Политическая коррупция и институциональная стабильность (стр. 1 )

Политическая Коррупция и

Институциональная Стабильность

Hanne Fjelde Uppsala University Centre for the Study of Civil War, PRIO

H˚avard Hegre University of Oslo and Centre for the Study of Civil War, PRIO

Абстракт

В данной статье впервые статистически исследуется взаимная связь между политическими институтами и коррупцией. Хотя общепринятым считается то, что политические институты могут ограничить использование чиновниками политической власти с целью получения незаконной частной выгоды, анализ политической коррупции в разных странах не позволяет полностью рассмотреть, каким образом коррупционная сеть создает стимулы и ограничения для актеров политической арены, и таким образом влияют на деятельность институтов. В данной статье утверждается, что недемократические лидеры, которые преобразуют общественные ресурсы в частную собственность с целью построить неофициальную политическую поддержку, способны идти на уступки с официальными институтами, снижать давления для последующей либерализации, и таким образом продлевать свое пребывание на посту. Только при настоящем демократическом режиме общественность способна успешно сдерживать коррупцию. Мы продемонстрируем, что данные предположения оправданы, построив динамическую полиномиальную регрессию, используя данные по 128 странам в период с 1985 по 2004 гг. В результате расчетов получена система уравнений, при которой сильная политическая коррупция стабилизирует недемократические и полу-демократические режимы и делает их более устойчивыми как к дальнейшей демократизации, так и к снижению уровня коррупции. В то же время, результаты свидетельствуют о том, что устойчивая демократия способна противостоять коррупции и, в результате, стать более стабильной.

1  Введение

Мир стабильно становится все более демократическим. В 1984 около половины всех стран в Мире были автократическими, и около четверти демократическими1. В 2004 мы наблюдаем обратную ситуацию, половина стран демократические и только 15% автократические. Эти цифры отражают очевидный прогресс в государственном управлении во многих частях Мира, но некоторые эмпирические аспекты, подразумевающие «третью волну демократизации» (Huntington 1991), приводят в замешательство. Доля полу-демократических стран возросла с 24% до 37%, несмотря на то что этот политический режим по своей сути нестабилен (Gates et al. 2006; Sanhueza 1999; Epstein et al. 2006). Похоже, полу-демократии стали более стабильными за этот период2. Эта волна демократизации не привела к ожидаемому снижению уровней коррупции, который предсказывают большинство изданий по государственному управлению. Черная линия на Рисунке 1 показывает повышение среднего уровня демократии, последующего после окончания Холодной войны. Серая линия показывает, что уровни коррупции медленно снижались вплоть до середины 90-х, но затем стали резко расти3. Политическая коррупция, таким образом, это не просто должностные преступления, которые исчезают при либерализации и увеличении конкуренции в политической сфере.

Вышеупомянутые тенденции ставят под вопрос и наши традиционные взгляды на стабильность режима, и общепринятые знания о факторах, влияющих на политическую коррупцию. В данной статье мы утверждаем, что эти тенденции – наблюдаемая стабильность полу-демократических режимов и жесткость коррупции – нельзя рассматривать изолированно друг от друга. Лучше воспринимать политическую коррупцию, как неформальный институт, который работает с целью монополизации политической власти в формальных политических институтах. Когда внешнее давление на элиту ведет к демократизации в формальных политических институтах какого-либо государства, элита полагается на коррупцию с целью компенсировать потери в юридической власти. Увеличивая фактическую власть элиты, политическая коррупция служит стабилизатором недемократических режимов.

Идея о том, что формальные и неформальные институты работают вместе, не нова. И качественно ориентированная сравнительная политология, и литература, посвященная этой сфере, отводят ключевую роль политической коррупции в объяснении политической ситуации (Rose-Ackerman 1999; Johnston 2005). Ученые, работающие с Африкой, к примеру, используют термин «нео-патримониализм» в отношении системы правления, где способность лидера сплотить элиту и успокоить оппозицию основана на незаконном использовании «покровительства» со стороны режима (e. g. Bratton and de Walle. 1994). Качественная литература указывает на такие работы, как Haiti, the Philippines and C€ote d’Ivoire, чтобы показать, как награждение частными привилегиями, с целью привлечения политической поддержки, может восстанавливать могущественные коалиции против демократизации. В странах, где авторитарные режимы сместились в сторону более открытых институтов, к примеру, в Нигерии и Кении, усилия правящей верхушки, направленные на то, чтобы подкупить институты с целью контроля и присмотра за выборами, укрепили ее власть и подавили дальнейшую либерализацию.

