Звезда как геометрическая конфигурация
Звезда с пятью лучами в древности была олицетворением надежности и безопасности, для египтян была амулетом, защищающим в бою, знаком жизненной непобедимой силы. Звезда, имеющая шесть лучей, в позапрошлом веке превратилась в специфический еврейский символ, а раньше была графическим изображением шести сторон горизонта, соотносящихся с небосводом. Современные звездные кулоны из белого золота, инкрустированные фианитами или блистательными бриллиантами, ассоциируются с романтичными ночными небесными звездочками или далекими космическими объектами.
Любое описываемое событие существует в определенном физическом пространстве. Основными составляющими внешнего вида объекта являются форма, размер и цвет. В настоящей статье рассматривается такой параметр физического объекта, как форма.
Форма, как одна из универсальных категорий человеческого разума, привлекала внимание исследователей на протяжении всего существования человечества, так как эта категория связана с выражением представлений человека о строении мира, о сущности бытия, а также с выражением этических воззрений. Форма является ключевым понятием в философии, логике, теории познания, онтологии, этике, эстетике, истории и других науках (ср. логические формы, музыкальные формы, формы человеческих отношений, в языке — грамматические формы и т. д.). Иными словами, форма проецируется на любой объект человеческого восприятия и осмысления и является всеобъемлющим, многомерным понятием, охватывающим все стороны человеческого бытия, духовной и практической деятельности людей.
В зависимости от целей и задач исследования форма имеет большое число определений и толкований. Остановимся на интерпретации понятия форма в рамках различных областей науки.
В философии форма понимается как способ существования, проявления какого-либо содержания, которое зависит от конкретных условий [Тюхтин 1971]. Так, Платон употреблял понятие форма для обозначения всеобщего, неизменного и подлинно сущего, являющегося прообразом изменчивых и индивидуальных явлений. С. Аристотель считал, что всякая конкретная вещь состоит из материи и формы, причем форма является как активным фактором, благодаря которому вещь становится действительной, так и целью процесса становления. И. Кант и Г. Гегель указывали на связующие, структурообразующие функции формы.
В истории науки форму определяли как границу поверхности предмета, как его видимый очерк, (ср. также определение формы как пространственно-геометрической конфигурации в [Ильенков 1984], которое основано на закономерности человеческого восприятия пространства и пространственных форм на базе геометрических представлений).
В современных лингвистических исследованиях форма маркирована как эмпирический признак (наряду с такими признаками, как «цвет» и «размер») и определяется как видимый очерк / граница поверхности предмета. Вместе с тем, как отмечает , «форма — это понятие высокого уровня абстрактности, ведь в реальной практике форма неотделима от предмета. Представление о форме вещи есть результат абстрагированного восприятия ее пространственных характеристик. Любое твердое тело существует в определенных пределах, то есть представляет собой конечную массу, ограниченную в пространстве своей поверхностью. Соответственно способу организации каждый предмет характеризуется определенным количеством составляющих его частей и их расположением относительно друг друга (в этом смысле принято также говорить о топологической карте или схеме предмета), особенностями внешнего очертания поверхности, то есть имеет некоторую, воспринимаемую зрительно и тактильно пространственную конфигурацию. В обиходе под формой предмета понимается, прежде всего, эта его сторона — пространственная конфигурация» [Топорова 2007, 225].
В настоящей статье под формой / конфигурацией понимаются геометрические очертания (тот внешний облик, форма), которые «принимает» Х в пространстве.
Явное выражение признак «форма объекта» получает тогда, когда, с точки зрения говорящего информация о форме объекта является коммуникативно значимой [Кобозева http://www. dialog-21.ru/materials/ archive. asp? id=6297&y=2000&vol=6077].
Исследователи выделяют геометрические эталоны формы и предметно маркированные эталоны пространственной формы. Эталонами геометрической формы могут выступать геометрические объекты (например, точка, линия, круг, так как именно из соотношения этих элементов строится представление о той или иной пространственной конфигурации). «Форма (и структура) предметов, которая приобрела эталонный характер, закрепляется обычно графическим путем в виде особого знака — изображения контура или структуры, получающего в языке наименование по имени предмета [Топорова 2007, 226].
