ведение. Мобильность, Бытие, Глобальная сеть (стр. 5 )

***

История двух Давидов (Часть 1, Сцена 2)

Я бросаюсь к горячей, переполненной дорожке, готовый совершить фаст-фуд перформанс и взять еду с собой в Макдональдсе. Сегодня четверг и я потратил слишком много времени, заполняя форму моей китайской туристской визы в подготовке моей следующей остановки в исследовательском расписании. У меня все еще есть куча классов и мой класс готовится закончить до того, как я начну занятия в 16 часов. Расположение Макдональдса очень удобно – прямо за углом школы, но мой план идет прахом, когда я захожу внутрь и виду толпу людей, стоящих в очереди. Кажется, что 10-15 минут придется ждать. Кондиционирование воздуха отличное, но я не могу это оценить. К счастью в боковое окно я замечаю кебаб, находящийся на аллее. Я направляюсь к стойке (stand) и заказываю кебаб и спрайт. Cпустя минуту мужчина, выглядящий как житель среднего востока неподалеку готовит другой клиентский заказ. Я моментально вспоминаю об одном из моих «зарубежных» друзьях из Кореи, Тамере, который является египтянином. Впервые я осознаю, что должно быть больше людей из Среднего Востока в Северной Корее, не только он. Мусульмане кажутся приятно незаметными, и может быть по хорошей причине, начиная с того, что Северная Корея имеет третюю по объему военную силу в Ираке. Я плачу за счет и говорю  komapsumnida (спасибо). С едой в руке я торопливо иду вверх по улице и захожу в место моей работы. Я совершаю тошнотворный подъем наверх здания и занимаю мое традиционное место ланча в комнате для сотрудников.

Как обычно, я достаю ноутбук, располагаясь напротив монитора, что уже является обычной послеполуденной привычкой. И, как обычно, Се Хо на своем посту, нарушает тишину легкой музыкой, выставляя остальных на посмешище. Некоторые из нас уединяются в акустическом пейзаже их собственных наушников и я размышляю о том, чтобы последовать их примеру, но решаю сначала закончить есть. Се Хо поворачивается со своей презрительной улыбкой, и насмешливо произносит : «О, Грант, мой друг, ты опять обедаешь здесь… Я смотрю у тебя другой СЭНДВИЧ», он подчеркивает слово сэндвич, выражая свое неодобрение. «Выглядит как достаточно хороший для иностранца» комментирует он с презрением. Его эмоциональность накладывается на горечь и сарказм. Бедняк, ненавидящий сэндвич – символ кулинарного нашествия Запада.

Конечно, я вскоре забыл об этом, я должен был тогда экономить, но я старался быть вежливым и ответил: «Вообще-то это кебаб сэндвич… Это средиземноморская пища, сделанная из лаваша и барашка. Он вкусный. Я купил его на углу, если ты хочешь купить такой же».

Се Хо моментально занял оборону: «О нет, я предпочитаю корейскую еду. Ты знаешь, мы в Корее.. большая часть людей предпочитают корейскую еду». Как ни удивительно, я звучно рассмеялся его националистическим возмущениям, вдвойне подтвердив его решение сделать меня своим объектом для насмешек. С широкой улыбкой я спокойно и меланхолично сказал «О, получается, сабвей выше по улице и Макдональд за углом, а также Старбакс в конце квартала, Баскин Робинс, KFCs, Бургер Кингс, а также ВСЕ эти восточные магазины поддеживаются спросом только от туристов с Запада? Уау, здесь должно быть больше нас, чем я думал». Я откусил и начал жевать. Под «нами» я имел в виду западных людей. Я не мог себе представить, что  What it must be like for the men who actually served me around the corner I can't imagine. Он заикнулся, слабо потаясь объяснить, что что-то меняется, сбивчиво осуждая «детей», но я уже не мог остановиться. Я знал, что это нарушение корейской манеры – осуждать чей-то выбор, как будто бы я в Канаде. Я также знал, что в этой ситуации нет выигравших и каждому из нас будет нехорошо, но я стал уставать от него, защищая мой выбор ланча перед всеми, и я не собирался это больше терпеть. Я продолжал «Итак, ты считаешь, что эта еда не отсюда, так? Ты знаешь, я приехал из города, в котором мы можем есть еду из разных частей мира на протяжении всей недели, если мы хотим. Даже корейскую еду. И никто не думает, что это странно. Большинство из нас считают, что это совершенно нормально, и мы даже как-то устаем от однотипной еды, если есть ее постоянно. Но знаешь, я полагаю, в Корее по – другому, да?» Я попытался предложить ему изящный выход из разговора.

Он сказал «Хммм…да». Его легкая музыка очень некстати играла на фоне, и он продолжил: «Да, сегодня люди могут есть иностранную еду. Однако мне она не нравится» - закончил он, разворачиваясь к компьютеру перед ним. К этому моменту я закончил есть и встал, чтобы налить стакан воды из кулера. Я понимаю источник его боли и я очень сопереживаю ему, но я больше не мог это терпеть. Я всего лишь хочу доесть мой ланч, проверить почту и делать работу, не принимая участия в этом представлении (перформансе) кухонного фашизма. Вспышка изображений из фашистской истории Сеула возникла в моем воображении: женщины раздеваются догола, чтобы одеть юбки выше ладыжек,  мужчин, имеющих волосы ниже воротников бреют наголо на улице. Я устал от вовлеченности в эту обеденную мелодраму. Мне было стыдно за это, но я решил прекратить эти ежедневные спарринги для статуса.

