Владимир Чуков: «?Пока дошли до Канады, я стер лыжи»? (стр. 3 )

А потом мы увидели, что у канадцев «Баффин»... Я бы сказал, что это то же, что мы делали, только выполнено в условиях заводских. Конечно, это не все. Потом мы делали носки из тонкого капрона – чуни мы это дело называли. Вроде, влазишь туда в чунях – и тепло, и удобно, и самое-то главное, что под вечер, для того чтобы утром не мучиться с окостеневшей на морозе обувью, эти ботинки я себе вот за пазуху клал, и они все время тепленькие у меня. Тут ботинки, там подбахильнички, и все. Ноги у меня всегда сухие. Я утром проснулся, тепленькие носочки надел, ботинки зашнуровал. А те, кто не верил во всю эту технологию, они через неделю уже ботинки даже в палатку не заносили, потому что, они все звенят от мороза, от льда, который там образовался. Они разуваются и ботинки на лыжные палки на улице вешают – пусть вымораживаются. Представляете, это в сорок-сорок пять. Из спальника вылезаешь, берешь в руки эти колоды, и в них надо ноги втиснуть. Пока они у тебя не натертые, это еще куда ни шло, но без натертостей не обходится. Ой, чего только не насмотрелись...

– Вы ведь еще и груз с собой тащили? На каждого человека приходилось порядка 200 килограммов.

– Нет, двести – это вот самая такая высшая планка, когда в Канаду шли.

– Вот как это? Просто в голове не укладывается! Это вы на себе тащили все?

– Ну, конечно. Сани. Я летом показывал лыжный поход в Канаду, там как раз было на эту тему. Там видно было, как сани, побольше этого стола на полметра, двое таких саней, вот такой высоты, одни за другими... И там, впереди, человек – еще и с рюкзаком. Но с двумя санями мы попробовали и отказались на второй день, потому что – ну нереально! Тяжело, страшно тяжело. Одни санки оттащишь, потом вернешься за вторыми санками – вот таким макаром двигались. А чтобы просто до полюса дойти, тогда килограммов 80 в санях должно быть у каждого. Запас на два месяца. Там 900 граммов продуктов на одного человека в день – 60 кг только одних продуктов на каждого. А там еще горючее, там одежда, радиостанции, палатки – там много чего. Все снаряжение делится на индивидуальное, общественное, групповое, лагерное: лопату надо тащить, крючья ледовые, веревки. Это ж надо? Надо! И специальное: радиостанции, кино - какая-то аппаратура, GPS, теодолит. Вот один теодолит – это килограммов на пять железяка.

– Я просто представил, как по песку и еще с таким-то грузом... Как вообще сдвинуться-то можно? И с какой скоростью можно вот так вот двигаться?

– Скорость? Скорость колоссальная (смеется). Вот с этим грузом мы несколько первых дней шли по 4-5 километров в день. Причем больше пройти просто физически было невозможно, это с учетом того, что мы 12-14 часов работали в сутки… С перерывами. Час с небольшим идешь, потом 10-15 минут отдыхаешь, потом еще час и опять отдыхаешь. Потом полтора часа – на обед, надо палатку поставить, чтоб приготовить пищу, без палатки это не получится…

– Вы перед выходом предполагали, что будете четыре месяца идти?

– Сто десять дней мы закладывали. То есть мы представляли, сколько примерно времени займет дорога до Северного полюса, и понимали, что в этот раз будем идти дольше, потому что у нас будет груз, существенный. Ну, в общем так прикинули: где-то три с половиной месяца. Остановились на цифре «110». И восемь лишних дней у нас получилось… Продуктов не хватало, но тем не менее добрались…

– Когда вы добрались до Канады, как там встречали вас?

– До Канады мы добрались… До острова… Там никто нас не встречал. Мы пришли, нас было четверо. Там у них есть какая-то база, но она не посещаемая, у них там свои принципы. База открытая, хороший такой домик. Открыто не то что нараспашку, но не заперто, можно открыть. Тут продукты, тут радиостанция рабочая, тут книги какие-то. Все функционирует. Все аккуратно. Стоит пиво (то ли брать, то ли не брать?)… Какие-то бумажные пенальчики лежат, разворачиваем, а это государственный флаг Канады, четыре штуки – и нас четверо. Конечно, все они знали, что мы идем, и там, над полюсом, Геркулес американский над нами пролетел. Зашел со стороны солнца, мы не сразу разглядели. Что он не наш, мы поняли: четыре винта, сто тридцатый. Покружил над нами, зашел еще раз и улетел. Мы же в эфире открытым текстом говорим: вот, мы идем. Говорим, сколько осталось... Мы только на следующее утро, когда уже пошли дальше, обнаружили, что он сбросил нам пакет, солнце яркое светило, мы и не заметили сразу. А он низко пролетел, что-то такое сбросил, оно до нас не долетело и где-то упало. Он летел со стороны Канады, заход сделал, понимая, что мы в том направлении пойдем. И вот мы утром видим, что там какой-то черный куль. Подходим, открываем – там карта Арктики, адреса этого экипажа – двадцать три человека. «Мы такие-то, мы – военный самолет, базируемся во Флориде, сейчас мы тут проводим дежурство, осуществляем контроль за вашими подводными лодками». Это какое-то специальное подразделение, у них на эмблеме наша подводная лодка, и краб какой-то щупальцами ее достает. И пакет этих эмблем. И адреса всего экипажа, и кто где служит, и сколько у каждого детей. И там: «Приезжайте, мы вас ждем». Целый мешок такой писанины. И, чтоб это никуда не улетело, какую-то невкусную свою консерву положили. Мы ее, конечно, открыли и даже съели, но это какая-то гадость, с нашими харчами не сравнить.

