Sec24324 Предтечи временной логики (стр. 3 )

Доказательства Смартом того, что события не изменяются.

Насколько я знаю, первой попыткой построить такое исчисление, которое хотел бы видеть Смарт, была моя собственная, осуществленная в начале 50-х годов. По прошествии десяти лет было написано много относящегося к этой проблеме, но в особенности стоит упомянуть две статьи. Первая – публикация Смарта (J. J.C. Smart) “Река времени”, которая в своей основе была враждебна любому предприятию подобного рода, но, тем не менее, помогла выяснить то, что нужно было сделать. Смарт, подобно Броуду, или, по меньшей мере, подобно Броуду по своему настроению, не любил говорить о событиях как об изменениях. “Изменяются вещи, события происходят”. О событиях и в самом деле говорят, что они стали настоящим или стали прошлым, но эти изменения неподлинны. То, что они таковы, Смарт обещает показать с помощью расселовского анализа временных высказываний и демонстрации того, что этот анализ не может придать такого значения временам для выражений “быть прошедшим” или “быть будущим”, какое дает простым глаголам, вроде “быть красным” или “быть зеленым”. Говорить, что (1) лодка “плыла выше по течению, находится на определенном уровне и будет плыть ниже по течению”, утверждает он, значит просто, “что те положения вещей, в которых лодка плыла выше по течению, раньше, чем это высказывание; что положение вещей, в котором она находится на данном уровне, одновременно с этим высказыванием; и что положения вещей, в которых она будет плыть ниже по течению, позже, чем это высказывание”. Здесь можно видеть, что “был”, “есть” и “будет” соотносятся с “раньше чем”, “одновременно с” и “позже чем”, применяемыми к одному и тому же высказыванию. С другой стороны, перевод (2) предложения “Начало войны было будущим, есть настоящее, будет прошлым” будет таким: “Начало войны позже, чем некоторое высказывание, которое раньше, чем это; одновременно с этим высказыванием; раньше, чем некоторое высказывание, которое позже, чем это”. Здесь группа из трех отношений присоединяется к различным высказываниям. “Это показывает нам”, утверждает он, “как глубоко может ввести нас в заблуждение манера думать о “свойстве-быть-прошлым”, “свойстве-быть-настоящим” и “свойстве-быть-будущим” действительно как о свойствах…. Это показывает абсолютное несходство между высказываниями “это событие было будущим и стало прошлым” и “этот свет был красным, а стал зеленым”.

Этот аргумент, однако, несколько софистический. Во-первых, если бы мы буквально применили анализ примера (1) к примеру (2), то мы бы получили не то, что, по его словам, должны получить, а скорее вот что: “Положения вещей, в которых начало войны есть будущее, раньше, чем это высказывание; положение вещей, в котором оно настоящее, одновременно с этим высказыванием; и положения вещей, в которых оно прошлое, позже, чем это высказывание”. Здесь группа из трех отношений присоединяется в настоящий момент к одному и тому же высказыванию, точно так же, как в примере (1). Смарт лишь тогда приходит к своему результату, когда пытается избавиться не только от трех глаголов в грамматическом времени, но также и от прилагательных “будущее”, “настоящее” и “прошлое”. Он фактически приравнивает (2) к (3): “Война должна была начаться, начинается сейчас и начнется позже” (The war was going to begin, is now beginning, and will have begun) и применяет свой анализ ко вторичному приписыванию времени (tense-inflexion) этим глаголам, в той же мере, что и к первичному. Это приравнивание (2) к (3) кажется мне достаточно обоснованным, и он действительно показывает, что без предикатов “является прошлым” и т. п., в общем-то, можно обойтись, отказавшись от них в пользу более сложного образования времен при помощи более простых глаголов. Это, однако, не значит, что в более абстрактном варианте с простыми временами нужно обращаться по-другому, нежели с другими простыми временами (как показано выше, это не так). Не означает это также, что события в действительности не изменяются, а значит лишь то, что изменения событий в отношении к их свойству-быть-прошлым и т. п., сводятся к более сложным изменениям менее абстрактных сущностей относительно менее абстрактных свойств.

