Владимир Чуков: «?Пока дошли до Канады, я стер лыжи»? (стр. 5 )

– У меня возникает ощущение, что путешественники эпохи великих географических открытий и современные путешественники, они в чем-то, возможно, похожи, но есть одна существенная разница: одни открывали, а другие закрывают. Они открывали континенты, пути, проходы. Нынешние путешественники по большей части закрывают своими достижениями и рекордами какие-то белые пятна. То есть прошли первыми автономно на лыжах – закрыли эту позицию. Установили рекорд глубоководного погружения в Антарктиде – закрыли другую позицию. Вы как считаете, остались белые пятна?

– Ты знаешь, к сожалению, я даже не хочу на эту тему спорить. Наверное, кто-то разобьется в яичницу для того, чтобы установить какой-то рекорд. Для нас слово рекорд – табу. Когда я слышу, что «покорили», «рекорд установили», я не вмешиваюсь в этот разговор. Это совершенно не то, что нас толкает. Для меня это иной мир.

Вот человеку интересно ходить в театр. Ну, ты вот сходил в театр, а зачем опять идешь? Там те же самые тетеньки и дяденьки прыгают, песни поют. Но ты снова и снова идешь, на один и тот же спектакль. Вот «Юнона и авось», позавчера был 1500-й спектакль. Понимаешь, 1500! И люди идут! Посмотри, сколько среди этих людей постоянных зрителей! Потому что они попадают в иной мир. Идя в экспедицию, я попадаю в другой мир. Это не значит, что я рвусь из того мира, в котором живу. Для меня дороже моей семьи, моих близких нет ничего на свете. Если им что-то надо, я вполне в состоянии отказаться от всего того, что меня куда-то тащит и влечет. Для того, чтобы сделать то, что нужно для них. Но они меня понимают не хуже, чем я сам себя. Покойная моя супруга, Иришка, она меня понимала просто без слов. Сейчас дети, внуки, внучка – все четверо – они все знают. Что «у меня дед путешественник», «со мной ходил искать место, где родился Челюскин». Внучке тогда было девять лет. Понимаете, это прививает, во-первых, умение жить в каких-то необычных природных условиях… Ну, в общем, много тут положительных сторон, не будем перечислять. Это дает возможность человеку почувствовать себя в природе, пусть не наедине, но все же не только в городских стенах, в квартире. Вы знаете, какой это был вообще гигантский толчок для нее: она вот так же сидела перед журналистами… «А где вы спите?» – «В палатке» – «А как?» – «Ну в палатке мы спим. Там домик!» (Смеется). Понимаете? Это все тогда лежало на нужных полках...

– Внукам-то оставите что-нибудь открывать еще?

– Я еще раз говорю: открывать нужно каждому поколению.

– А будет что открывать? Многие ведь не верят, что остались на планете какие-то места, которые можно открыть, и притом искренне не верят.

– Не надо замахиваться… Открытие ведь можно понимать по-разному. Вообще по-разному к этому пониманию подходить. Для каждого поколения этот Полюс можно открывать по-разному, понимаете? Я своим ребятам отвечал на это. Мы ходим вместе и иной раз тоже касаемся [этого]: «Ребята, я вот четыре раза ходил, а потом пятый раз пойду»... И сейчас вот я знаю, что на меня посмотрят как на сумасшедшего, скажут, восьмой десяток, а он опять куда-то попрется. Но я иду. И для меня опять все по-новому. Для меня лично опять все по-новому, даже в пятнадцатый-шестнадцатый годы. Мы опять столкнулись с какими-то вещами, которые, возможно, я когда-то пропустил, не обратил внимания… И физически я там побывал впервые. Я побывал, мои люди побывали впервые, понимаете? Не обязательно белое пятно на карте закрывать – они есть, но только надо заслужить право закрывать эти белые пятна. Случайно их не находили никогда. Ну, за исключением Магеллана, который плыл туда, а попал в другую сторону. Куда ни попади, все кругом открытием было бы. Поэтому тут надо немного трансформировать понимание открытия белых пятен.

Ребята, сейчас столько источников информации: новой, ранее закрытой, недоступной или невостребованной. А сейчас – все есть. Сейчас вот по тому Северному пути можно пройти с целью совершенно иной. Там, на нашем Севере, такие же, если не более старые, пирамиды. Путораны. Туда ездят покататься на лыжах. Но либо слепые, либо просто не интересующиеся этим. Ну, может, это и хорошо, потому что те, кто интересуется, они это видят, находят и потихоньку доносят: «Понимаешь, вот озеро Хантайское, там-то, там-то человеческая кладка». Человеческая кладка лежит, стена. Это не естественные какие-то, природой созданные формы. Любопытно? Любопытно! Вот и давайте будем открывать. Много таких вещей, много.

