Политическая коррупция и институциональная стабильность (стр. 2 )

Мы предполагаем, что предпочитаемый управленцем режим это автократия, которая характеризуется монополизацией власти в руках правителя с немногими или без ограничений власти (c. f. Acemoglu and Robinson 2006b; Bueno de Mesquita et al. 2003). Население предпочитает демократию, характеризующуюся рассеянной властью и институциональными каналами общественного влияния, которые позволяют политикам сменять друг друга у власти и заставляют правящий орган считаться с населением. Полу-демократические режимы включают в себя признаки автократии и демократии. Глава государства, как обычно, получает формальную власть посредством выборов и сталкивается с ограничениями от конкурирующих ветвей правительства, но формальная власть парламента часто ограничена, по сравнению с устойчивыми демократиями. Сделки, связанные с распределением власти, распространены в полу-демократических политических системах, и предыдущие исследования показали, что эти режимы более склонны к институциональным переменам (Huntington 1968; Gurr 1974; Sanhueza 1999; Gates et al. 2006).

Институциональная деятельность — это отражение баланса сил между тремя группами, баланс, обусловленный распределением юридической власти в формальных институтах (например, типом режима) и фактической власти, реализуемой при помощи политической коррупции. Теперь мы можем сформулировать, как институциональная стабильность определяется политической коррупцией и существующими формальными институтами. Мы начнем с обсуждения вероятность институционального перемещения в сторону демократии при двух недемократических режимах, автократии и полу-демократии. Далее, мы выясним, может ли коррупция подорвать институциональную стабильность демократии.

Автократические режимы

Политическая коррупция усиливает монополизацию власти при автократических режимах, принося прибыль главе государства. Автократическим лидерам нет необходимости получать поддержку большинства избирателей, но необходимо делиться частью дохода, чтобы получить политическую поддержку ключевых сегментов населения. Ограниченное распределение частных благ дает управленцу гораздо больше излишка для дискриминирующего использования, чем инвестиции в общественные блага, которые увеличивают благосостояние всех членов общества. Это приводит к рентоориентированному поведению вместе с неравномерным распределением благ, выгодным для главы государства7. Более того, политическая коррупция усиливает преимущество управленца по отношению к его оппонентам (Bueno de Mesquita et al. 2003). Все политики могут искать поддержки, обещая общественные блага, выгодные всем членам общества, но только правящий чиновник может предоставлять обещания частных вознаграждений, получение которых повышает шансы быть включенным в политическую базу главы государства. Когда действуют авторитарные институты, они не сильно ограничивают правящего чиновника в возможности извлекать частную выгоду из своего политического поста и использовать ее часть, чтобы купить политическую поддержку, необходимую для пребывания на посту. Так как ничем не ограниченные автократы могут издавать свои собственные законы, эти действия не обязательно должны быть незаконными. На практике, действия, одобренные законами правителя сосуществуют с деятельностью, которая не одобрена или, более того, классифицируется, как чистая коррупция. Более того, государственный патронаж, доступный для целевого использования при авторитарных режимах, вероятнее всего поддерживается механизмами незаконного рентообразования, которые высоко коррумпированы, такими как принятие взяток от фирм в обмен на выгодные государственные контракты.

Настолько же важна и сложность политической базы главы государства, когда политическая коррупция стабилизирует автократию. Те, кто предпочитает нечестные способы обогащения при незаконном распределении коррупционной системой государственных постов, строительных контрактов или доступа к дефицитной иностранной валюте (!!! В ОРИГИНАЛЕ ЗДЕСЬ ЛОГИЧЕСКИ НЕЗАКОНЧЕННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, СТР.7, 6-АЯ СТРОЧКА СНИЗУ!!!). В соответствии с Wintrobe(1990, p. 854), покровительство, которое они получают, идет в основном на вознаграждение приближенного круга лиц за их поддержку и лояльность партии, и служит фактором, предотвращающем потерю лояльности. Так как эти блага частные, люди должны предложить наибольшую «цену», чтобы получить их от главы государства, таким образом они могут быть дарованы и скрыты от определенных людей так, чтобы добиться максимальной суммарной лояльности лидеру (Bates 1981; Rose-Ackerman 1999). Эта элита может быть немногочисленной. В Haiti говорится, что при коррупционном режиме президента Дювалье было незаконно присвоено 63% государственной прибыли в конце 70-х XX века ради выгоды «всего нескольких тысяч человек, связанных родственными узами и дружескими отношениями с представителями власти» (Grafton and Rowlands 1996).

