Дипломная работа по дополнительной профессиональной программе: “Тьютор. Психолого-педагогическое сопровождение детей с ОВЗ. Специалист в области воспитания.” (стр. 3 )

Коллартис в критической статье, посвященной анализу общих теорий игры, приходит к заключению, что точные определения и ограничения игры в широкой области деятельности человека и животных невозможны, и считает, что всякие занятия определениями игры «jeux scienfigue», как «научные игры» самих авторов. Другой автор - яркий представитель американского бихевиоризма - Шлосберг, критикуя различные теории игры, приходит к выводу, что категория игровой деятельности настолько туманна, что является почти бесполезной для современной психологии. Такая отрицательная позиция в отношении возможности создания общей теории игры, а следовательно, познания общей природы распространялась и на игру ребенка. Вопросам как общей теории, так и теории игры ребенка уделяется все меньше и меньше внимания. Это выражается, в частности, в том, что во многих пособиях по детской психологии, особенно американских, проблема игры вообще не освещается.

Обобщая обзор биологических и психологических теорий детской игры, Галлэссер, составивший сводку исследований по игре за последние 50 лет пишет: «Вероятно, из-за трудности в достижении адекватного и всеохватывающего определения и даже описания игры, приложимого ко всем явлениям, которые признавались за таковую, и из-за трудности последующего удовлетворительного развития избранной теории большинство психологических книг и экспериментальных работ после конца первой мировой войны было направлено, скорее, на эмпирическое наблюдение, чем на теоретическую работу». [14,с.322] Утверждение Галлэссера правильно отражает положение дела за последние 30 лет, т. е. в период со времени выхода в свет книги Бойтендайка до настоящего времени, за исключением работы Ж. Пиаже, сделавшего попытку дать теорию детской игры.

Центральным вопросом игры является вопрос о ее историческом происхождении это и есть вопрос о ее природе. В марксистской литературе вопрос о происхождении и содержании игры был поставлен . Главным для него был вопрос о содержании игры. Именно к содержанию игры относится его положение о том, что «игра есть дитя труда, который необходимо предшествует ей во времени». [14, с. 323]

Плеханову и не удалось решить вопрос о происхождении игры, он выдвинул ряд положений, развивая которые возможно подойти к правильному решению этого основного вопроса теории детской игры. Несомненно, правильным является положение Плеханова о том, что в истории человеческого общества труд старше игры. Это положение, как указывает автор, дает возможность понять, почему игра в жизни индивидуума предшествует труду. «Если бы мы не пошли дальше точки зрения индивидуума, - пишет , - то мы не поняли бы ни того, почему он забавляется именно этим, а не какими-нибудь другими играми». [14, с.324]

Известный швейцарский психолог Ж. Пиаже [20] в своих ранних работах считал игру наиболее ярким выражением эгоцентризма детской личности. Игра, с его точки зрения, - особая форма сопротивления ребенка влияниям окружающего его мира взрослых, вмешивающегося в естественный ход детского развития. Ребенок сопротивляется выяснению аутических стремлений, социальным требованиям взрослых. Формой такого сопротивления и является игра. Ж. Пиаже рассматривал три вида игры: игры-упражнения, символические игры и игры с правилами, считая, что они последовательно сменяют друг друга в онтогенезе.

сформулировал психологический критерий, отличающий собственно игру от всех других занятий ребенка. По его мнению, основное отличие предметной игры ребенка от отдельных игровых действий, совершаемых им в раннем детстве, состоит именно в создании воображаемой ситуации. Для ребенка раннего возраста главным в деятельности является манипулирование предметом, освоение действия, специфического для данного предмета. При достаточном освоении действия оно может обобщаться, т. е. отрываться от предмета и переноситься на другой предмет или в другую ситуацию. Называние предмета не свойственным ему словом, а в соответствии с этой функцией, которую он выполняет в данной ситуации, является важнейшей предпосылкой сознания именно воображаемой ситуации, т. е. возникновения ролевой игры.

[17] считал, что:

-игра возникает, когда появляются нереализуемые немедленно тенденции, а стремление к немедленной реализации сохраняется;

-«мнимая ситуация» - расхождение видимого и смыслового расхождения поля - всегда присутствует в игре и является основной ее характеристикой;

-во всякой мнимой ситуации есть правила для ребенка (т. е. «мнимая» ситуация игры - это не вымышленная ситуация аутиста);

-ребенок оперирует значениями, но во внешнем поле;

-специфическое удовольствие игры связано с преодолением непосредственных желаний;

-игра содержит в себе все тенденции развития дошкольника, она - источник развития и создает зоны ближайшего развития, за игрой стоят изменения потребностей и изменения сознания общего характера.

