Официальная биография Матвея Ивановича Платова (стр. 4 )

Впоследствии эти пятьсот казаков получили право составить Общество донских торговых казаков, пользующихся особыми привилегиями и уставом.

Мероприятия по отношению к калмыкам также были немалой заботой Платова. В 1801 году, по высочайшему повелению, были произведены подсчет кибиток и расследование по поводу столкновений с казаками, в 1803 году отведена калмыкам часть задонской степи для кочевок и зимовий, в том же году урегулированы права калмыков, остающихся на правой стороне Дона; затем -  организовано посотенное внутреннее управление и администрация; в 1806 году положение это было введено в действие. Результатом последнего явилось то, что в 1804 году два, а в 1808 году третий и последний потомки владетельных князей Дербетовского улуса ушли из пределов Войска Донского с частью своих подданных.

В кампанию 1805 года Платов был вызван с несколькими донскими полками на австрийскую границу, но участия в сражениях не принимал и в 1806 году отпущен был на Дон, с награждением орденом . В конце 1806 года началась Прусская кампания против императора Наполеона. В начале кампании в русской армии было восемь казачьих полков, и Платов был назначен начальствующим

-353-

ими. 26 января 1807 года он прибыл прямо с Дона к городу Прейссиш-Эйлау. В сражении при этом городке все восемь казачьих полков были распределены по различным частям нашей армии для аванпостной службы, но уже утром 27 января принуждены были отражать кавалерийские атаки и ходить в контратаки против французов, причем Платов принимал непосредственное участие. Казаки взяли много пленных и отражением французской кавалерии помогли русским удержаться на неумело использованной позиции.

Известный партизан о кампании 1807 года говорит: «за исключением вышеупомянутых действий вся служба их (казаков) ограничивалась лишь содержанием передовой стражи и действием наравне с линейными войсками; эти действия не соответствовали разнородным их наклонностям, подвижности, хитрости, и вообще, качествам воинственного народа, которого методические уставы не привели ещё к европейскому однообразию... Но, Боже мой, какое представлялось обширное поле для приложения к делу природной его (Платова) удали»!

Русская армия отступила к Кенигсбергу. Казаки были в арьергарде, скрывая движения нашей армии, постоянно завязывая мелкие сражения с французским наблюдательным корпусом великого герцога Бергского, пока наконец отряд князя Багратиона, в составе которого были и казаки, 5 февраля напал на него и почти совершенно истребил.

Наполеон отступил, и Платов вслед за ним ворвался в Прейссиш-Эйлау, выбив оттуда французский арьергард, причем захватил неприятельские обозы, лазареты и отбил более трех тысяч пленных русских. Французы поспешно отступали, Платов преследовал, захватывая оставленные артиллерийские парки, до реки Пассарги, не давая занять крепкой позиции. При этом отдельные полки шли с флангов и почти окружали

-354-

французов. Отряд графа Палена подошел тем временем и подкреплял Платова.

Около Гутштадта к отряду Платова присоединились ещё пять казачьих полков, только что пришедших с Дона. Французский арьергард в беспорядке отступал до Альткирхена, где стянуты уже были значительные силы. Тут Платов прекратил преследование.

Вслед за тем Платову было поручено открыть сообщение с корпусом генерала Эссена 1-го, в то время как польский корпус генерала Зайончика готовился отрезать его.

Платов, остановившийся в Пассенгейме, решился дать сражение. Расположив удачно свои полки и донскую артиллерию, он отбросил поляков до Едвабна и перешел к м. Малге, где вторично разбил неприяапреля. 1 мая он сделал фальшивое нападение на Алленштейн, при чем дело выразилось почти исключительно в жестоком огне донской артиллерии, подкрепленной к полудню восемью орудиями генерал-майора Кнорринга. Занимавший город корпус Даву понес большой урон.

До 25 мая Платов стоял близ Алленштейна, выдерживая беспрестанные бои с французами, но, успев удержать на месте маршала Даву. 25 мая Платов присоединился к авангарду Багратиона.

При Гейльсберге (29 мая) Платов с казаками контратакой обратил в бегство всю французскую кавалерию, затем сбил, на виду всей армии, пехотную дивизию, и к вечеру занялся очисткой города Гейльсберга, ночью же, вслед за отступающей русской армией, перешел реку Алле и сжег все мосты.

Прикрывая движение русской армии при отступлении к Фридланду, Платову пришлось выполнить труднейшую задачу. Выдерживая ряд битв с наседающим неприятелем, он должен был хитростью скрывать слабость своего отряда.

-355-

, видя почти безнадежное положение русской армии (он был командиром Гвардейского корпуса), советовал императору заключить перемирие, но Александр резко отклонил предложение.

Об участии казаков в сражении под Фридландом 2 июня сведений не имеется, а о дальнейшей службе – у говорится очень мало: «К сожалению, атаман Платов, который должен был зорко следить за неприятелем и извещать нас о его движениях, не сделал на сей раз своего дела». Затем описывается подробно сражение, но о казаках – ни слова, а 7 июня вновь «корпус Платова – против сожженного моста впереди армии», то есть лицом к лицу с победителем Наполеоном. Ряд неудачных маневров русской армии закончился неблагоразумием Беннигсена, проигравшего Фридландское сражение.