«Что ты слушаешь?» спросил я, уже зная ответ.

«О, это некоторые песни Roy Conniff, ты знаешь его?» - спросил он.

«Хмм…. Да, я думаю, моя МАМА могла его слушать, когда я был РЕБЕНКОМ» - подчеркнул я и затем сразу обернулся к вывеске над терминалом, за которым он сидел и громко прочитал ярким, чистым дикторским голосом, который все в комнате могли слышать: «Учителям напоминаем, что курение в комнате для отдыха для учителей запрещено. Пожалуйста, курите только НА УЛИЦЕ». Я немного рассмеялся и сказал с усмешкой «Се Хо, мой друг, эта вывеска для тебя? Я не думаю, что для кого-то еще, ведь я не видел, чтобы кто-то еще тут курил. Тебя ловили на курении в комнате отдыха?»

Другой учитель в комнате Арун не удержался от использования возможности: «Да, это для Се Хо, хаха». Арун из Kyopo, как это было официально заявлено – менеджер инструкторов –  технически был выше нас – Се Хо и меня. Я посмотрел вокруг на еще несколько лиц, чтобы насладиться маленькой местью, никто не выражал эмоций по поводу нашего общения с Се Хо, даже Арун.

Се Хо продолжал фокусироваться на  экране компьютера перед ним и немного улыбнулся. Я сказал «О, извини, я лучше вернусь к работе». Я вернулся к моему месту, разбудил компьютер и сконцентрировался на списке того, что я должен сделать. Немного позже Се Хо незаметно проскользнул вместе с остальными учителями. Хоть я и не был горд по поводу этой шальной выходки, он больше не комментировал мою еду.

***

Конструктивный текст Кастельса о теории глобализации поддерживает редукционалистское видение техники: «все электронные процессы могут быть сведены к знанию поколенчатых и информационных потоков» (Кастельс, 2000 стр. 409) У технологий есть практическая цель – создание сетевого общества и сделать возможной глобализацию. Для Кастельса сеть – это матрица правительств. Эстетическая природа глобальных сетей делает возможной управление системой представляя собой ранее невообразимую глубину. Сеть вытесняет все иное как социоэкономические основания. Сеть по Кастельсу это «пространство потоков», как он описывает: «материальная организация пространственно-временных социальных практик, которые работают через потоки» (Кастельс, 2000, стр. 442)

Мобильность отражает и/или конструирует иерархию в сети. Cетевая единица труда является «пользователем сети». «Пользователь сети является необходимым агентом сетевой, ставший возможным благодаря новым информационным технологиям» (Кастельс 2000, стр. 257) Этот пользователь приспосабливается к одному из трех уровней сетевой организации: Сетевики «устанавливают связи по их собственной инициативе и направляют пути сетевой деятельности». «Сетевыми» являются пользователи, которые «онлайн, но не принимают решений о том, когда, как, почему или с кем», а также «выключенные рабочие», которые «ограничены их собственными специфическими задачами, заданными неинтерактивными однонаправленными инструкциями». (Кастельс 2000, стр. 260) Поэтому навигационная автономия сетевых пользователей определяет их на завидной позиции внутри глобальной системы.

В веберианской ловкости рук по поводу замен статуса на класс и скрытой силы институциональных структур Кастельс не обязательно видит организацию сетевых пользователей как жертвенную(талантливую) силу. Возможно, Кастельс и Лоу (1995) верно отмечают, что сетевые агенты способны что-то совершать внутри сетевого порядка. С другой стороны, сила является чем-то расположенным cетью (Латур 1986, Лоу 1992) Для Кастельса глобальная сеть – это новая реструктуризация знакомого феномена. Кастельс (2000) описывает, что  сила индивидов находится во взаимодействии, субъективной идентификации (то есть мобильности сетевых работников), наделенных определенными позициями в сети в противоположность не интерактивным системам дефиниций (то есть отключенных пользователей сети.)

История двух Давидов (часть 2, сцена 1)

Темный офис Академии  Hoyah в Сеуле переполнен маленькими анклавами активности и этот полдень не исключение. Я нахожусь в зоне финансов и управления. Рабочее место пользуется большим спросом, потому что здесь сидят различные «управляющие». Здесь есть аккуратно организованная шахматная доска в маленькой комнате для переговоров на один квадратный метр (with little room

to negotiate one's way between squares). Среди других вещей здесь закреплен один LCD проектор. С того момента, как один из моих классов начал читать  The Perfect Storm я решил, что будет справедливо развлечь их просмотром кино. Процесс достаточно прост -  я резервирую проектор у операционного менеджера  Mr. Young (кто смотрит за веб-сайтом и другими техническими аспектами) и включает его в установленное время. Я резервирую его на 16 часов сегодняшнего дня.

Напротив коридора от операционного менеджера сидит Джонни, менеджер по управлению персоналом. Он приехал из Нью Йорка два года назад, чтобы работать в качестве офисного помощника, примерно в то же время, как я впервые посетил Сеул. Ища работу в школе и поддерживая хорошие отношения с владельцами он смог продвинуть себя немного выше по иерархии. Это тот человек, который нанял меня в его ответный визит. Я остановился на минуту поздороваться и продолжил мой путь по лабиринту, включающему коридор к выходу.