Под предметно маркированными эталонами пространственной формы исследователи понимают «предметы, названия которых используются при определении формы других предметов» [Топорова 2007, 225]. выделяет три структурно-морфологических типа предметно маркированной пространственной формы:
1) геометрические подобия — предметно маркированные абстрагированные конфигурации и топологические схемы предметов, которые соответствуют определенному геометрическому образу (чаша — полушарие, кольцо — круг и т. д.);
2) усложненные конфигурации и топологические схемы, абстрагированные от конкретных предметов и ставшие эталонными в сознании носителей языка (гриб, груша, воронка и т. д.);
3) структурные схемы предметов (дерево, сноп, елочка, веер, звезда, ежик и т. д.) [Топорова 2007, 226].
также выделяет различные группы номинаций: геометрические номинации; предметно маркированные названия форм или структур (которые, в свою очередь, подразделяются на изобразительные номинации, геометризованные конструкты и обобщенные номинации различных видов контурной схематизации формы); названия усложненных конфигураций. (См. подробнее в [Топорова 2007]).
Таким образом, форма объекта играет важную роль в процессе вербализации визуальной информации — она позволяет распознать объекты, которые имеют фиксированную схему формы.
Информация о форме объекта может задаваться имплицитно и эксплицитно. Как отмечает , эксплицитные указания на форму объектов встречаются нечасто, так как «большинство категорий физических объектов, обозначаемых отдельной лексемой, обладает инвариантом формы, получаемым в результате процесса схематизации форм конкретных представителей данной категории объектов» [Кобозева: http://www. dialog21.ru/materials/archive. asp? id=6297&y=2000&vol=6077].
указывает на два случая, когда форма объекта может выражаться эксплицитно. Во-первых, если объект принадлежит к таким сущностям, форма которых не сводима к единой идеализированной схеме. Представители таких категорий либо имеют произвольную форму в пределах одного топологического типа (ср. узор, отверстие, облако, метка), либо ассоциированы с конечным множеством схематических форм. Одна из схем формы, входящих в набор, может быть прототипической. Прототипический эффект в этом случае состоит в том, что упоминая при описании пространства объект с альтернативными схемами формы, говорящий будет эксплицитно характеризовать форму объекта, когда она является непрототипической для объектов данной категории. Явное указание на форму объекта и в этом случае факультативно и определяется требуемой степенью точности описания.
Следует отметить, что когнитивная наука еще не пришла к единому мнению относительно того, что следует понимать под идеализированными схемами форм. В рамках данного исследования автором разделяется точка зрения , согласно которой под идеализированными схемами можно понимать фигуры в обыденном понимании этого слова, ср. также определение фигуры в словаре [Ожегов, Шведова 1999]: фигура — в геометрии: часть плоскости, ограниченная замкнутой линией, а также совокупность определённым образом расположенных точек, линий, поверхностей или тел [Ожегов, Шведова 1999]. Для целей лингвистического исследования можно предположить, что под идеализированными схемами форм можно понимать фигуры в геометрическом смысле, то есть части плоскости, ограниченные замкнутой линией, подобные примитивным детским рисункам, с которыми воспринимающий сопоставляет контуры видимого объекта, мысленно поворачивая и переворачивая его, если это необходимо, или рисунки, изображающие значения слов в когнитивной грамматике Р. Лангакера [Лангакер 1998]). Такая схема составляет часть знаний об объектах определенной категории, ассоциируемых у говорящих с лексемой, эту категорию обозначающей. Так, с лексемой блин у говорящего связана схема, представляющая собой круг, с лексемой пончик и бублик — кольцо, избушка — квадрат, верхняя сторона которого служит основанием равнобедренного треугольника, с лексемой человек ассоциируется нечто, подобное детскому рисунку, который описывается известным стишком «точка, точка, два крючочка, носик, ротик, оборотик, ручки, ножки, огуречик — получился человечек» (примеры ).