Те, кого наградили достаточными частными привилегиями, становятся заинтересованными сторонами текущего режима. Глава государства использует коррупционный обмен, чтобы привлечь ключевые группы, которые иначе могли бы угрожать стабильности режима. Получая доступ к незаконным способам извлечения прибыли и другим привилегиям, эти группы компенсируют отсутствие доступа к формальным источникам политического влияния. Таким образом, политическая коррупция способствует развитию взаимодействия внутри элитарной группы, и эта взаимная ассимиляция представителей элиты – пользуясь формулировкой Bayart (1993) – снижает давление в сторону изменений внутри формальных политических институтах, идущее от ключевых групп общества (Arriola 2009). На Филиппинах президент Маркос создал систему капитализма, основанного на близких отношениях, где государство предоставляло монополиям возможности частного накопления в различных сферах экономики. Так как непрекращающийся закон Маркоса гарантировал непрекращающееся привилегии, предоставление коррупционных частных контрактов создало укоренившийся интерес экономической элиты в сохранении режима (Thompson and Kuntz 2006). Таким образом, политическая коррупция открывает главе государства возможность предотвращать угрозы, идущие от влиятельных групп. Такая группа, желающие сместить политический режим в сторону большей открытости материальным наградам, является ключевой для стабильности автократического режима.

В противовес этой коалиции отстаиваются интересы оставшейся части населения, не включенной в схему покровитель-клиент. Они предпочитают отслеживать признаки приватизации выгод через своих представителей во власти. Незаконное получение дохода и обмен списками клиентов вытягивает ресурсы, предназначенные для инвестиций в общественное благосостояние и препятствует эффективному обеспечению общественными услугами. Коррупционные сделки, которые преобразуют общественные блага в частную выгоду подразумевает, таким образом, перераспределение ресурсов дальше от среднего избирателя. Несмотря на эти мощные стимулы, населению при автократическом режиме не хватает институциональных способов дисциплинировать руководство. В дополнение к исключению из формальной власти политическая коррупция также ослабляет фактическую власть потенциального электората при автократических режимах, подрывая основы союза сильного среднего класса в экономике и политической элиты. Частные исключаемые блага для элитарных групп могут быть использованы для стратегии «разделяй и властвуй» и отклонить экономику от преследования общественных интересов, которые в противном случае могли бы угрожать существующему режиму (Acemoglu, Robinson and Verdier 2004). В автократической системе, где общество изолированно от институциональных каналов, позволяющих отстаивать свои интересы, проблема кооперации групп ради создания мощного коллективного движения может быть критическим барьером на пути изменения политических институтов (Acemoglu and Robinson 2006a).

Gurr (1974) и Gates et al. (2006) показывают, как все аспекты формальных политических институтов в закрытых автократических системах усиливают друг друга – политическая система закрыта для новых участников, и нет конкурирующих институтов, откуда оппозиция могла бы бросить вызов существующему неизбранному лидеру. Политическая коррупция усиливает монополизацию власти в руках главы государства, так как она помогает включить важные элитарные группы в его круг политической поддержки, и таким образом усиливает стабильность автократических институтов. Высокие уровни политической коррупции могут быть устойчивыми, так как население, страдающее от коррупции, не имеет достаточной институциональной силы, чтобы проверить ее наличие.

Полу-демократические режимы

При полу-демократическом режиме политическая коррупция стоит достаточно дорого для главы государства. в этих режимах мы зачастую видим напряжение между главой государства и институтами общественного влияния (выборами и парламентом). Увеличение фактической власти главы страны достигается за счет «мошенничества», то есть использование коррупционных сделок ради манипуляции своим политическим влиянием может оказаться крайне важным для удержания чиновника на посту. Хотя глава государства ограничен в своей способности непосредственно устанавливать удобную ему политику, он все же может оказывать несоразмерное влияние на политику, создавая покровительственные связи за пределами формальных политических каналов.

Посредством формальных каналов политического влияния, таких как выборы и парламент, население при полу-демократии имеет более сильную основу для реформирования институтов в сторону демократии, чем при автократических режимах. Однако, политическая коррупция зачастую пресекает попытки реформистов институциолизировать общественное влияние. Во-первых, политическая коррупция создает площадку для вытягивания политического влияния и получения привилегий, которые не являются общественным достоянием. Не способствуя здоровой организованной конкуренции между общественными группами, политическая коррупция представляет интересы узкой прослойки населения, чье влияние не проходит через фильтр сдерживающих и уравновешивающих сил. Частная и неинституционализированная природа коррупционных сетей нарушает связь между общественным принятием решений и способностью электората влиять на эти решения (Johnston 2005; Warren 2004). Во-вторых, мошенничество нацелено на общественные институты с целью расширить контроль и влияние на них. Стратегическое вербование членов парламента посредством частных вознаграждений похоже является частью общей стратегии при полу-демократических режимах. Политическая коррупция, таким образом, частично подрывает фактическую власть электората.