Введение Шорцы (стр. 5 )

         Удаляясь от жилища хотя бы на время, человек обретал статус иного существа. Преодолевая силу притяжения мира культуры, охотники для оставшихся дома людей временно превращались в чужаков. Чтобы не причинить промысловикам вреда, близкие остерегались произносить их имена. Нельзя было играть, веселиться, ругаться из опасения, что артель останется без добычи.

         Охотники, отринутые от мира культуры, проявляется также в ритуале возвращения с промысла. Сам момент прихода с промысла у шорцев имел ряд особенностей. Охотник сразу не заносил добычу в дом и сам туда не заходил, пока «тот не высохнет». В это время нельзя было разговаривать с женщиной. Женщине нельзя было встречать своего мужа. Примерно так же регламентировалось пересечение границы миров человеком, побывавшим в запредельном, чужом мире. Возвращение с охоты как бы с противоположным знаком повторяло исходную ситуацию перемещения в иной мир.

         У шорцев есть обычай закапывать в жилище пуповину (ымай), завернутую в бересту, вблизи очага. При этом ымай они называли не только пуповину, но и божество – покровительницу новорожденных детей, их охранительницу. Почитая Умай, шорцы изготавливали символические лук со стрелами или веретено, игравшие роль оберегов для младенца, для мальчика – лук, для девочки – веретено. Эти обереги прикрепляли вблизи колыбели с ребенком.

         В мире духов на их территории или в их присутствии считалось опасным проявить свою человеческую сущность: подать голос, отозваться на имя – «отчуждаемые» части человека могли стать добычей существа иного мира, стремящегося тем самым как бы восполнить свою ущербность.

         Погребальный обряд у шорцев сохраняет традиционные представления о смерти и потустороннем мире. У них не существовало резкого различия между живыми и мертвыми. Умерший, считали шорцы, продолжал жить, но только в стране мертвых.

         После того, как окружающие убеждались в физической смерти человека, тут же из-под его головы убирали подушку, чтобы отошла душа (тын), а тело покрывали кусками домотканого холста. В печи зажигали огонь, в изголовье ставили пищу для души умершего (сюне). Собравшиеся родственники сидели в течение трех дней возле покойного. Через три дня покойного обмывали, одевали в чистую одежду и перекладывали в гроб. Последний долбили из расколотого надвое ствола кедра специальным орудием (адылга). Дно выдолбленного гроба-колоды устилали травой (азагат). Уходящего в загробный мир «снабжали» вещами: чашкой, ложкой, мешочком с «талканом»; мужчину еще – трубкой с кисетом табака. На кладбище гроб несли с помощью жерди и веревки, а зимой везли на охотничьих нартах, которые бросали у могилы. До распространения христианства гроб вообще не делался – покойника зашивали в «кендырь» или завертывали в бересту и подвешивали к дереву в чаще. Кладбища, которые появились вместе с христианством, располагались на ближайшей от улуса горе. Могилы копали неглубокие, обычно под пихтой, внутри погребальной камеры верховские шорцы делали сруб или сооружали жердяной помост. Такой сруб, дополненный плоской крышей, низовские шорцы ставили под могильным холмом. Рядом, с восточной стороны, втыкали крест. Очень редко могила огораживалась жердяным забором. По окончании погребальной церемонии на могиле оставляли берестяную коробку с пищей для души умершего. Часть пищи шаман разбрасывал в разные стороны, заманивая душу в мир мертвых. После камлания все возвращались домой, стараясь запутать следы, бросая через плечо пихтовые ветки и оставляя на тропе топор лезвием к кладбищу. По возвращении, в доме умершего разводили огонь. Шаман окуривал всех присутствующих дымом лучины и, камлая, уговаривая (сюне) не возвращаться. У дверей ставились два берестяных сосуда, мотыга, вешалась сеть, чтобы блуждающая душа не пробралась в дом.

         Людей, умерших в результате несчастного случая и самоубийц хоронили в земле на месте гибели или на окраине кладбища, крест заменяли осиновым колом.

         В конце XIX – начале XX вв. сохранялись более древние типы захоронений, такие как воздушный и наземный, но только для детей и некрещеных. В первом случае умершего, завернутого в бересту, подвешивали на дереве и оставляли на специальном помосте, установленном на 4-х столбах. При наземном захоронении гроб оставляли внизу и заваливали валежником или делали сруб, куда и помещали покойника с вытянутыми вдоль тела руками, покрытого сверху берестой. 

         Шаманов хоронили как обычных покойников. Бубен и колотушку подвешивали на дереве у могилы, железные подвески с бубна снимали и оставляли у родственников, чтобы потом передать новому шаману.

         На седьмой день, сороковой и через год после смерти справляли поминки по душе, которая теперь трансформировалась в категорию «узют». В эти дни съезжались из соседних улусов многочисленные родственники и привозили с собой туеса с «аракой» и другие продукты. Затем часть напитка сливалась гостями в один большой туес, а мясо складывалось в особую чашку. Шаман в сопровождении родственников относил эти угощения на могилу, возле которой разводили костер. «Кам» совершал обряд, брызгая «аракой» и бросая кусочки мяса то в костер, то на могилу, не забывая и о себе.

         На сороковой день в доме умершего шаман вновь устраивал камлание «узюту». Люди выходили на западную окраину улуса. Каждый нес чашки с пищей и аракой. Придя на место, угощения складывали в одно блюдо, край которого обламывали. Разводили костер, бросая в него левой рукой кусочки мяса, окропляя аракой. Шаман при этом неистово камлал с «озупом» (корнекопалкой), если это была женщина или с топором, если мужчина. Когда угасал костер, все расходились.

         Последние поминки проводили в годовщину смерти, когда «узют» навсегда спроваживали в мир мертвых. Отправляли душу вниз по реке на специальном плоту из стеблей борщовника, разведя на нем небольшой костер. Делали это всегда ночью и обязательно с участием шамана. Душа плыла в одиночестве по черной дороге в загробный мир.

Заключение

         Из реферата видно, что история шорского народа, его культура, верования, обрядности представляют огромный интерес для изучения. Шорская культура таит в себе много загадочного, неизведанного. Шорский народ самобытен, уникален в своих представлениях о мире. В связи с этим можно выделить одну мысль, которая наиболее характерно и четко отражает менталитет шорского народа – вся их жизнь строится на уважении и поклонении природе, почитании предков, духов, обычаев. Соблюдение этих самых жизненных принципов и формирует незыблемую и сильную народность.

Список литературы

         1. Бабушкин, язык [Текст] / , // Языки народов СССР. Тюркские языки. Т. 2. – М., Политиздат, 1966. – С. 467-481.

         2. Васильев, [Текст] // Народы мира: историко-этнографический справочник. – М., 1988. – С. 522.

         3. Гамегенов, Горной Шории [Текст]. Книга первая: 1925-1939 гг. – Кемерово, 2003. – 363 с.

         4. Дева горных вершин: Шорское героическое сказание [Текст] / пер. с шор. И обработ. . – Кемерово, 1975. – 119 с.

         5. Кимеев, . Кто они? Этнографические очерки [Текст]. – Кемеровское кн. изд-во, 1989. – 189 с.

         6. Чиспияков, формирования этнической культуры шорцев [Текст] // Кузнецкая старина. Вып. 1. – Новокузнецк, 1993. – С. 88-101.

         7. Щукина, О. Магия шорских песен [Текст] // Красная Шория. – 1991. – 13 марта. – С. 8.

         8. Щукина, О. С чего начинается Шория? [Текст] // Красная Шория. – 1991. – 13 марта. – С. 4.