За эту кампанию казаки взяли в плен четыре тысячи сто девяносто шесть нижних чинов и сто тридцать девять офицеров.

По заключении мира, Платов был награжден алмазными знаками к ордену Александра Невского и драгоценной табакеркой с портретом императора. Прусский король наградил его орденами Красного и Чёрного Орла и табакеркой с портретом. Впоследствии Платов ходатайствовал о награждении этими прусскими орденами некоторых донских штаб-офицеров кампании 1807 года.

За заслуги в войну 1806-1807 годов Войску Донскому было пожаловано знамя и высочайшая грамота, в которой именно и говорится, что бдительность донцов «главнокомандующему служила вместо недремлющего ока».

При свидании императоров в Тильзите, Наполеон пожелал наградить храбрейшего солдата и некоторых генералов орденом Почетного Легиона. Общее нерасположение русских войск к недавнему врагу выразилось в том, что офицеры отказались назвать храбрей-

-356-

ших солдат, и орден был приколот первому правофланговому во время смотра Наполеоном наших войск, а Платов, между прочим, сказал, когда ему объявили, что и он может получить: «Я его не приму... – За что ему меня награждать? Вишь, я ему не служил, и служить не могу никогда».

Возможно, что это было передано Наполеону, так как при представлении русских генералов он быстро взглянул на Платова, не сказал ему ни слова и обратился к следующему представленному. Платов пристально глядел на Наполеона, когда тот подошел и садился на лошадь, и на любезный вопрос французского офицера, нравится ли атаману император, отвечал: «Я вовсе не на императора вашего смотрю; в нем нет ничего необыкновенного... я смотрю на лошадь, как знаток, мне хочется очень отгадать, какой она породы»...

После смотра Наполеон, видевший стрельбу из лука башкир, узнал об искусстве в ней и Платова. Последнему было предложено Александром I показать её Наполеону, который воспользовался этим случаем и засыпал атамана вопросами о Доне и казаках. Платов отвечал очень уклончиво и поспешил показать свою стрельбу. Наполеон был удивлен ею, тотчас же подарил Платову табакерку со своим портретом, осыпанную драгоценными камнями. Матвей Иванович камни выломал, и при первой возможности заменил портрет Наполеона на какую-то камею.

После тильзитского свидания Платов поехал в Петербург. По окончательном выведении войск из Пруссии, по представлению кавалерской думы, Платов был удостоен значительной близости, как герой войны за достоинство и прочность прусского престола. Он поднес королю две турецкие сабли (при этом прося орденов Pour la merite для троих донских офицеров), а императрице – какие-то украшения или шали. Королева

-357-

оказывала большое внимание Платову, о чем можно судить по дошедшим до нас её к нему и ответным письмам атамана.

В 1809 году Платов сопровождал императора Александра на финляндский сейм в Борго; после чего был отпущен на Дон, но вскоре же назначен в Молдавскую армию князя Прозоровского. Престарелый фельдмаршал был чрезвычайно обрадован прибытием атамана, который сделался его ближайшим доверенным лицом. 8 августа Платов занял Бабадаг. Впрочем, решительные действия начались лишь после смерти князя Прозоровского (9 августа 1809 года), с прибытием Багратиона. Платов 19 августа осадил Гирсово, которое сдалось 22-го, чем открылось свободное сообщение нашей армии с находившимися в Валахии корпусами. В сражении при Рассевате 4 сентября Платов лично участвовал в бою и преследовании неприятеля, причем искусно подогнал его под выстрелы донских батарей. Затем, теми же пушками обстреливал шесть лодок с турецкой пехотой и артиллерией, и отправил вплавь за ними казаков, которые переплыли реку, напали на высаживающихся турок, отбили лодки с тремя пушками и вернулись с ними к атаману. 23 сентября разгромил между Силистрией и Рущуком 5-тысячный турецкий корпус, за что был произведен в генералы от кавалерии.

За взятие Гирсова Платову пожалован орден Святого Владимира I кл. Жестокая малярия (некоторые врачи нашли даже признаки чахотки) заставила Платова удалиться из армии на Дон в начале 1810 года. Летом того же года Платов был вызван в Петербург, где заботами лейб-медика Виллье здоровье его было поправлено.

Относящихся к периоду с конца 1810 по 1812 год сведений о жизни Матвея Ивановича Платова очень мало.

Известно, что он жил в Петербурге, в Царском Селе, в Павловске; у него временами собиралось

-358-

высшее общество Петербурга, он давал блестящие праздники, сам постоянно являлся при дворе. К этому же времени относится довольно большая переписка с наказным атаманом Киреевым по делу постройки города и изысканий об углублении Аксая.

С началом войны 1812 года Платов присоединился к русской армии, оставив на Дону наказным атаманом . Полагают, что Матвей Иванович видел в нем себе серьезного соперника в славе, так как А. К. Де­нисов обладал выдающимися военными способностями. Он просил разрешения приехать в действующую армию, но Платов отклонил эту просьбу, ссылаясь на то, что некому больше доверить сложное управление Войском. Денисов, пользовавшийся расположением Суворова, сам считал себя способным к великим воинским подвигам, и потому был чрезвычайно огорчен и обижен действиями Платова.