Вот так нас там встречали. А в Канаде… Написали мы записочки, что взяли кое-что из припасов, приготовили еду, потому что у нас уже абсолютно ничего не было. Вышли в эфир, сказали, что мы на месте. А до ближайшего поселка там где-то еще около тысячи километров в сторону континента. Но там-то уже сидели наши. Они приняли сообщение, готовность подтвердили, канадцы выслали за нами самолетик, и за нами прилетели наши ребята, четверо. И нас четверо. И полетели в поселок. Вот когда прилетели, там была интересная встреча.

Там живут всего двести человек, шериф – главный начальник со звездой. И еще всякие ребята – кто полярники, кто работники аэропорта, там простых жителей нет. Мы под вечер прилетели и всю ночь провели в этом поселке. У них сухой закон, без Шерифа виски не купить, значит. Но шериф разрешение выписал, сели в каком-то огромном зале – тепло, там все босиком сидели, на полу. Ну, кто как мог, рассказывали, о нашем путешествии… Практически до утра мы вот так просидели, выпили все разрешенные виски. Интересная там произошла встреча. Радистка – молодая женщина: «Мистер Чуков, вы меня не помните? Когда вы в девяносто пятом году шли на Южный полюс, это же я с вами работала в эфире». Вот так повидались.

А потом вспоминать начали. Говорят, мол, вы здесь первые после перелета Чкалова из России сразу в Америку… В общем теплая была встреча. Хотя, конечно, порядки там интересные. Например, если ты позже десяти не в помещении, то у Шерифа есть право тебя задержать. Там все друг друга знают, но ели Шериф едет на своем джипе, а ты тут гуляешь после десяти часов вечера, значит, ты нарушаешь общественный порядок, значит, он имеет право забрать тебя, а утром будешь объяснять, почему нарушаешь. Что касается выпивки, то вообще… Во-первых, тебе достанется, во-вторых, тому, у кого ты купил, достанется, если купил.

Ну, и что касается всяких вопросов, связанных с экологией, с бережным отношением к животному миру… Все это ля-ля. Посмотрел я, как эти ребята относятся к животному миру. Столб стоит, телеграфный, проводочки там, лампочка. На столбе на уровне полуметра – кольцо, к этому кольцу собака привязана. И она там живет всю жизнь. Кто-то ей какую-то кость, может, швырнет, а может, и не швырнет. И она так вот на расстоянии полутора метров от столба бегает. Она уже там протоптала канаву, а почва там каменистая, и она там чего-то все время скребет... Ну, вот как это? Не укладывается в понимании, что же это они такие гуманные и так вот живую собаку держат? Кому она может помешать? Хоть бы кто-то кормил ее постоянно, но у нее даже миски нет…

– А вот о еде. Вы говорите, 900 граммов на человека в день...

– Сухого продукта порядка 900 граммов.

– А что именно это было? Сухофрукты…

– Это, понимаешь, целая наука. То есть жиры, белки, углеводы, вот эта вся ерунда – для средней полосы. Мы сначала проштудировали все эти рекомендации, советы. Попробовали. Потом глядим – это не для нас. У нас уходит жиров раза в два больше, чем во всех этих рекомендациях было. Например, сало там идет просто на ура: по 300 граммов сала на человека в день во время движения – без вопросов. Потому что оно идет со всем: и с шоколадом, и с чаем. Ну, со всем. Потом мы смеялись: это же «Сникерс». Сало, потом кусок шоколада, потом кусок газеты, потом опять сало…

– Лыжи-то выдержали?

– Ну, за четыре-то месяца они здорово стерлись у нас. Мы использовали «Бескид», это лыжи из самых прочных пород древесины, какие были доступны в Советском Союзе. Бескид – это горный хребет в Карпатах. Там деревообрабатывающий комбинат, там был такой директор Данчевский, мы с ним знакомы были, я туда ездил. Обычные-то, ширпотребовские «бескиды» купить можно было и в Москве, и не только. Но нам нужны были все-таки более прочные, а они еще окантовывались по краям металлической такой окантовочкой, стыкующейся, позволяющей лыже деформироваться, прогибаться. Интересная очень конструкция. И лыжи были великолепные, я даже ни разу не пробовал и никому не рекомендовал пытаться использовать какие-то пластиковые. Но, может быть, сейчас появились. Дело в том, что дерево способно в большем диапазоне условий работать. Одна и та же деревянная лыжа пригодна и в минус сорок, и в плюс десять, и по льду, и по воде. И она, может, где-то бы и уступала пластиковым, но в целом в течение всего похода она у нас во всех условиях выдерживала и обеспечивала нас тем, чего мы от нее ждали. А вот те, кто брал пластик, они мучились, им нужно было каждый раз менять этот камус, шкурку эту, которая приклеивается к беговым лыжам. Это когда охотник идет, там у него в рюкзаке 5 кг и карабин, поохотиться вышел – ему этот камус помогает. А когда ты тащишь санки в 100 кг, а еще по льду морскому, а там соль одна, это как по песку идешь, там скольжения совершенно никакого нет, там камус этот или пластмасса – стирается моментально, то есть, надо менять чуть ли ни через день.