Данная статья строится на этих открытиях, чтобы дополнить и улучшить качественную литературу по этому вопросу, и одновременно изучить уровни коррупции и структуры институциональной стабильности. Таким образом, мы обогащаем имеющуюся литературу о политической коррупции в различных странах, которая о сих пор была в основном сфокусирована на том, как формальные институты – часто при рассмотрении и демократических стран – определяют уровни коррупции.4 Мы также вносим вклад в литературу об институциональной стабильности разных стран, уделяя внимание тому, как неформальные институты, такие как коррупция, влияют на политическое поведение, и траекториям изменения формальных институтов (Helmke and Levitsky 2004; Acemoglu and Robin - son 2006a, b). Наша новаторская эмпирическая стратегия в качестве отправной точки берет модель институциональной нестабильности, предложенную Gates et al. (2006), которая показывает, что только автократии и демократии имеют институциональные характеристики, которые взаимно усиливаются и стабилизируют режим. Мы моделируем взаимную связь между политической коррупцией и институтами, используя динамические полиномиальные логистические регрессионные модели. Мы показываем, что политическая коррупция усиливает стабильность автократии, что полу-демократии тоже стабилизируются под влиянием коррупции. Лидеры, которые преобразуют общественные ресурсы в частные привилегии с целью создать неформальную политическую поддержку, идут на уступки с официальными институтами и продлевают свой режим. Только полностью открытые демократии более стабильны без коррупции, чем при ее наличии. Коррупция, таким образом, это часть порочного цикла, который препятствует демократизации во многих странах.

2 Политическая Коррупция и Политическая Трансформация

2.1 Политическая Коррупция и Неформальный Институт

Стандартное определение политической коррупции — это злоупотребление общественным аппаратом с целью извлечения нелегальной частной выгоды (e. g. Shleifer and Vishny 1993). Так как это определение не используется повсеместно, далее мы разработаем собственное понимание этого явления.

Политическая коррупция включает в себя сделки с целью получения личной выгоды представителей власти, которые высасывают ресурсы с помощью взяток и присвоения имущества (c. f. Persson, Tabellini and Trebbi. 2003). Через коррупционную деятельность политическая элита получает частную выгоду от государственных учреждений, которыми они владеют. Крайняя форма коррупции это клептократия, при которой максимизация возможностей для незаконного рентоориентированного поведения является первоочередным мотивом представителей власти. Хотя, политическая коррупция также включает и другой похожий процесс: незаконное использование ресурсов страны с целью удержать и расширить политическую власть с помощью контроля над государственным органом (Rose-Ackerman 1999; Manzetti and Wilson 2007). Это происходит, когда представители власти используют незаконное распределение частных преимуществ и привилегий, такие как выборочное избавление от налогов, государственные посты, наделение землей, прибыльные правительственные контракты, дискриминирующее применение закона или право на покупку поддержки определенных сегментов общества. Более того, должностные лица могут использовать взятки, чтобы взять под контроль и подотчетность общественные институты, к примеру, с помощью подкупа избирательных комитетов или верховного суда. Nyblade и Reed (2008) обозначили эти две формы политической коррупции, как грабеж (‘looting’) и мошенничество (‘cheating’), соответственно.

Когда коррумпированные политики вознаграждают свою политическую базу посредством незаконного присвоения общественных ресурсов, создается сеть взаимообмена, которая ассоциируется с термином патронажная политика (Johnston 1986; Acemoglu, Robinson and Verdier 2004). При политике, основанной на патронаже, лидеры удерживаются на своих позициях посредством выгод от распределения и других персональных привилегий, а их клиенты предлагают свою политическую поддержку с целью получить доступ к наградам, которые нельзя так просто получить где-либо еще в экономике (Arriola 2009).5 Используя подобный подход, Bueno de Mesquita et al. (2003, p. 203-04) рассмотрел повсеместную коррупцию как признак распространенного режима, при котором лидеры проливают свое пребывание на посту предоставлением частных, а не общественных благ.6 Эти два процесса политической коррупции – один для обогащения, другой для выживания – усиливают друг друга, так как политик, который хорошо разбирается в экспроприационных рентах и сборе взяток, также имеет больше ресурсов для покупки политической поддержки (Rose-Ackerman 1999).

2.2 Институциональная Стабильность и Политическая Коррупция

Чтобы обсудить связь между типом режима и политической коррупцией, мы начнем с простой умозрительной модели. Мы представляем политическую систему, состоящей из трех групп: 1) глава государства (управленец) 2) окружение управленца, чья поддержка необходима, чтобы оставить управленца у власти, и 3) граждане, составляющие оставшееся население страны.