, следствие никакой вины за Платовым не обнаружило, так как, по преданию, ему вскоре же была возвращена сабля. Говорят, что Матвей Иванович, принимая ее, сказал: «Она мне поможет оправдаться» или «Она меня оправдает».

Слова эти были истолкованы в смысле угрозы, так доложены императору Павлу, и в результате – Платов был перевезен из Костромы в Петербург и заключен в Петропавловскую крепость.

Подобные случаи не были редкостью в павловское время. Петропавловская крепость была переполнена офицерами, попавшими туда лишь за ничтожные осуждения или необдуманные слова о режиме нового царствования. Маловажность дела Платова доказывается отчасти ещё и тем, что до сих пор не известно следственных по нему бумаг, а также и той быстротой и легкостью, с которой был освобожден Платов.

-345-

12 января 1801 года императором Павлом был послан рескрипт на имя войскового атамана о немедленном и поголовном выступлении Войска Донского5 на границы Индии, где надлежало нанести жесточайший удар Англичанам. План этот был внушен императору Наполеоном, с которым он тогда только что заключил союз. Предписывалось послать вперед лазутчиков для исследования дорог, и отпускалось заимообразно около двух с половиной миллионов рублей на провиант и снаряжение обозов. Вся Индия предоставлялась на разграбление казакам, с тем, однако, чтобы из этой добычи был погашен долг в два с половиной миллиона.

Орлову поручалось добыть переводчиков в Оренбурге, с помощью тамошнего губернатора. Была выдана карта края до Аму-Дарьи, а карты дальнейшей страны следовало отнять у англичан. (Впоследствии, однако, были высланы и карты Индии).

В это же время Матвей Иванович Платов был взят из крепости и привезен во дворец, по распоряжению императора. Прежде всего, он встретился с цесаревичем Александром Павловичем, который ласковым приемом несколько успокоил взволнованного неизвестностью Матвея Ивановича. Затем Платов был принят императором, начавшим расспрашивать его о быте донского казачества, о боевой готовности Дона и т. п. Довольный его ответами, Павел изложил свой план похода в Индию, сказав, что Матвей Иванович будет также назначен в эту экспедицию. При этом император собственноручно возложил на Платова командорский крест Мальтийского ордена и приказал тотчас же ехать на Дон для принятия начальства над полками в Индийском походе.

Некоторые исследователи сообщают, что Матвей Иванович не умел читать карты, если она не лежала известным образом. Это маловероятно, и происхождение такого