Однако даже когда мы свели (2) к (3), все еще остается верным, что внутренние будущие и прошедшие времена (“going to” в “was going to” и “have” в “will have”) не отсылают нас к тому же самому высказыванию (“этому высказыванию), что и внешние будущие и прошедшие времена. Но для кого этот факт представляет собой затруднение? Анализ содержания временных высказываний в терминах отношений в В-серии, сводящий их к просто высказываниям, достаточно неправдоподобен, даже когда используются простые времена, что показали и МакТаггарт, и Броуд. Когда же он применяется к таким временам, как будущее совершенное (future perfect), то становится просто фантастически невероятным. Там, где отношение в В-серии связанно только с самим высказыванием, которое и анализируется, высказывание в некотором смысле хотя бы гарантирует свое собственное существование, так что, по крайней мере, истинно, скажем, что событие, о котором говорят как о прошлом, раньше, чем исследуемое высказывание, даже если этот факт не является (как об этом говорят теории) тем, для сообщения чего высказывание предназначено. Но если анализ требует от нас установления связи между событиями и другими высказываниями, из которых может не оказаться ни одного (или не окажется ни одного) в тот момент, когда они могут понадобиться, то он становится определенно ложным. Как мы должны проанализировать, к примеру, “Eventually all speech will have come to an end” (“В конце концов, все речи придут к концу”)? Рецепт Смарта дал бы нам: “Конец всех утверждений раньше, чем некоторое высказывание, которое позднее, чем это”, т. е. эмпирически возможное высказывание переводится в само-противоречивое. Как настаивает сам Смарт, представляя этот материал в контексте своего собственного тезиса, события не претерпевают изменения – в любом случае невероятно, чтобы те же самые времена, использованные в одном и том же высказывании, приводили бы нас в одной части предложения к одному высказыванию, а в другой – к достаточно от него отличающемуся. Истинная мораль публикации Смарта в том, что расселовский анализ грамматических времен оказывается несостоятельным, как и множество других ложных теорий в этой области, как только мы вспоминаем, что существует такое время, как будущее совершенное.

Рейхенбах о моменте речи и точке референции; сущность свойства-быть-настоящим.

Тем, кто помнил об этом, был Ганс Рейхенбах, во второй половине сороковых, в разделе о “Временах глаголов” в его “Элементах символической логики” (1947). Рейхенбах научился у Есперсена, что в наблюдении того, как работают времена, мы должны рассматривать не только время выказывания, с одной стороны, и время, когда событие, о котором идет речь, случается, с другой стороны, но также “точку референции”, которая может быть (хотя и не обязательно) отличной и от того, и от другого моментов. Когда мы говорим, например, “I shall have seen John” – “Я уже [к тому моменту] увижу Джона” (букв. “Я буду иметь Джона увиденным”), высказывание отсылает нас, в первую очередь, не к тому моменту, когда мне случилось увидеть Джона, но к моменту, который позднее, чем этот, к моменту, по отношению к (with reference to) которому мое видение Джона есть прошлое. Рейхенбах демонстрирует характерные особенности этого случая с помощью следующей диаграммы (где S – это “момент речи”, R – “точка референции” и Е – “момент события”):

S E R

Прошедшее совершенное (past perfect), “I had seen John” – “Я уже [к тому моменту] увидел Джона” (букв. “Я имел Джона увиденным”) получается аналогично:

E S R

Есперсен применил эту “трехмоментную структуру” только для того, чтобы объяснить эти два времени, но Рейхенбах распространил его до охвата многих других случаев, таких как простое прошедшее (simple past): “I saw John” (“Я видел Джона”), который он представляет как

R, E S, R

И настоящее совершенное (present perfect) “I have seen John” – “Я уже [к этому моменту] увижу Джона” (букв. “Я имею Джона увиденным”), который он представляет как

E S, R

Это новое различение несколько проливает свет на затруднения Смарта с будущим совершенным временем, и на самом деле могло бы быть использовано для построения частичной защиты его точки зрения. Поскольку, в то время как в настоящем совершенном свойство-быть-прошлым, выраженное словом “have” (по-русски буквально “иметь”, здесь по смыслу “уже”. – Пер.), представляет предшествование события точке референции, которая одновременна моменту речи, в будущем совершенном свойство-быть-прошлым, выраженное словом “have”, представляет предшествование события уже другой точке референции (даже если оно не представляет его предшествование другому высказыванию). Схема Рейхенбаха, однако, не справляется с тем, на что претендует; она в одно и то же время слишком проста и слишком сложна.

Она слишком проста потому, что мы можем легко построить времена более сложные, нежели будущее совершенное, хотя мы обычно и не используем их, например: “I shall have been going to see John” – “Я уже [к тому моменту] стану тем, кто увидит Джона”. Здесь, в сущности две точки референции, которые могут быть (хотя есть и другие возможности), такими как на следующем изображении:

S R2 E R1