Во-вторых, форма объекта выражается эксплицитно, если при распознавании зрительного образа признак формы оказывается единственным признаком, который говорящий использует, выбирая имя объекта (и тем самым определяя его категорию). Так, если при рассматривании открытки с пасхальным натюрмортом в сознании говорящего был активирован фрейм «Пасха», то он сравнительно легко распознает пасху в возвышающемся на блюде белом предмете пирамидальной формы с воткнутой в его вершину свечкой. Если же такой фрейм либо отсутствует в памяти говорящего или не был активирован воспринимаемым изображением, говорящий категоризует объект либо обобщенно, ср. … там находится какой-то непонятный предмет со свечкой; Кулич, верба и свечка торчит из какой-то ерунды, либо на основе его зрительно воспринимаемых свойств, например по положению объекта в пространстве по отношению к другому, ранее распознанному объекту, ср.: А слева, это просто свечка такая, подставка под свечку; На круглом блюде находится... свечка на фигурной подставке — в приведенных примерах свеча является ранее опознанным объектом (примеры ).
Таким образом, признак «форма объекта» при описании пространства становится коммуникативно значимым и в связи с этим эксплицируется в двух случаях: 1) когда он является единственным признаком объекта, которым говорящий оперирует в процессе его категоризации-номинации; 2) когда значение этого признака является непрототипическим для объектов категории, выделенной по другим признакам.
Рассмотрим, как реализуется признак «геометрическая форма / конфигурация объекта» применительно к словам огонь, пламя, костер, пожар, репрезентирующие концепт «огонь» в русской языковой картине мира.
Как показало исследование, при использовании слов огонь, костер, пламя, пожар информация о форме / конфигурации описываемого события (объекта) может быть задана эксплицитно. Так, в предложениях Из горящего дома виднелись языки пламени; Ленты пожара поднимались к небу; Дорогу ему преградила стена огня; Языки костра лизали дрова; Они растаскивали шапки огня; Неожиданно взметнулся столб пламени информация о форме / конфигурации Х-а задается существительными язык, лента, стена, шапка, столб. Иными словами, в приведенных высказываниях Х (огонь, костер, пламя, пожар) представлен как имеющий конфигурацию языка, ленты, стены, столба, шапки — ср. усложненные конфигурации [Топорова 2007].
Следует отметить, что форма объекта специально может не оговариваться, если все объекты определенной категории имеют единую схему формы. В подобных случаях информация о форме объекта передается по умолчанию в составе того информационного пакета, который ассоциирован с его именем.
Вопрос о том, является ли в таких случаях признак «форма объекта» различительным или дополнительным семантическим признаком его имени, имеет принципиальное значение для структурной лексической семантики и лексикографии (действительно, только различительные признаки необходимо включать в лексическое значение соответствующего имени и отражать в его словарном толковании). Однако в рамках настоящего исследования данный вопрос представляет чисто теоретический интерес, поскольку независимо от того, включают ли лексикографы признак формы в толкование слова, обозначающего объект с фиксированной схемой формы, эта схема активируется в сознании при употреблении данного слова. Так, обратившись к словарю [Ожегов, Шведова 1999], можно увидеть, что компонент формы включен в толкование целого ряда слов из анализируемого корпуса, обозначающих объекты с фиксированной схемой формы, ср. например:
язык — о чём-нибудь, имеющем удлинённую, вытянутую форму;
столб — масса чего-нибудь движущегося, летучего, поднимающаяся прямо вверх;
шапка — то, что покрывает что-нибудь, куполообразно, в виде шара;
вихрь — порывистое круговое движение ветра;
стена — вертикальная часть здания, помещения; высокая ограда [Ожегов, Шведова 1999].
Как показало исследование, объект Х, репрезентируемый словами огонь, костер, пламя, может быть представлен как имеющий конфигурацию языка, язычка, столба, ср. языки огня, языки пламени, языки костра, язычок пламени, столб огня, столб пламени.