Задолго до Грооса известный русский психиатр и психолог [20] дал описание и теорию игры. Хотя взгляды Сикорского также устарели и не отвечают на вопросы, которые ставят современные проблемы игры, характерным для них является отсутствие биологизаторских тенденций, присущих западноевропейским буржуазным теориям. Игру Сикорский рассматривает как умственную работу, в которой ребенок познает окружающую его действительность. считал, что игры удовлетворяют какому-то неумолимому умственному запасу, который побуждает ребенка к неустанной деятельности. Правда, Сикорский интеллектуализировал детскую игру, однако этот недостаток «помог» ему выступать против понимания игры как проявления инстинктов.

Много внимания уделял игре в своих работах по физическому воспитанию [20], который не ограничивал значение игры только физическим развитием. Он указывал, что в игре ребенок приобретает известное умение распоряжаться своими силами, рассуждать над своими действиями и при помощи полученной таким образом опытности справляется с теми препятствиями, которые он встречает в жизни. Особенно подчеркивал значение окружающей среды для содержания детских игр. Он считал, что самые игры, как и все другие действия детей этого периода, только имитационные, и поэтому не могут быть одни и те же у различных народов, ибо индивидуальная жизнь, перенимаемая детьми, различается даже по семьям, сословиям и местностям; в этих играх как в зеркале отражается семейная и местная жизнь, ибо в них дети реально и непосредственно передают все то, что их окружает, что они наблюдают и что в них оставляет более сильное впечатление. Таким образом, Лесгафт видел в играх не упражнение врожденных инстинктов, а проникновение ребенка в окружающую жизнь, в процессе которого у него развиваются в первую очередь такие качества личности, как самоконтроль, самосознание и самонаблюдение.

Рассмотрим взгляды на игру, развитые в трудах великого русского педагога . Его фундаментальное исследование «Человек как предмет воспитания» вышло в свет отдельным изданием в 1867 году, т. е. почти за 30 лет до появления первых работ К. Грооса. Ушинский рассматривает игру в главе о развитии воображения, как одно из его проявлений, значение, которое он ей приписывает, далеко выходит за пределы этой одной психической функции. «Для дитя игра - действительность, и действительность, гораздо более интересная, чем та, которая его окружает. Интереснее она для ребенка именно по тому, что понятнее; а понятнее она потому, что отчасти есть его собственное создание. В игре дитя живет, и следы этой жизни глубже остаются в нем, чем следы действительной жизни, в которой он не мог еще войти по сложности ее явлений и интересов. В действительной жизни дитя не более как дитя, существо, не имеющее еще никакой самостоятельности, слепо и беззаботно увлекаемое течением жизни, в игре же дитя, уже зреющий человек, самостоятельно распоряжается своими же созданиями».[13,с.121] По мысли Ушинского, игра это не особый мир, в котором живет ребенок и который китайской стеной отделен от мира взрослых - наоборот, игра есть способ проникновения в действительную жизнь, посильный для ребенка способ войти во всю сложность окружающей его жизни взрослых. «Но если дитя больше и деятельнее живет в игре, чем в действительности, то тем не менее окружающая его действительность имеет сильнейшее влияние на его игру; она дает для нее материал, гораздо разнообразнее и действительнее того, который предполагается игрушечною лавкою. В играх общественных, в которых принимают участие многие дети, завязываются ассоциации общественных отношений. Игра потому и игра, что она самостоятельная для ребенка; а потому всякое вмешательство взрослого в игру лишает ее действительной, образовывающей силы. Взрослые могут иметь только одно влияние на игру, не разрушая в ней характера игры, а именно - доставлением материала для построек, которыми уже самостоятельно займется сам ребенок».[13, с.122]

В отечественной психологии на необходимость исторического исследования для построения полноценной теории игры указывал [20]. Он отмечает, что история детской игры и игрушки должна служить фундаментом для построения их теорий. Аркин, сравнивая игрушки детей, живущих в условиях первобытной культуры, устанавливает их поразительное сходство и даже единство функции. Таким образом, взамен истории возникновения и развития игрушки автор пришел к выводу об ее чрезвычайной устойчивости и, следовательно, об отсутствии истории игрушек и игр.

Детская комната современного дошкольника заполнена такими игрушками, которые не могли существовать в первобытном обществе и игровое употребление которых недоступно для ребенка этого общества. Аркин [20] даже в ущерб фактам ищет сходство там, где в глаза бросается ясное различие. Аркин анализирует не все игрушки, а только те, которые он называет «изначальными». К ним относится: а) звуковые игрушки - трещотки, жужжалки, бубенцы, погремушки; б) двигательные игрушки - волчок, мяч; в) оружие - лук, стрелы, бумеранги; г) образные игрушки - изображения животных и куклы; д) веревочку, из которой дети делают различные, порой самые замысловатые фигуры.

Прошли века, существенно изменились орудия и способы добывания огня и сверления дыр. Игрушка осталась, но она превратилась из тренирующей в развлекательную.

Вопрос о происхождении ролевой игры в ходе исторического развития общества является одним из труднейших для исследования. Необходимы данные, с одной стороны, о положении ребенка в обществе на различных ступенях его исторического развития, с другой стороны, о характере и содержании игр детей на этих же ступенях.