Мышление заикающегося человека (стр. 2 )

В речевых блоках есть кое-что коварное – фактически, любой вид блоков, маскируя те наши стороны, где мы чувствуем себя некомфортно, помогает создавать ограниченное и иногда искаженное представление нас о самих себе, например, превращая правильного округлого индивидуума в «квадрат».

Однажды это ложное представление закрепляется в нашем сознании, и потом мы интерпретируем все, что происходит,  согласно этому представлению. Не удивительно, что мы становимся обманутыми. Мы путаем наше представление о самих себе с тем, чем мы являемся на самом деле. И естественно, мы никогда не отваживаемся искать те другие, удивительные возможности, доступные нам.

Если вам легче разговаривать, когда вы представляете себя кем-то другим, возможно, пришла пора посмотреть, что же происходит с вашим представлением о самом себе, представлением, которое не дает вам такую же свободу выражения.  Найдите способ расширить ваше представление о себе таким образом, чтобы ещё какая-то часть вас самих могла там существовать.  Вам нужно найти какие-нибудь безопасные ситуации, где вы могли бы попробовать себя в других ролях, место, где вы могли бы экспериментировать и искать настоящего себя. Это может быть терапия. Это могут быть тренинги для взрослых, такие как The Landmark forum. Это может быть курс Дейла Карнеги или Клубы Тамады (ведущего мероприятия). Это могут быть заседания или практические занятия в Национальной Ассоциации Заикающихся. Что угодно.

В конце концов, разве не настало время сбросить этот прямой и тесный пиджак, который называется жалкое представление о самом себе и не надеть то, что вам подойдет?

ПОЧЕМУ ЛЕГЧЕ ГОВОРИТЬ, КОГДА НИКОГО НЕТ РЯДОМ

Вспоминаю ранние семидесятые. Я совершал регулярные ежедневные сорока-минутные поездки из Сан-Франциско в Паоло Алто, где я работал в рекламном агентстве. И каждый год бывал период ненастных дней, которые всегда ставили меня перед дилеммой. Если вы когда-нибудь ехали на машине сквозь густой туман, вы понимаете проблему.

Этот туман – не настоящий дождь, но т. к. он достаточно густой и случается регулярно, понятно, как тяжело смотреть через ветровое стекло.

Моя дилемма была такова: мне ехать с включенными или выключенными дворниками. (Это было до того, как появились стеклоочистители, работающие в прерывистом режиме.)

Обычно я склонялся к тому, чтобы делать то, что делают другие люди. Если у них стеклоочистители работают, то и мои будут работать. Если мои дворники работали, а у кого-то нет, то я испытывал сильное желание выключить и мои тоже. И обычно так делал.

Однажды зимним вечером, возвращаясь домой с работы, я опять столкнулся с этим выбором. Появился легкий туман, стало трудно видеть, и я включил дворники.

Я хорошо помню этот момент. Я ехал по сто первой магистрали мимо Кэндлстик Парка. Я был уже почти у города, когда мимо меня промчался большой черный Форд Мустанг.

Дворники у него не работали. Я забеспокоился. Я проехал ещё несколько секунд, прежде чем осознал то, что моя рука потянулась к переключателю и выключила дворники.

Большая черная машина скрылась в тумане, и я обнаружил самого себя, с трудом пытающегося смотреть сквозь запачканное стекло.

«Подожди минутку!» сказал я вслух громко. «ПОЧЕМУ Я ЭТО СДЕЛАЛ?»  «Я ничего не вижу сквозь это чертово стекло!»

«Ты прекрасно знаешь, почему ты выключил дворники» сказало мое второе я. «Потому что они не работали у черного мустанга».

«Хорошо, давай пари» сказа я. «Предположим, я не выключил бы дворники. Что бы произошло?

«Ну… ,сказал мой внутренний голос, он подумал бы, что ты …странный».

Я уже едва видел черную машину на большом расстоянии. Она только что свернула на Арми стрит. Я не знал никого, кто жил бы на этой улице.

«Но я не знаю его. Он не знает меня. Возможно, что мы никогда не встретимся в этой жизни. И даже если я столкнусь с ним на улице или на вечеринке, я нахожу это очень маловероятным, чтобы он меня узнал, разразившись криком, который бы все услышали: «Я знаю тебя. Ты тот чудак, который 12 декабря прошлого года ехал по сто первому хайвею с включенными дворниками, в то время как у всех они были выключены.»

Этого никогда бы не случилось. Зачем же мне нужно было выключат мои дворники?

Тогда это меня поразило. Я выключил мои дворники потому, что не хотел отличаться от других. Я не хотел казаться странным…

Самому себе.

И так было со времен моего детства. Я не хотел говорить смешным образом или делать что-то, что отличало бы меня от других людей. Я хотел быть принятым в сообщество, принадлежать к нему. Поэтому я всегда воздерживался от того, чтобы делать что-то такое, что поставило бы меня как-то отдельно от остальных.

И было совсем по-другому, когда я был один. Я мог разговаривать сам с собой, глядя в зеркало или читать вслух, не испытывая никаких проблем. Но как только кто-то появлялся в поле моего зрения, мой внутренний сторож давал мне пинка, и я сразу начинал оценивать себя. Как я это делаю? Правильно ли? Все ли у меня в порядке? Я рассматривал и  оценивал себя газами другого человека. И именно тогда я начинал заикаться.