– То есть, не надо бояться мечтать?

– Так, господи! Я всем говорю: нельзя стесняться слова «романтик». Сейчас все боятся, а я говорю: «Ребята, вот вы задумайтесь один раз, вам это самим-то интересно или нет, так называемым скептикам? Вы себя в юности вспомните, как вам было это интересно – пойти с отцом порыбачить, посидеть у костра. Потом вы стали взрослыми, у вас появилось одно, другое, потом вы стали крутыми, а об этом вы все равно вспоминаете как о лучших днях своей юности». А давайте хотя бы детям, внукам своим время попробуем раздвинуть.

Не надо стесняться того, что нас тянет куда-то путешествовать. Потому что, если Дарвина всё-таки принять, то, извините, человек стал человеком, Homo Sapience, не потому, что он палкой банан сшиб, а потому, что ему захотелось посмотреть, что там за линией горизонта, что там за поворотом реки, понимаете? Вот это всегда тянуло людей. Не потому, что они тут все съели, и им надо пойти и там, за углом, поесть еще чего-то. Не столько их было много, чтобы они там все съели. Их просто тянуло, интерес развивался. Интеллект появлялся, образовывался, зарождался. Вот такая эволюция меня бы устроила. А когда мне втюхивают что мой прапрапрапрадед… палкой пальмы околачивал и потому стал человеком, меня как-то это не вдохновляет.

– Не могу не задать еще один вопрос: есть на планете такая точка, где вы не были и где хотите побывать?

– Безусловно! Их гораздо больше, чем можно представить. То есть я понимаю, что объять необъятное невозможно. Но в смысле «хочется побывать» – такой подход мне уже, честно говоря, не интересен. Потому что, если просто побывать – ну и что? Сфотографироваться на фоне чего-то уникального? Я не люблю фотографироваться на фоне. Мой подход немного иной. Побывать там, где никто не был – таких мест много, – в общем-то хотелось бы. Но вот я остановился на Арктике, и в Арктике я видел и, возможно, даже знаю больше, чем некоторые историки, некоторые полярники, прослужившие, проработавшие не меньше моего. Потому что я ее знаю изнутри, эту Арктику – не с борта ледокола, не из иллюминатора вертолета. Вот он полетал, пофотографировал, потом вернулся, треснул шампанского – и все. У него уже есть фотографии, как он летит, как медведей до смерти загоняет. И он уже полярник, ему уже премии дают (в том же географическом обществе) за эту как бы фотовыставку. Но он Арктики-то все равно не знает, понимаешь? Вот где-нибудь вы видели фотографии, как метет арктическая пурга? Нет. Потому что эти товарищи, когда начинается пурга, наружу не вылезают, если даже они сидят в полярных станциях. Они вылезают, только когда солнышко светит.

А мы там даже не прерываем движение. Для нас понятий «дневка», «остановиться», «потратить день на отдых» никогда не существовало. За всю мою жизнь никаких «дневок» не было. Если только можно двигаться – мы идем. Вот если уперлись, скажем, в разводье непреодолимое, можно лодку надуть, а можно просто подождать часов пять-шесть, пока замерзнет – вот тогда мы делали себе поблажки. На то были причины: чем вдоль полыньи идти в поисках «моста», лучше мы дополнительно отдохнем, поспим 3-4 часа. Потом проснемся, и в этом месте уже можно будет продолжать движение. Вот такие моменты были, и то не часто.

А побывать, конечно, интересно. Вот на Чукотке есть ряд мест, которые очень меня привлекают. Там есть место, где местные, так скажем, краеведы (хотя на Чукотке это звучит очень странно: местные краеведы) знают, что там есть наскальные рисунки. Никто там ни разу не был. Там где-то зимник пробивали, в одном месте обнаружили. Вот туда приходят, отламывают на сувениры эти наскальные рисунки. Говорят, такие места есть и поглубже, но туда ни проехать, ни пройти. Так что, может быть, зайдем. Это мне интересно.

.

.

Фотографии: Антон Райхштат, Михаил Захаров, Регина Нурулина, www. ec-arctic. ru