Так, в предложении Оба обстреливаемые сейчас же растаяли в воздухе, а из примуса ударил столб огня прямо в тент [Булгаков «Мастер и Маргарита»] Х (огонь) имеет вертикальную конфигурацию — форму столба. В рассматриваемом предложении огонь — огромная, движущаяся масса, которая поднимается вверх / распространяется в пространстве длинными, узкими полосами, ср. также пример Широкий столб веселого огня поднялся к небу [Куприн «Поединок»], где о распространении огня в пространстве в виде длинных вертикальных полос свидетельствует существительное столб, а также словосочетание подняться к небу, вносящее информацию о вертикальной форме распространения Х-а (огонь) в пространстве. В следующих предложениях Это были очень странные голубые языки огня, намекавшие на что-то сказочное [Горький «Старуха Изергиль»]; Красно - оранжево - медные языки костра играются с острым от жары воздухом [Ошибка! Недопустимый объект гиперссылки.. ru./2002/09/28-104]; В квадратах окон стоял белый декабрьский, беззвучный день, в углу зыбкий язычок огня устроил предпраздничный вечер [Булгаков «Белая гвардия»]; Татьяна Петровна зажгла свечу на столе, села в кресло, долго смотрела на язычок огня, — он даже не вздрагивал [Паустовский «Снег»]; Пламя должно быть в виде голубого конуса с фиолетовым язычком [http://www.ruscorpora.ru/]; огонь, костер, пламя представлены как существующие в форме языка и язычка: они имеет удлиненную, вытянутую форму. В предложении По словам очевидцев, над основным куполом здания, прикрывавшим главный зал ресторана, взметнулся столб пламени [«Московский комсомолец» 28.03.05], в котором пламя — огромная масса, которая «поднимается» к небу длинными полосами, ср. также следующее высказывание, в котором содержится информация, что при «распространении» в пространстве пламя «принимает» удлиненную, острую «форму»: Тогда вся громада дворца представляла огромный костер, с которого пламя то всходило к небу высоким столбом, под тяжкими тучами черного дыма, то волновалось как море, коего волны вскакивали огромными, зубчатыми языками, то вспыхивало снопом бесчисленных ракет, которые сыпали огненный дождь на все окрестные здания [Жуковский «Пожар Зимнего дворца»].
Пожар, в отличие от пламени, огня и костра, не представляет свой денотат как существующий в форме язычка, ср. некорректное: *Язычок пожара лизнул пачку сигарет. Некорректность употребления слова пожар в рассматриваемом контексте объясняется следующим: пожар — это стихия, которая «имеет» интенсивный, разрушительный характер, в то время как денотат именной группы язычок задает представление о слабой интенсивности Х-а (пожар). Вместе с тем, информанты отмечали, что употребление словосочетания? язычок пожара допустимо в том случае, когда в предложении сообщается информация о «начальной стадии» пожара.
Предложения, сформированные в качестве экспериментальной выборки, в которых объект Х (пожар) представлен «существующим» в форме шапки, столба, ленты также были оценены информантами как нежелательные для использования, ср.: *Столб пожара поднялся к небу; *Вдали виднелась шапка пожара; *Ленты пожара поднимались к небу. Некорректность употребления существительного пожар можно объяснить тем, что пожар не представляет свой денотат абстрагированным от «материала» горения, в то время как в приведенных высказываниях пожар «оторван» от горящей субстанции.
Ряд существительных (огонь, пламя, пожар) «способны» представлять свой денотат как существующий в форме преграды — стены, ср. возможное: стена огня, стена пожара, стена пламени. Вместе с тем, употребление существительного костер в высказываниях, в которых Х (костер) представлен существующим в форме стены, невозможно, ср. некорректное: *Путь преградила стена костра. В рассматриваемом примере костер представлен как имеющий плотную, непроницаемую структуру и «оторванный» от «материала» горения, что вступает в противоречие с информацией, которая содержится в значении слова костер.
Таким образом, как показал анализ приведенных примеров, форма является одним из основных метатерминов, используемых для описания концепта «огонь» и помогает разграничивать значения слов, репрезентирующих рассматриваемый концепт.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
Ильенков, логика [Текст] / . – М.: Политиздат, 1984. - 320 с. Кобозева, мы описываем пространство, которое видим: форма объектов [Электронный ресурс]. – Режим доступа. – http://www. dialog-21.ru/materials/archive. asp? id=6297&y=2000&vol=6077 Лангакер, Р. Природа грамматической валентности [Текст] / Р. Лангакер // Вестник МГУ. Серия Филология. – 1998. – № 5. - С. 73- 111. Ожегов, словарь русского языка [Текст] / , - М.: Азбуковник, 1999. - 994 с. Топорова, [Текст] / // Антология концептов. – М.: Гнозис, 2007. - С. 224 -242. Тюхтин, B. С. Категории «форма» и «содержание» и их структурный анализ [Текст] / // Вопросы философии. - 1971. - № 10. - С. 88-98.