В реальности, кроме как спросить, не было другого способа узнать, что действительно думает обо мне другой человек. Но на практике  это не имело бы смысла: я всегда проецировал на другого человека то, что думал сам о себе. Реакцией на эту проекцию было заикание.

С каждым ли это происходило? Конечно, нет, т. к. не каждого  человека я квалифицировал, как  соломенное чучело, способное  отражать мои чувства. Я никогда не заикался в присутствии двух-летнего ребенка, т. к. не мог спроецировать на него свою оценку себя.

Я не заикался с Дитто, моей собакой.

Для того, чтобы кто-то мог запустить мои страхи по представлению самого себя в обществе, он должен быть достаточно взрослым и умным, чтобы я мог избрать его, как критика.

Когда мое самосознание так сработало в первый раз?

Могу только предположить, что с ранних пор.  Когда я понял, что для того, чтобы  тебя любили, ты должен представать перед глазами людей в приемлимом для них образе.

Взрослея, я продолжал все ту же игру: я переносил образ судьи на любого, кого находил подходящим для этой роли – учителей, водителей автобусов, владельцев магазинов, да вы  и сами их назовете.

Почему я это делал?

Согласно научным исследованиям, когда мы растем, мы учимся играть три главные роли: ребенок, родитель и взрослый. Двигаясь по жизни, мы перерастаем и меняем эти роли, в зависимости от типа взаимоотношений, в которых мы находимся и от того, что происходит. Но складывается такое впечатление, что большинство людей, которые заикаются, сами выбирают для себя постоянный сценарий «родитель-ребенок».

Годами я не мог приехать на заправку и сказать «до полного бака», без того, чтобы не испытать либо ощущение того, что я им командую (роль родителя), либо прошу его одобрения (роль ребенка). В любом случае, эти роли родителя или ребенка приносили мне большой дискомфорт и чувства, которые я не хотел бы испытывать.

И так, в угрожающих ситуациях я компенсировал их тем, что не разрешал себе говорить. Я сжимался и создавал речевой блок до тех пор, пока эти чувства не затихали.

Есть много людей, которые заикаются и чувствуют себя, как дети каждый раз, когда им приходится снимать трубку телефона или чувствуют, что их оценивают, когда кто-нибудь входит в комнату. Для тех, кто несет такой груз единственное облегчение – это сделать усилие и увидеть мир… не таким, каков он, по их мнению, …а таким, каков он есть в действительности.

Случается, что иногда я все ещё испытываю дискомфорт, когда мои дворники включены в то время, как у других они выключены. Старые ощущения ещё здесь. Возможно, я никогда не преодолею их полностью. Но вместо того, чтобы автоматически выключать мои дворники, я теперь останавливаюсь и спрашиваю себя: «Что ты хочешь?». Я выясняю, что важнее: моя потребность быть как другие люди или действия, которые позволят мне быть самим собой. Обычно, после этого я становлюсь более адекватным и могу выбрать то, что я хочу делать и чувствовать себя нормально.

Если все же старое дает о себе знать, если для меня все ещё важно, чтобы другие водители на хайвее принимали меня, как своего, я расцениваю это как признак того, что не все взаимоотношения в моей жизни складываются нормально.

Где-то дела идут не так. Я не нравлюсь самому себе и пытаюсь понять, что же происходит в действительности.

Мне не всегда удается точно распознать проблему. Но уж точно, я понимаю одну вещь. А именно: дело не в каком-то анонимном водителе черного мустанга, одобрения которого я жду. Проблема во мне самом.

Вы можете контролировать то, как другие видят вас

Друг однажды дал мне очень полезный совет. «Ты хотел бы контролировать то, как другие люди воспринимают тебя?», спросил он. Я ответил, что я -  профан в таких вопросах.

«Это просто», продолжал он. “Просто сыграй тот образ, в котором ты хотел бы, чтобы тебя видели. Люди не будут знать, ты ли это реальный или сыгранный тобой образ. Большинство из нас не не старается  разглядеть что-то сверх очевидного. Поэтому мы заглотнем то, что ты нам предложишь.

Это правило действовало вовсю на последнем ежегодном собрании Национальной ассоциации заикающихся.

Люди, которые никогда раньше не выступали перед большой аудиторией шли к микрофону и, объявив, что они напуганы до смерти, начинали рассказывать о себе так, как если бы они имели многолетний опыт таких выступлений. Я бы проголосовал за любого из них.

Размышления о том, что «действуй, как бы ты хотел, чтобы тебя воспринимали» напомнили мне смешной случай, который произошел со мной 29 лет назад. Это было спустя год после того, как я закончил колледж. Я жил вместе с моим приятелем Доном в апартаментах на 84-й Вест стрит в Нью-Иорке. Я учился вместе с Доном в школе.  Он был любитель погулять, хороший спортсмен, с четкими чертами лица и грубоватым шармом. Это был мой самый старый друг, и мы весело проводили время вместе. Было в Доне кое-что, что очень меня занимало. Он был абсолютно несознательным человеком. Ему было наплевать, что другие о нем думают. Как же мы с ним различались в этом вопросе. Я рос с проблемой заикания и был сверхчувствителен к тому, что (как я сам представлял) люди думают обо мне.